Юрий Николаевич Бурносов Олег Игоревич Бондарев 
Фолиант смерти

Юрий Бурносов, Олег Бондарев
Фолиант смерти

Пролог

Ночной барг рвался с цепи.
Этой ночью он мог поживиться столь любимой им человечиной, но совершенно упустил из виду прошмыгнувший мимо ужин. Как такое случилось, не объяснил бы и самый искусный дрессировщик. Неизвестный прокрался в библиотеку, что в подвале, выкрал ценнейший том, но барг даже не фыркнул.
Когда дворецкий ворвался в комнату графа, тот громко храпел, возлежа на мягких перинах. В жарко натопленной комнате пахло благовониями.
– Господин, проснитесь! – испуганно воскликнул слуга.
Граф, с неохотой открыв один глаз, поправил съехавший набок ночной колпак и пробурчал:
– Ну что там у тебя, Ломесьен?
– Она украдена, господин, – робко сказал дворецкий.
Старик широко зевнул:
– Будет тебе говорить зага…
Сон как рукой сняло.
– Что?! – Малком аж подскочил на кровати. – Ты говоришь о…
– Да, господин, – подтвердил Ломесьен с совершенно убитым видом.
Малком открыл рот, потом закрыл, махнул рукой и отвернулся к стене.
Что толку в словах?
Она  пропала.
И где ее теперь искать, старый граф совершенно не знал.

* * *

– Ничего, Ларри…
Пара старых кляч тащила ветхую кибитку по дороге. Мужчина в зеленой куртке сидел на козлах и правил, в то время как друг его, малыш‑гоблин, вырезал что‑то из куска мягкого дерева маленьким острым ножом.
– Ничего, – повторил мужчина, отгоняя ладонью летучих кровососов. – До города уже рукой подать… глядишь, к ночи доберемся. А нет – так в лесу переночуем. Не впервой.
– Надо доехать, хозяин, – покачал головой гоблин.
Мужчина поморщился, словно от зубной боли.
– Ну сколько тебя говорить – не хозяин я тебе! – с укором сказал он.
– Ты меня от смерти спас, – сказал карлик, продолжая свое занятие. – Последние деньги отдал…
– Не последние, – возразил собеседник. – Были б последние, померли б давно, от голода или от холода ночного.
– Ты будто не понимаешь, о чем я…
– Понимаю, конечно. Но и ты меня пойми – не мог я по‑другому. Воспитание, наверное, такое. Знаешь, когда живыми, мыслящими существами, как скотом, на рынке торгуют… в такие моменты я не понимаю, зачем этому миру нужны художники!
– Чтобы украшать дома, – пожал плечами Ларри. – Чего тут непонятного?
– Твоя правда, – согласился мужчина, прихлопнув комара на щеке. – Художники – дом украшать, поэты да писатели – стишки пошлые да романчики писать, чтобы лорду какому повод был за чтеньем вечерком похихикать и друзьям по случаю пересказать… Эх… Куда ж мы катимся‑то, Ларри?
– Не знаю, хо… Джейсон. А кабы и знал, какой мне от того толк?
– Да не знал бы, – грустно улыбнулся возница. – И никто не знает, и не знал никогда. Времена теперь другие – и все тут. А почему люди меняются так, а не этак – то, наверное, одному Богу известно.
Поскрипывающая кибитка тащилась по дороге медленно, будто неохотно. Старые лошади и так не отличались резвостью, а теперь еще и устали; с трудом переставляя ноги, они тянули повозку к столице королевства, к Сартону, и вряд ли кто‑то взялся бы угадывать, дойдут они все же или свалятся замертво на полпути.
– Может, хоть в этом городе мне найдется место? – тихо спросил у себя Джейсон.
Надежда – хорошая штука. В самой сложной ситуации она заставляет вас сжимать кулаки, стискивать зубы и идти дальше, к своей цели.
Плохо, если, кроме надежды, у вас ничего нет.
Что ждет бродячего художника и его приятеля гоблина в большом городе, который ежедневно втаптывает в грязь веру сотен людей, ломает жизни десяткам и лишь единицам дает шанс чего‑то добиться?
Счастливая и безбедная жизнь?
Пессимист, услышав такое предположение, покачал бы головой, реалист закивал бы, соглашаясь с пессимистом…
Но в этом проклятом мире нужно быть оптимистом, иначе он, этот мир, сожрет тебя с потрохами.
Особенно если вы бродячий художник, для которого рациональный подход – все равно что для палача сентиментальность.

* * *

В «Пьяном шуте», как всегда, играла музыка, и густое темное пиво лилось со столов на дощатый пол. Манящий запах жареного мяса, соленой рыбы, маринованного чеснока и подгоревшего жира соединялся с табачным дымом, превращаясь в совершенно непригодную для человеческих легких смесь, но завсегдатаям «Шута» было наплевать. Мускулистые грязные верзилы громко ругались и лапали проходящих мимо официанток. Те фыркали, но сдержанно, больше для проформы – к подобным выходкам посетителей они давно привыкли.
Змей прошел через зал, дорóгой поздоровавшись с парой знакомых типов, и плюхнулся на табурет у стойки.
– Что это с тобой, Гэт? – спросил толстый мужик в фартуке, протирая ветхую и грязную стойку столь же ветхой и грязной тряпицей. – Видок такой, будто ты только что прошел восемь кругов ада и забежал выпить кружечку пива перед последним!
– Ни хрена подобного, Хью, – невесело усмехнулся вор. – Я как раз с последнего.
– Так вот она какая у тебя, загробная жизнь, – фыркнул Хью. – Умер – и опять туда же, ко мне в трактир!
– Да, такая вот хреновая загробная жизнь.
– Чем же это хреновая? – делано удивился трактирщик. – Пиво есть, девочки красивые тоже в наличии, только тебя и ждут…
– От твоих девочек целый букет потом уносишь. В прошлый раз Фермон надо мной две недели колдовал. Думал уж, сдохну, да нет, справился маг… к счастью.
– Но не сдох ведь все же, а? – подмигнул вору Хью и, поймав на себе мрачный взгляд, довольно расхохотался: – Ладно, ладно, я ж и не уговариваю. Клиент всегда прав, как говорится. Тебе как обычно? Трагского светлого?
– Будто у тебя другое тут подают, – съязвил Гэт в отместку.
Трактирщик осклабился и, приподнявшись на цыпочки, крикнул в зал:
– Марта, подай‑ка этому парню за стойкой наше меню, а то он не может определиться, что будет пить!
Пухленькая девушка с темными волосами до плеч, виляя крутыми бедрами, подошла к Змею и протянула ему пергамент с рукописным меню.
– Спасибо, Марта, – поблагодарил вор и, улучив момент, подмигнул девушке.
– Ба, кого мы видим? – всплеснула руками официантка. – Да это никак сам Гэт! Привет, красавчик! Где пропадал?
– Лечился.
– Простуда?
– Ага. На самом любопытном месте.
Девушка расхохоталась.
– После чего же это, интересно?
– Да так, было дело, – уклончиво ответил Змей.
– Поня‑я‑ятно… – протянула Марта. – Значит, теперь ни‑ни?
– Ну почему же? Как раз сегодня я совсем не против чуть‑чуть порезвиться…
– Я так и знала! – воскликнула девушка. – Тогда я пойду наверх и буду ждать тебя там. Ты скоро?
– Четверть часа, не больше. Опрокину кружечку‑другую и тут же поднимусь.
– Буду ждать. – Марта игриво подмигнула вору и нарочито медленно, чтобы он мог как следует рассмотреть ее упругую задницу, пошла к лестнице.
Гэт повернулся к трактирщику.
– Десять, как обычно, – без лишних предисловий назвал цену тот.
– Это с пивом?
– Без. Но пиво я тебе, так и быть, прощаю. По старой дружбе.
– Отлично. Тогда мне бочку.
– Сверх одной кружки – плати.
– Ну и жадный же ты хрен, – беззлобно бросил Змей.
– А то! – усмехнулся Хью и поставил перед вором глиняную кружку с пивом.
Гэт взялся за ручку и, сделав несколько быстрых глотков, опустил тару на стойку.
Ничто так не снимает стресс после трудного дня, как доброе трагское светлое.
Змей шмыгнул носом и отпил еще.
Томик из библиотеки графа Малкома лежал у него за пазухой и ждал своего часа. Интересно, кому нужна эта ерунда? Заядлый коллекционер решил любой ценой заполучить раритет и нанял для этих целей Змея?
Тогда почему граф так охранял этот том? Или он тоже двинутый букинист?
Змей задумчиво поскреб небритую щеку.
Его источники не стали бы врать. Из странных увлечений у графа имелась только страсть к игре на скрипке – на балконе второго этажа с часу ночи до двух. Ни о какой любви к старинным фолиантам осведомители Змея не сообщали.
Значит, ценность книги в другом…
Вот только в чем?
По идее, меньше знаешь – крепче спишь… Но все‑таки жутко интересно, за что же ему заплатили авансом две сотни дугов и пообещали в четыре раза больше по завершении операции?
Вор прикрыл глаза, глубоко вздохнул. Выдохнул. Снова потянулся к кружке.
Нет, это невыносимо! Необходимо как следует отдохнуть, а потом уже со всем разобраться… Или нет?
Нет, конечно, прежде всего нужно доставить заказ.
Взгляд его упал на лестницу, ведущую на второй этаж.
Так что, заказ?
И снова – нет.
Прежде всего нужно заглянуть именно туда.
Он вспомнил их последний раз с Мартой и во что он вылился: сломанная кровать и лишние двадцать дугов в карман хапуги Хью.
Но, черт побери, ночь с этой девкой того стоила!
Залпом выпив остатки пива, Змей грохнул кружкой о стойку, вытащил из кармана горстку дугов и бросил их трактирщику.
Тот ловко поймал монеты и, прищурившись, осведомился:
– Пошел, значит?
– Угу, – бросил вор, залпом допил пиво и поднялся с табурета.
– Ну‑ну, привет Марте! – хохотнул Хью.
– Угу…
«Комната для гостей», так ее называл трактирщик. Второй этаж, первая дверь направо.
Не заперто.
Ка‑а‑акой сюрприз…
Марта лежала на кровати, подперев голову рукой. Из одежды на ней была одна только полупрозрачная блузка.
Заслышав скрип дверных петель, она встрепенулась.
– Это ты, мой герой… – улыбнулась она, когда Змей переступил порог.
– Да, да, он самый, – пробормотал Гэт, походя расстегивая куртку.
Марта ухмыльнулась, медленно села, через голову стянула блузку и бросила ее на пол.
– Возьми меня! – воскликнула она страстно. – Возьми меня, герой!
Змей слабо улыбнулся.
Он неожиданно почувствовал странную слабость. Закружилась голова, мысли стали путаться, руки и ноги словно обратились в вату.
Он покачнулся, едва не упал, благо, вовремя успел схватиться за спинку кровати.
– Что с тобой? – испуганно спросила Марта.
– Все… в порядке… – промямлил Гэт.
Язык с трудом шевелился во рту.
Что с ним такое?
Ноги подкосились, и вор упал на пол, прочесал щекой по дорогому трагскому ковру и замер.
– Гэт? – осторожно позвала парня девушка.
Змей лежал без движения. Изо рта его на ковер капала слюна. Глаза были закрыты.
– Гэт! – заорала Марта. – Гэт!!!
В комнату вбежал Хью с двумя вышибалами – Джебом и Бартом.
Девушка вскочила с кровати и, отчаянно жестикулируя, затараторила:
– Дядя Хью, он зашел, я лежу, а он пошел, а я… а потом…
Трактирщик некоторое время стоял, хмуро глядя на испуганную официантку, а потом влепил ей звонкую пощечину.
Девушка упала рядом со Змеем. Подняв полные ужаса и удивления глаза на Хью, Марта прошептала:
– За… за… что, дядя?..
По ее щекам бежали крупные слезы.
– Джеб! Барт! – воскликнул трактирщик, не обращая внимания на плачущую официантку.
– А? – отозвался светловолосый Барт, быстро переключив внимание с Марты на дядю.
– Хватит на сиськи пялиться! – рявкнул Хью. – Вы что, не видите – она клиента убила!
Лица верзил вытянулись, а Марта так и замерла с открытым ртом.
– Что опять непонятно?! – Трактирщик в негодовании топнул ногой. – Я что, шепелявый?!
Джеб и Барт виновато опустили головы.
– Нет, дядя, – пробормотал Барт. – Мы поняли. Она убила клиента.
Джеб согласно кивнул, встряхнув темной гривой.
Хью обратил взгляд к потолку, глубоко вдохнул, выдохнул. Сказал, уже тише:
– Сучку – на задний двор, заройте там, но чтоб никто не видел! – Он поднял вверх указательный палец правой руки и грозно сдвинул брови. – А то и так о нашем трактире всякое говорят, не хватало еще, чтобы до Ордена об этом жмуре слух дошел.
– Но, дядя… – попыталась вклиниться в разговор бледная Марта.
– Заткнись! – рявкнул трактирщик.
– А клиента? – спросил Барт.
– Что клиента? – не понял Хью. – А! Ну и его туда же. Только по‑тихому! Иначе будете до конца жизни на меня за хлебную корку работать!
Вышибалы испуганно закивали, подхватили официантку и потащили ее к дверям. Девушка не сопротивлялась; словно кукла, повисла она в руках своих палачей, низко опустив голову.
Только слезы двумя крохотными ручейками струились вниз по лицу.
Но Хью было абсолютно наплевать, что чувствовала девушка в тот момент. Он даже не глянул в ее сторону – все стоял и смотрел на тело Змея. Стоял до тех пор, покуда не остался в комнате один.
Когда шаги на лестнице стихли, трактирщик, словно степной падальщик, метнулся к убитому и принялся искать.
Что он искал?
Конечно же, книгу.
Поиски не заняли много времени: сверток вор непредусмотрительно носил во внутреннем кармане куртки. Хью пролистал увесистый томик, дабы убедиться, что он тот самый , после чего зачем‑то огляделся по сторонам, будто опасался слежки, и, вновь завернув книгу в бумагу, встал.
Заказчик ждал внизу.
Трактирщик оглядел комнату, глянул в зеркало и подмигнул своему отражению – мол, все отлично, лучше и быть не могло.
После чего Хью взялся за дверную ручку и потянул ее на себя.
Что случилось дальше, старый прохвост помнил плохо.
Стоило двери открыться, как что‑то ударило его в висок, и трактирщик потерял сознание.

* * *

Клячи все‑таки сдюжили, и к ночи кибитка въехала в Сартон.
Не мудрствуя лукаво, художник и гоблин решили поселиться в трактире «Пьяный шут» – цены на жилье тут были вполне приемлемыми, а за ужин с них взяли всего пару монет.
По окончании трапезы спутники не стали задерживаться в общем зале. Джейсон устал с дороги и собирался лечь спать пораньше. Гоблин, разумеется, возражать не стал и отправился следом.
Комнаты в трактире были вполне приличные. К примеру, в этой даже имелся ковер на полу и пара картин на стенах.
– Ну и мазня, – хмыкнул Джейсон, разглядывая пейзаж, изображающий лес.
– Ты будто ждал, что хозяин развесит тут картины настоящих мастеров, – рассмеялся Ларри. – Да пусть хоть что‑то висит, все лучше серых стен!
– Твоя правда, – кивнул художник и, бросив последний взгляд на картину, прыгнул на кровать.
Мебель жалобно скрипнула, как бы предупреждая, что Джейсону стоит быть поаккуратней, а то спать придется прямо на полу.
– Боже, какое блаженство… – пробормотал художник, прикрыв глаза. – Мягкая перина после холодной и твердой земли – настоящий подарок судьбы! Мне кажется, если я засну, просплю целую неделю!
– Не проспишь, – покачал головой Ларри. – Хозяин не даст – придет завтра и либо выгонит, либо еще денег сдерет.
Художник резко сел.
– А денег у нас и нет… – сказал он грустно. – Хватит, чтоб еще пару дней с голоду не помереть… и то – если мы с завтрашнего дня будем спать в подворотне, а не здесь.
– Я попробую завтра устроиться куда‑нибудь, – заметил гоблин. – Не думай об этом! Главное – рисуй…
Джейсон сморщился, будто от зубной боли.
– Ларри, друг, никогда не говори так больше, – попросил он. – Художник не рисует, он пишет.
– Хорошо, не буду. Я не знал просто.
– Понимаю… Поэтому не сержусь, просто прошу запомнить.
– Договорились.
Джейсон снова лег.
– Вот какой он, Сартон… – с придыханием молвил он. – Большой, живой город. Самое подходящее место для человека, который хочет достичь в этой жизни все, что душе угодно!
Гоблин молча кивнул.
– Слушай, Ларри. – Художник повернулся на бок и посмотрел на спутника. – А у тебя есть мечта?
– Мечта? – растерялся коротышка.
– Ну да, мечта. Настоящая, чистая… Твоя мечта.
– Я даже не знаю… Наверное, нет. Я слишком мало прожил – всего семь лет. Конечно, гоблины к этому времени уже достигают зрелости… но чтобы мечтать о чем‑то, думаю, нужно гораздо больше.
– Мечта вряд ли зависит от возраста, – возразил Джейсон.
– Может, и так… Но я слишком мало видел, поэтому и не знаю, наверное, чего хочу больше всего на свете. Да и не задумывался еще совсем о чем‑то глобальном.
– Ничего, – успокоил его художник. – Думаю, когда‑нибудь у тебя она все‑таки появится – настоящая мечта!
– Возможно…
Они помолчали. Потом художник открыл рот, намереваясь сказать что‑то еще, но тут в коридоре послышался шум, потом чьи‑то голоса.
– Что там происходит? – Джейсон поднялся с кровати и, одолеваемый любопытством, пошел к двери.
Мало кто знает, что любопытство до добра не доводит. Хотя, может, и знают, просто на знание это плюют… Потом их находят в сточных канавах, на дне рек и в других местах, куда живые вряд ли станут соваться.
Любопытство погубило не одну сотню светлых умов. В самый ответственный момент, порой даже на пороге великого озарения, которое, возможно, в будущем обратилось бы славой и всеобщим признанием… в этот самый момент талантливый парень слышит какой‑то подозрительный шорох и, ведомый любопытством, отправляется посмотреть – что же там творится?
И все. Гениальное полотно или великий роман никогда не будет написан, эликсир молодости останется в сказках и легендах, а великое открытие, которое могло бы изменить представление всего мира о происхождении первого человека, никогда не будет сделано.
Как бы то ни было, Джейсон открыл дверь и вышел в коридор.
– О боже… – только и смог произнести он.
Человек в черном балахоне обернулся на голос. Некоторое время он просто смотрел на художника, а потом резко прыгнул.
Джейсон не успел даже ахнуть. Человек со всего размаху ударил его дубинкой по голове, и окружающий мир потух.
Художник упал на пол.
– Черт бы тебя побрал, гадский ублюдок, – прошипел черный. – И что теперь с тобой делать?
Решение отыскалось достаточно быстро. Подобрав с пола оброненный сверток, человек затащил Джейсона в его комнату и закрыл дверь на засов.
– Ты прям готовился, – удовлетворенно заметил он, увидев висящие на стуле штаны и рубаху.
Запихнув балахон под одну из кроватей, человек быстро переоделся и, подхватив с пола Джейсона, обнял его за плечи, как старого собутыльника.
После этого он отпер дверь и пошел вниз – нарочито медленно, пошатываясь, словно пьяный.
Человек прошел через зал, на ходу приговаривая:
– Ох уж, Руфи, говорил я тебе – остановись! Так нет же – еще и еще, одну за одной…
Собравшиеся в зале люди провожали парочку «собутыльников» едкими шуточками и лихим свистом.
Все, кроме одного посетителя.
Мужчина в черном плаще и черном же котелке стоял у стойки и время от времени поглядывал на карманные часы. В руках его была трость со странным набалдашником в форме козьего черепа.
Когда маленькая стрелка замерла на десяти, а большая – на двенадцати, мужчина захлопнул крышку часов, спрятал их в карман и пошел к дверям, намереваясь, по всей видимости, покинуть трактир.
Тем временем художник и его новый «друг» покинули трактир.
– И все же нельзя тебя тут бросать, – пробормотал вор себе под нос. – До первой подворотни надо дотянуть хотя бы…
Он как раз разглядел подходящий переулок и собирался отправиться туда, когда за спиной послышался тактичный кашель.
– Видит только Зрячий, – сказал неизвестный густым басом.
Вор похолодел: это было дежурное приветствие Ордена.
Медленно, неохотно, он повернулся к говорившему.
Зрячих было двое – обычный вечерний патруль. Один – высокий, худой, но с огромным пивным брюхом, второй ростом под стать напарнику, но коренастый, крепко сбитый.
Судя по тому, что на них были надеты накидки, а не кирасы с проклятым магическим глазом, ребята вступили в Орден совсем недавно.
Однако не стоило расслабляться: в Зрячие абы кого не берут, только самых способных и умелых.
Вор постарался сделать лицо, соответствующее его образу пьяного ремесленника, возвращающегося домой из трактира.
– В чем дело, господа? – промямлил он. – Мы тут с другом домой идем…
– Да будет врать‑то! – хмыкнул худой.
Вор внутренне похолодел.
Неужели служители Ордена научились читать мысли?!
– Что мы, слепые, по‑твоему? – продолжал тем временем Зрячий. – Ты‑то, может, и идешь, а вот друг улицы коленками подметает, на радость дворникам!
– Ну дык эта… – промямлил вор.
Ну, слава богу, все в порядке…
– Ну… перебрал чуток…
– Не, такие «чутки» нам на улицах не нужны, – покачал головой коренастый. – Поэтому сделаем так: ты дальше идешь, куда шел, а дружка мы твоего заберем, пусть у нас переночует. Протрезвеет к утру, вот тогда и отпустим.
Вор мысленно чертыхнулся. Отдавать свидетеля в руки Зрячих? А не лучше ли сразу повеситься на суку ближайшего дерева?
Он‑то собирался кончить «собутыльника» в ближайшей подворотне и на этом забыть о нем…
Что же делать теперь?
И взятку не предложишь: молодые ведь, побоятся.
– Ты чего, оглох? – поинтересовался худой. – Давай дружка и вали! Или тоже в камеру захотел, а?
– Нет… не забирайте… – замотал головой вор. – Нельзя ему… его жена ждет…
– Ну вот пусть до утра ждет. – Коренастый был непреклонен. – Думаю, ей и самой неприятно лишний раз на пьяного мужа смотреть. Вот протрезвеет – тогда и придет. И нам спокойней, и ему. И жене его – радость.
Вор сдался.
– Забирайте. – Он передал художника тощему Зрячему. – Так я могу идти?
– Иди‑иди. И больше не пей. Хотя бы сегодня. Хе‑хе.
Вор кивнул и пошел к намеченной подворотне. Он даже споткнулся пару раз, чтобы у Зрячих не возникло сомнений по поводу уж слишком ровно шагающего пьянчуги.
Только нырнув в проулок, вор позволил себя оглянуться.
Служители Ордена уже скрылись, забрав с собой единственного свидетеля.
Вор грязно выругался.
Что за вечер такой? Откуда вообще взялся этот любопытный ублюдок?
Ладно, раз уж ничего поделать с ним нельзя, нужно хотя бы довести начатое до конца.
Сверток по‑прежнему был у него.
Осталось доставить его по назначению.

* * *

Ларри выбрался из‑под кровати только через полчаса. Он боялся, что негодяй вернется и обнаружит его.
Однако время шло, а дверные петли все не скрипели.
Похоже, странный гость не спешил возвращаться к ним в комнату.
Наконец гоблин покинул свое убежище. Отряхнул дорожный костюм – пыли под кроватью скопилось изрядно.
Потом Ларри пошарил рукой под соседней койкой и вытащил скомканный балахон незнакомца.
Он не знал, какая мода нынче в Сартоне, но предполагал, что подобную одежду носят только убийцы и воры, вне зависимости от города, в котором они жили и… гм… работали.
Гоблин, не выпуская находки из рук, присел на самый край кровати.
А ведь как хорошо все получалось сначала!.. Его вызволили из рабства, он приехал в столицу Камрии, думал о новой жизни…
И в единый миг все его надежды рассыпались. Хозяин черного балахона разбил их на тысячи осколков, так, что и не склеишь.
Или все же склеишь?
Гоблин серьезно задумался. Он жил на свете всего семь лет, вдобавок законы Камрии были ему не знакомы. Но должны же быть в городе стражники, которые следят за порядком?
Ларри надеялся, что негодяй не станет убивать Джейсона. Хотя, если подумать, зачем бы ему оставлять в живых единственного свидетеля своих черных дел?
Гоблин не знал, что такого натворил незнакомец, но догадывался, что ничего хорошего.
Может, стоит выглянуть в коридор? Узнать, что там происходит?
Риск встретиться с приятелями негодяя или даже с ним самим был, конечно, велик, но Ларри пересилил себя и все же отворил дверь.
В коридоре было тихо. Гоблин посмотрел налево, потом направо.
Возле одной из дверей, футах в пятнадцати от него, лежал человек.
– Вот те на, – пробормотал Ларри.
Человеку, судя по всему, требовалась помощь. Гоблин хотел было подойти к бедолаге, но вовремя остановил себя.
Что, если кто‑то поднимется по лестнице и увидит, что он стоит рядом с этим несчастным? Всех собак в момент повесят на маленького гоблина, который решил сунуть нос не в свое дело.
Нет, надо убираться отсюда как можно скорее, пока никто не объявился.
Ларри несколько секунд мучительно размышлял, стоит ли вернуться в комнату за деньгами, потом махнул рукой и побежал вниз по лестнице.
Спустившись в зал, он перешел на шаг, но шаг быстрый, и через считаные секунды уже был снаружи.
Потом гоблин снова побежал – еще прытче, чем раньше.
Куда? Черт его знает. Главное – подальше от трактира.
Их с Джейсоном наверняка будут искать. Решат, что они грохнули того мужика, и станут искать убийц.
И ты никому ничего не докажешь, потому что ты – всего лишь маленький гоблин, только‑только приехавший в Сартон.
Ларри свернул в первый попавшийся дворик и, приметив пустующую лавочку, пошел к ней. Сел. Вздохнул.
В трактир возвращаться нельзя. Денег на другое жилье нет.
Вывод? Ночевать придется на улице.
Бродить по ночному городу – весьма сомнительное удовольствие, поэтому гоблин решил остановиться прямо здесь, в этом самом дворике на этой самой лавочке.
Он сидел, вглядываясь в темные окна окружающих домов, покуда не стал клевать носом. Тогда Ларри растянулся на лавочке, сложил руки на груди и закрыл глаза.
Он мог только надеяться, что жители дворика не станут гнать его прочь. Что‑то подсказывало ему, что сартонцы не слишком любят бездомных нелюдей.
Заснул гоблин моментально – сказывалась долгая и утомительная дорога.
Завтра утром он отправится на поиски Джейсона и не успокоится, пока не найдет.
Но это будет завтра…
Завтра…

Часть первая
Наследство Малеро

Глава 1

Орден не дремлет.
Орден бдит.
Орден ищет, находит и карает.
Орден не зря носит название «Орден Зрячих».
Служители его неустанно следят за всем и каждым.
Не зря на кирасах у старших Зрячих – огромный пылающий глаз.
Идея этого символа принадлежала знаменитому на всю Камрию художнику Луиджи Малеро. Поговаривали, что его картины несли в себе магию, причем магию запрещенную, воздействующую на психику человека, внушающую в него ужас. За это Малеро даже намеревались отлучить от Церкви, но его спас король – величайший и мудрейший Джерард Второй.
Его Величество, любитель всего нестандартного и экстраординарного, обратил внимание на работы Луиджи и велел тому нарисовать эмблему для только‑только собранного тогда Ордена.
Название в то время уже существовало, нужен был лишь знак, символ, который мог бы «вдохнуть уверенность в правых и обратить в страх неверных», как сказал сам Джерард Второй.
И Луиджи отменно справился с поставленной задачей. Пылающий глаз мог показаться самым простым решением, но Малеро, как всегда, не обошелся без доли магии: его «всевидящее око» будто бы действительно наблюдало за всем и каждым, и вы, находясь рядом с ним, чувствовали на себе пристальный, изучающий взгляд.
Однако самым интересным было то, что подобное свойство удалось передать металлу .
Ни один из живших или живущих сейчас чародеев не мог наделить кусок железа даже самым пустяковым магическим свойством. Любой мальчишка, если вы начнете рассказывать ему о волшебных мечах или заколдованных доспехах, презрительно фыркнет и сочтет вас за идиота – потому что он знает , что это невозможно .
А вот Малеро это невозможное  удалось.
«Всевидящее око» по сей день следит за вами с нагрудников Зрячих – с тех самых, что разрисовывал еще сам Луиджи; они странным образом отказались ржаветь и были покрепче новых.
И особенно пристально «око» наблюдает за частными сыщиками.
О, как же ненавидят Зрячие этих «вонючих ищеек»!.. Любой менестрель мог бы сложить добрый десяток песен на эту тему. Каждый уважающий себя член Ордена не упустит возможности посадить сыщика в лужу… другое дело, что возможностей те, как правило, не предоставляют.
Просто потому, что плохой сыщик живет не слишком долго. Он либо становится банкротом и быстренько меняет профессию, либо умирает во время следствия – из‑за собственной нерасторопности и недальновидности.
«Выживает сильнейший» – таков главный закон этого мира.
У Зрячих в этом вопросе было определенное преимущество – они состояли на службе у короля и имели стабильный доход.
Сыщикам же приходилось трудиться не покладая рук, чтобы закрепиться в этом городе, а позже – еще и удержаться на плаву. Они начинали с нуля и действовали на свой страх и риск. Многие тонули, но сильные, несмотря ни на что, выживали, а некоторые и вовсе обретали репутацию если не легендарных, то уж точно знаменитых и профессиональных.
К числу последних относился Марк Бойз, весьма эрудированный молодой человек двадцати пяти лет от роду. Несмотря на юность, он уже имел немалый послужной список, состоящий из доброго десятка раскрытых дел.
Пожалуй, Бойз был одним из самых известных сыщиков Сартона. Зрячие багровели при одном упоминании его имени, но поделать с Марком ничего не могли: обладатель тонкого ума, он брался за очередное дело и блестяще с ним справлялся.
Тем утром Бойз сидел за письменным столом и, открыв ежедневник на чистой странице, рисовал в углу листка портрет красавицы Марты из «Пьяного шута».
Сыщик не был частым гостем трактира, но временами все же заглядывал туда на кружечку‑другую пива. Одним вечером он обратил внимание на пышногрудую официантку…
И влюбился.
По уши.
Как человек, ко всему подходящий с рациональной точки зрения, Бойз прекрасно понимал, что ничего серьезного из всей этой «любви» не получится. Он плохо представлял, как можно говорить о чем‑то серьезном в отношении девушки, которой уже попользовалась половина города и обязательно попользуется вторая в дальнейшем.
Но любовь сложно оценить рационально.
Поэтому Марк не реже раза в неделю посещал «Шута», любовался на темноволосую красотку – и уходил.
Единственное, что он говорил при каждой их встрече – «Кружку трагского, пожалуйста» и «Спасибо», когда пойло оказывалась перед ним.
В душе Бойз, несмотря на весь свой рационализм, был немного романтиком. Он хотел встречать с Мартой рассветы и провожать закаты, но вместо этого встречал счет за выпивку и провожал официантку мечтательным взглядом.
Тем утром он вновь думал о ней и рисовал ее портрет.
Художником Марк был отвратительным: получалось не женское лицо, а корявая рожица. Такие рожицы рисуют в тетрадях студенты Гарфорда во время скучной лекции по геометрии волшебства.
Бойз нанес пару важных – на его непрофессиональный взгляд – штрихов и, чуть склонив голову набок, посмотрел на рисунок.
М‑да…
Вырвав испорченную страницу из ежедневника, Марк скомкал ее и швырнул в мусорную корзину. Потом он откинулся на спинку кресла и широко зевнул.
Работы не было. Вот уже неделю.
Ничего особо страшного в этом, разумеется, не было: денег, накопленных за три года, вполне хватило бы, чтобы безбедно жить еще пару лет.
Но Бойз изнывал от скуки.
Он ведь не просто занимался частным сыском – он его обожал. Ко всему, Марк был трудоголиком и совершенно не представлял, чем можно заниматься ранним утром, кроме как изучать найденные улики или принимать очередного клиента.
Сложно передать радость сыщика, когда неизвестный все же постучал в его дверь.
Ураганом сорвавшись с места, едва не опрокинув кресло, Бойз бросился открывать.
На пороге стояла пожилая женщина в дешевом, но опрятном наряде и с небольшим платочком в левой руке.
– Вы – сыщик? Марк Бойз? – спросила она.
Молодой человек кивнул:
– Да, это я. Вы проходите, проходите… присаживайтесь…
Женщина опустилась на стул, Марк занял кресло.
– Вот, – сказал он. – А теперь расскажите, что у вас стряслось?
Вместо ответа гостья неожиданно разрыдалась.
Хотя нет. «Неожиданно» – не совсем уместное слово.
Посетительница проревела все утро, это Бойз понял сразу, едва только взглянул на нее. Перед выходом в город она попыталась привести себя в порядок, не желая, чтобы люди обращали на нее больше внимания, чем обычно, но получилось, мягко говоря, не очень.
Тем не менее всю дорогу женщина держалась. И только сейчас, когда видел ее один лишь сидящий за столом Марк, она вновь дала выход своим чувствам.
– Ну тише, тише… – Бойз вскочил с места, обежал стол и присел на соседний с гостьей стул. – Не переживайте так… Сейчас вы успокоитесь и расскажете мне, что у вас случилось, а я постараюсь вам помочь…
Женщина утерлась платком, подняла глаза от пола. Тихо сказала:
– Она… пропала, милорд сыщик…
«Милорд сыщик»… М‑да… Так его еще не называли!
Впрочем, пустое.
Сейчас нужно задавать наводящие вопросы и пытаться получить на них более‑менее вразумительные ответы.
– Кто пропала?
– Доченька… моя… – пробормотала женщина и вновь заплакала.
Значит, дочка…
Судя по возрасту женщины, ее дочке – в районе двадцати–двадцати пяти. Может быть, младше, но старше – вряд ли.
– Как ее звали?
– Ма… Марта…
Бойз внутренне похолодел.
Если это та Марта… его  Марта…
– Позавчера она вышла на работу и… и… и так и не вернулась домой!
– А где работала ваша дочь? – спросил Марк и закрыл глаза, готовясь услышать…
– В «Пьяном шуте»… официанткой…
Именно так.
Это его Марта.
И она куда‑то пропала. Два дня назад.
Ушла на работу и не вернулась.
– Значит, в «Пьяном шуте», вы говорите… – Марк поднялся со стула, прошел к креслу, сел. Выудив из потайного кармашка ключик, он открыл верхний ящик стола, достал лист бумаги и положил его перед гостьей.
– Что… что это? – утерев лицо платком, спросила женщина.
– Лист бумаги. Вот вам перо – пишите.
– Что?
– Все. Ваше имя, дом, где вы живете… и изложите суть вашей проблемы…
– Но я же вам уже рассказала…
– Послушайте… – Марк замялся, не зная, как обратиться к неизвестной. Мысленно махнув рукой, он продолжил: – Вы ведь знаете, кто я?
– Да, конечно… частный сыщик…
– Так вот. А частный сыщик не может работать, не имея на руках подобного… заявления. Без этой бумаги Орден не позволит мне заниматься расследованием. И хорошо, если просто не позволит! Говоря между нами, – Марк понизил голос, – они давно хотят прикрыть мою лавочку и воспользуются любой возможностью, чтобы это сделать. Мы ведь с вами этого не хотим, правда?
Женщина замотала головой.
– Нет, нет, конечно же, нет! – пролепетала она.
– А чего мы хотим?
– Чего? – не поняла собеседница.
– Конечно, мы хотим найти вашу дочь… Марту.
Сложно было говорить. При одном упоминании этого имени память услужливо подкидывала портрет чудесной брюнетки, что отвлекало от других размышлений, непосредственно важных в тот момент.
Отвлекаться на воспоминания или что‑то другое – нельзя. Напротив, сосредоточься.
– Да, да, конечно, найти, – радостно закивала гостья.
Взяв перо из чернильницы, она подвинула листок к себе. Спросила:
– Что писать, милорд сыщик?
Бойз откинулся на спинку, сложил пальцы в замок и, закрыв глаза, начал диктовать.
Спустя десять минут женщина вернула перо на место и отодвинула лист.
Бойз взял его со стола и пробежал глазами.
«Я, Лиза Гарт, житель четвертого дома по улице Красных Фонарей, что в квартале Ремесленников, прошу Марка Бойза, частного сыщика, вести дело о пропаже моей дочери. Все необходимые расходы обязуюсь выплачивать лично. 
Лиза Гарт» 
Сыщик невольно усмехнулся: весь этот официоз его порядком веселил. Теперь эту бумажку надо либо лично отвезти в здание Ордена, либо передать с кем‑то в конверте с определенной печатью.
Впрочем, что может поделать он, обычный частный сыщик? Если эта бумажка отгородит его от нападок со стороны Ордена – что ж, значит, стоит ее написать.
Вдобавок она откроет перед ним любые двери… по крайней мере те, за которыми живут чтящие закон горожане.
Остальные же придется выбивать.
Впрочем, на этот случай у него всегда есть к кому обратиться.
– Я все правильно написала? – спросила Лиза, отвлекая сыщика от раздумий.
– Да, госпожа Гарт, – кивнул Марк. – А теперь, пожалуйста, ответьте на следующие вопросы…

* * *

«Пьяный шут» был не самым презентабельным питейным заведением в Сартоне, но, бесспорно, самым известным.
Говаривали, что на конюшнях трактира зарыто столько трупов, что городское кладбище впору переносить туда. Говаривали также, что хозяин «Шута» занимается скупкой краденого и ведет дела с темными личностями, портреты которых не реже раза в месяц можно наблюдать на столбах с подписью «Разыскивается».
Однако все это были лишь слухи, не подкрепленные фактами. Зрячие кусали локти, но ничего не могли поделать.
У них были лишь домыслы. Доказательства же отсутствовали напрочь.
Сегодня возле входа дежурили Барт и Джеб – два великана, оплот порядка в стенах «Шута» или, говоря по‑простому, самые обычные вышибалы.
День выдался жарким. Марк, утерев лоб платком, сунул его в карман куртки и подошел к двери, ведущей в трактир.
Однако стоило ему подойти слишком близко, как братья сомкнули плечи, преградив дорогу.
– В чем дело? – нахмурился Марк.
– Трактир закрыт, – сказал один из братьев, судя по светлым волосам, Барт. Выражение лица второго вышибалы наводило на мысль, что ему совсем нечасто приходится что‑то говорить.
Взглянув на Джеба, можно было подумать, что он даже во младенчестве не кричал, как все нормальные дети.
Но взгляд у него был пронзительный, осмысленный – как у умного пса.
– А что случилось? – не унимался Марк.
– Я еще раз говорю – трактир закрыт.
– Но не может же он быть закрыт без каких‑либо причин?! – воскликнул сыщик раздраженно.
– А ты чего разорался, а? – Барт наклонился к самому лицу Бойза. Изо рта у него воняло чем‑то отвратным и мерзким, как будто на завтрак он съел большую тарелку навоза. – Никаких причин, понял? Хозяин уехал, велел никого не пускать. Да и какое дело тебе до причин, а? Ты на Зрячих работаешь, что ли, парень?
– Да нет, – пробормотал Марк. В тот момент он старался пореже дышать – вонь была просто ужасной. – Я просто… горло смочить… винца бы мне, не продадите, мужики?
– Чего? – не понял верзила.
– Винца.
– Бутылку, что ли?
– Ну да. Мне дешевенького самого! Продайте, молю!
Братья переглянулись. Барт едва заметно кивнул, и Джеб, толкнув дверь, нырнул внутрь.
Барт остался с сыщиком наедине.
– Что, трубы горят? – ухмыльнулся он и подмигнул Бойзу.
– Ну, – кивнул Марк и поморщился – вроде как от головной боли.
– А сразу и не скажешь. Прилично вроде выглядишь, опрятно… а туда же!
Марк про себя усмехнулся: то, что Барт не узнал его, было просто удивительно. Да, они не были представлены друг другу лично, но сыщик частенько захаживал в трактир, а один раз даже интересовался у громилы, как же зовут эту чудесную брюнетку.
Хотя, те, кто знал Бойза, как правило, его избегали – за редким исключением в виде пары‑тройки друзей.
Люди предпочитают держаться подальше от тех, кто с легкостью ворошит чужие жизни с целью достижения одному ему ведомых целей. Они не любят Зрячих, не любят сыщиков, не любят магов. Причем первых и последних – тайком, а вторых – совершенно открыто.
Иной раз, проходя в полдень через рыночную площадь, можно узнать о себе много нового и, к сожалению, не слишком лестного.
Впрочем, Марк давно научился не обращать внимания на шепоток за спиной.
Люди ненавидят сыщиков до тех пор, пока они им не нужны. Однако едва у них случается что‑то – пропадает серебряный поднос, у тетушки Салли вытягивают кошелек на рынке или дядюшке Джеку ломают ноги в подворотне неизвестные мерзавцы – и они тут же бегут в контору и слезно умоляют помочь.
И только потом, когда дело уже закрыто, а деньги уплачены, люди снова вспоминают о своей нелюбви к «этим хитрым пронырам» и, сидя за кружкой пива в трактире или стоя в очереди на рынке, жалуются знакомым на «этих алчных ублюдков».
Подавляющее большинство клиентов любит говорить, что их «ободрали, как липку». Что дело и выеденного яйца не стоит. Что «мог бы и сам, кабы не…».
«Кабы не…» у всех, конечно же, разное. У кого «спину прихватило, еле хожу», а у кого и чего похуже…
Люди – ужасно жадные существа. Им всегда мало дугов, даже за вшивый медяк они готовы глотку перегрызть.
А еще людей всегда обманывают, обсчитывают и вообще пытаются сжить с этого света другие люди.
Скрип дверных петель отвлек Марка от мыслей. Это вернулся Джеб с вином.
Барт принял бутылку из рук брата, взвесил в руке, словно цена зависела больше от веса, чем от содержимого, и сказал:
– Пятнадцать медных дугов.
– Сколько? – удивился Бойз.
– Пятнадцать.
– За это пойло?
– Да. Если не нравится – Джеб принесет другое, подороже. Но платить будешь за две.
– Нет, спасибо, – покачал головой Марк и полез в кошелек за монетами. – Я возьму эту…
Спрятав бутылку в небольшую сумку, которую он вечно носил на плече, сыщик отправился восвояси. Отойдя от трактира на почтительное расстояние, он оглянулся назад.
Все‑таки научились чему‑то у своего любимого хозяина, сволочи.
Куда он, кстати, мог отбыть так неожиданно, как раз после исчезновения Марты?
Пожалуй, это можно обдумать уже в конторе, за бутылью проклятого вина.
Марк ускорил шаг.

* * *

Джейсон сидел в камере, совершенно не понимая, каким образом он туда попал.
Он очнулся здесь глубокой ночью и, шокированный, обратился с вопросом к стоящему снаружи стражнику.
– Пить надо меньше, – ответил тот с глумливой улыбкой.
Когда же художник, не понимая, о чем идет речь, потребовал немедленно его освободить, охранник изменился в лице.
– Ты мне это брось, – сказал он Джейсону. – Я тебя отпущу, ты пойдешь, снова нажрешься – и опять тебя сюда вести?
– Я и капли не выпил! – воскликнул художник обиженно. – Меня треснул по голове какой‑то парень, я потерял сознание…
– Ну да, ну да, – закивал страж. – Представляешь, я тебе даже верю!
– Это хорошо, – обрадовался Джейсон.
– Но все равно не выпущу.
– Почему?
– Послушай, дружок. – Охранник, похоже, из последних сил сдерживался, чтобы не заговорить гораздо  грубей. – Ко мне такие пачками поступают каждую ночь, и у каждого – своя басня. Но если бы я выпускал всех, кого приводят мои братья, кто бы стал держать меня в Ордене? Советую тебе лечь и хорошенько выспаться до утра. Претензий к тебе нет, так что выпустим сразу, без проволочек. Усек?
Художник понял, что спорить бесполезно, и кивнул.
– Вот и молодец. А теперь дай мне чуток вздремнуть…
– Угу.
Джейсон прошел к нарам, лег и уставился в потолок.
Что происходило в то время, как он был без сознания? Как он попал в тюрьму?
Кем был тот негодяй, что ударил его, и куда он делся?
Джейсон прикоснулся к здоровенной шишке на голове и болезненно поморщился.
Надо дождаться утра, найти Ларри и расспросить его – может, он что‑то знает?
Художник закрыл глаза и попытался уснуть.
Он очень устал с дороги, поэтому сон пришел быстро. Буквально через минуту Джейсон уже вовсю храпел и посвистывал.
Завтрашний день должен быть лучше этого.

* * *

Гоблин проснулся оттого, что кто‑то сильно тряс его за плечо. Он открыл глаза и увидел гарра.
Сказать, что Ларри был удивлен, значило ничего не сказать.
Первопричиной его удивления стало то, что он увидел именно гарра – не дворфа, не гоблина, а именно гарра. Чудаковатая помесь хамелеона и человека, они встречались в городах и селах Камрии очень, очень редко.
Причина была самой банальной – их не любили люди.
Речь шла, конечно, не о войне с кучей жертв и морями крови. Просто местные сразу давали понять приехавшему в столицу гарру – тебе здесь не рады, так что лучше убирайся отсюда ко всем чертям.
Их не хотели брать на работу, им не хотели сдавать комнаты, их не хотели обслуживать в трактирах и корчмах.
Если можно так выразиться, их не хотели вовсе.
И большинство не выдерживало, покидало город и отправлялось обратно в родные болота.
Оставались только единицы – самые настойчивые, наглые. Одного такого упрямца гоблин, видимо, и наблюдал сейчас перед собой.
Но еще больше удивил Ларри тот факт, что этот гарр оказался его старым знакомым.
– Хаст, ты, что ли?! – воскликнул он, донельзя пораженный чудесной встречей.
– Ну! – подтвердил гарр и широко улыбнулся.
Приятели обнялись.
– Как ты здесь очутился? – спросил Ларри.
– Выкупили меня, помнишь? В первый же день торгов.
– Да, помню.
– Вот… Это был посланный моим кузеном человек. Кузен мой дал ему денег, и он меня выкупил и привез в Сартон.
– Хороший у тебя кузен! – хмыкнул Ларри.
– Да уж, – кивнул Хаст. – Покойный дядюшка Бик им бы гордился! Да что там дядюшка – весь род! Ты представляешь, кузен в Сартоне уже два года работает! Заказов – море! У него собственный дом даже есть, веришь?
– Собственный дом? – ахнул гоблин.
У гарра в Сартоне собственный дом?!
Этот мир явно меняется к лучшему.
– Ага, – подтвердил Хаст. – Я сам был в шоке, когда узнал. Я ж кузена, почитай, четыре года не видел, не знал ничего. А он меня тут нашел и еще и освободил! Я ему по гроб жизни теперь обязан.
– Да уж… Интересно, как он узнал, где ты находишься?
– Понятия не имею. Говорит, у него свои каналы. Он ведь сыщик, должен иметь связи!
Гоблин хотел сказать что‑то, но так и замер с открытым ртом.
Сыщик?
А это, черт возьми, интересно!
– И он заработал на дом… этим?..
– Да! Здорово, правда? Вся соль в том, что большинство сыщиков Сартона принимают заказы только от людей – такие вот у них тараканы. А Жагр решил поступить наоборот. И – пошло‑поехало! В первые же сутки его буквально завалили заказами дворфы, гоблины… да все нелюди в округе!
– Слушай, Хаст… А твой кузен… Жагр… он может найти пропавшего человека?
– Конечно, может. А почему ты спрашиваешь?
Гоблин рассказал приятелю о художнике, об их поездке и о негодяе, забравшем Джейсона с собой.
– Что ж… – Хаст поскреб в затылке. – Думаю, тебе действительно стоит поговорить с моим кузеном. Расскажешь ему все, что и мне сейчас, а он ответит – реально это или нет и сколько будет стоить.
– Хорошо, – кивнул Ларри. – И когда можно будет пообщаться с ним?
– Да хоть сейчас. Он как раз дома, ждет клиентов.
– Тогда пошли?
– Отчего ж и не пойти? – пожал плечами гарр и первым двинулся к проходу между домами. – Давай за мной!
Гоблин пошел следом.
Может, разбитое все‑таки можно как‑то склеить снова, снова задался вопросом он.

* * *

Вино оказалось не таким уж и отвратным. Конечно, пятнадцати дугов оно не стоило, и до знаменитой «Изабеллы» ему было как до Трага вплавь через Вармское море, но тем не менее его вполне можно было пить и даже получать от этого какое‑то удовольствие.
Марк сделал пару глотков, вернул бокал на место и вновь взял в руки блокнот и карандаш.
Итак, что мы имеем?
Имеем дело о пропаже молоденькой красавицы Марты, официантки из трактира «Пьяный шут». Хозяин трактира, некто Хью, известный также как Жлоб, сразу после пропажи куда‑то уезжает, оставив приглядывать за сохранностью заведения двух балбесов – Джеба и Барта.
Что еще?
Пока ничего.
Подруг у Марты, по словам ее мамы, не было. Так, пара приятельниц, которые тоже работали в «Шуте».
Кстати, надо бы навестить их на днях, расспросить – может, они знают что‑то о пропаже? Только вот как найти этих девиц, если трактир закрыт?
Вряд ли Джеб и Барт поделятся с ним координатами официанток.
Марк задумчиво почесал подбородок.
Судя по всему, Хью напрямую связан с исчезновением девушки. Других причин, которые могли подтолкнуть Жлоба закрыть трактир и спешно покинуть город, Бойз пока что не видел.
Пока что…
Надо топтать эту дорожку. Других пока не предвидится, а эта, возможно, куда‑то и приведет.
Марк потянулся к бокалу, когда в дверь постучали.
– Открыто! – бросил сыщик, не поднимая глаз.
Лишь отпив из бокала, он соблаговолил взглянуть на вновь прибывших.
Их было трое. Один, высокий, лысый мужик в сером жилете на голое тело, черном трико и черных же сапогах, стоял чуть впереди, двое парней поменьше стояли за его плечами.
– Ты – Марк Бойз? – спросил мужик, словно невзначай поигрывая мускулами на обнаженных руках.
– Да, это я, – кивнул сыщик, пропустив обращение на «ты». – Что‑то случилось, господа?
– Случилось, – подтвердил верзила и подошел к столу.
– Говорите, я внимательно вас слушаю.
Мужик перегнулся через стол и, ухватив Бойза за грудки, поднял его в воздух.
Бокал с вином перевернулся, и пойло залило блокнот.
– Да как вы смеете?.. – прохрипел Марк, опешив от такой наглости. – Вы кто такие?
– Мы – твой ночной кошмар, Бойз, – ухмыльнулся мужик. Сыщик успел разглядеть, что на месте верхних передних зубов у здоровяка была блестящая серебряная пластина.
Фантазии цирюльника, работавшего с челюстями этого гиганта, можно было только позавидовать. Раньше такого Марку видеть не доводилось.
– Что вы себе позволяете?! – воскликнул он. – Вы врываетесь в мой кабинет, ведете себя, как…
– Как надо, крысенок. Как надо. Скажи спасибо, что я сразу тебе горло не разрезал от уха до уха. Жаль, Хозяин не велел, а то мы бы с парнями да с превеликим удовольствием… – Мужик подмигнул спутникам, и те почти синхронно улыбнулись – гадко так, неприятно. Словно пара шакалов за спиной тигра.
– Что за ерунда? Я знать не знаю ни о каком Хозяине! Я вас первый раз вижу, кто вы такие?
– Не слишком ли много вопросов, крысенок? – покачал головой мужик. Судя по всему, держать на весу тщедушного Марка ему было совсем не в тягость. – Мы пришли предупредить тебя, чтобы ты бросал это дело с книгой.
– Какой… книгой? – искренне удивился Бойз.
– Не корчи из себя идиота, сыщик. Ты прекрасно понял, о чем я говорю. В твоих интересах последовать моему, – мужик довольно улыбнулся, – дружескому совету. Завязывай с этим делом. А то в следующий раз мы тебя завяжем так, что только руби. Теперь понятно?
– Понятно, – прошептал Марк.
Лучше сейчас со всем соглашаться. Кто знает, что придет в голову этим пришибленным идиотам?
– Вот и отлично. – Мужик наконец‑то соизволил разжать пальцы. Бойз грохнулся на пол, тут же отполз чуть назад, не спуская с обидчика глаз.
Эх, жаль, меч лежит наверху. В таких ситуациях без оружия чувствуешь себя очень некомфортно.
– Запомни мои слова. Еще лучше – запиши и повесь над камином, чтобы уж точно не забыть. Хозяин добр, потому сначала лишь мирно предупреждает. Но он может быть и злым, и тогда хуже него только сам дьявол. Советую тебе принять это к сведению.
Верзила прошел к двери, обернулся только на самом пороге и подмигнул мрачному Бойзу:
– Удачи, крысенок! Молись, чтобы наша встреча не повторилась.
После этого мужик махнул своим помощникам, и они покинули контору, напоследок от души хлопнув дверью.
Надо будет обязательно ее запереть, мимоходом решил Бойз, поднимаясь и отряхивая пиджак. Вновь опустившись на стул, он взял со стола бутылку и от души испил прямо из горлышка.
Хоро‑о‑ошее начало, ничего не скажешь…
О какой книге говорил великан в жилетке, сыщик не знал. И с чего этот… Хозяин взял, что Марк ее ищет?
Похоже, таинственная книга как‑то связана с «Шутом», куда Бойз наведывался утром. Или, что скорее всего, с хозяином трактира – старым Хью, который так неожиданно куда‑то «уехал».
Вряд ли пара братцев‑тугодумов согласится рассказать ему о том, куда подевался их любимый «дядя». Скорее они как следует поколотят назойливого сыщика, тем самым дав понять, что ни на какие вопросы отвечать не станут.
Значит, надо попробовать выжать из них информацию. Выбить.
И желательно – по‑тихому, чтобы об этом не узнали Зрячие.
Марк не был знаменитым на весь Сартон кулачным бойцом. Он вообще не слишком хорошо дрался и считал, что человек умный и красноречивый может разрешить любую проблему без помощи кулаков.
Однако, когда имеешь дело с полными остолопами, как вот сейчас, это просто не представляется возможным.
А значит, надо обратиться к парочке друзей, для которых кулачный бой – горячо любимое дело. Которым придется по вкусу идея поколотить братьев‑вышибал, охраняющих «Пьяного шута».
И вдобавок было бы совсем нелишним нанять эту «парочку друзей» в качестве личных телохранителей – на время расследования. А то вновь встречаться с той троицей бандитов, не имея поддержки в лице двух добрых бойцов, Бойз не имел никакого желания.
Итак, прежде всего, стоит наведаться в «Шута», но уже в компании двух друзей.
Марк вставил пробку обратно в бутылку, поднялся. Подхватив куртку с вешалки, он толкнул дверь и, на ходу одеваясь, вышел наружу.
Провернув ключик в замке, сыщик бросил его в карман и устремился вверх по улице. Путь его лежал в квартал Костей.
Несмотря на достаточно зловещее – по крайней мере на первый взгляд – название, это было далеко не самое опасное место в Сартоне. Имя свое квартал получил благодаря проживающим там личностям.
Личности, проживающие в квартале Костей, были игроками. Кто‑то любил карты, кто‑то играл с жизнью, но подавляющее большинство предпочитало остальным забавам кости.
Кости – весьма простая, но увлекательная игра. Смысл ее прост: нужно пятью костями выбить как можно больше очков. Играть в кости можно и вдвоем, и втроем, и вдесятером. У кого выпало больше всех, тот забирает банк.
Люди, со свойственной им простотой, превратили эту вполне безобидную игру в нечто кровавое и ужасное. Кто‑то проигрывал дома, кто‑то, подкараулив победителя в подворотне, перерезал «счастливчику» глотку и исчезал с его кошельком в ночи.
Пожалуй, если бы игра в шахматы не требовала ничего, кроме везения, люди обязательно извратили бы и ее.
Кроме игроков, в квартале Костей проживала также некая Люси Хукер. Она хозяйничала в «Ночном мотыльке» – единственном борделе во всем Сартоне.
Это было, пожалуй, единственное место, где вы могли одновременно встретить жирного аристократа из Купеческого квартала, гончара из квартала Ремесленников и парочку местных, в половине случаев – под шейком.
Шейк, к слову, одна из тех зараз, что на протяжении десяти последних лет хладнокровно пожирает Сартон, и тот совсем не противится заразе. Наркотик этот возят в столицу Камрии узкоглазые трагцы – возят огромными партиями, ибо размер взятки Зрячим в порту не зависит от количества «товара», – а потом продают его на рынке, пряча мешочки под прилавком от лишних глаз.
Шейк – достаточно странная штука. Его делают из василискового зелья, сорняка, который растет на любом огороде, добавляя ко вышеперечисленному известный одним трагцам ингредиент.
Многие местные «умельцы» пытались разгадать тайну этой необычной добавки, пробовали самые разные варианты и зачастую заканчивали эксперименты с первой затяжкой – ибо очень сложно экспериментировать дальше, когда ты уже мертв.
Шейк вызывал различной степени галлюцинации. На второй затяжке вы чувствовали, что мир двигается вокруг вас. На пятой‑шестой видели только то, что хотели видеть. На десятой вы делали с тем, что видели, то, что хотели делать.
После этого вас, как правило, брали в оборот Зрячие, и вы либо на месте расплачивались десятком‑другим полновесных золотых дугов, либо следовали за ними в городскую тюрьму, где и пребывали до суда.
С шейком в Сартоне было строго: или вы платите и вы хороший малый, или не платите и лет пять‑шесть вам придется гнить в тюрьме.
Однако ни шейк, ни кости Марка не интересовали.
Он уверенным шагом двигался в сторону нужного дворика.
Дворика Кулаков, как его именовали местные.
Там, где сходятся лучшие рукопашные бойцы Сартона. Сходятся, чтобы выяснить, кто лучше, и выиграть титул чемпиона вкупе с приличным количеством дугов.
Главная битва проходила в последнюю субботу каждого месяца, и многие бойцы проводили дни в упорных тренировках – готовились к знаменательному событию, намереваясь в следующий раз сорвать банк.
Два таких мастера как раз сейчас находились в этом дворике – молотили грушу, бегали, отрабатывали удары и нырки. Они приходили сюда на рассвете и уходили с заходом солнца; ненадолго прерывались на поздний ужин и сон – и снова возвращались наутро.
Два брата, два дворфа.
Молот и Боровик.
Они приехали в город пару лет тому назад и сразу показали, что может сделать пара дворфов на площадке для кулачных боев. С тех пор корона чемпиона переходила от одного брата к другому и обратно.
За два года добрая половина жителей Костей отведала на себе порцию могучих ударов от Молота и Боровика. Доброй половине из отведавших это совсем не понравилось, и они навсегда отказались от участия в турнирах.
При словах «кулачный бой» такие теперь болезненно морщились и затыкали уши, дабы не слышать больше этих ужасных слов.
Остальные же продолжали упорно биться, раз за разом отгребали, уходили ни с чем, но вновь возвращались, чтобы побороться за титул и деньги.
Однако братья были действительно лучшими в своем деле. Молот и Боровик жили кулачным боем, вся жизнь их была дракой, и если бы дворфы не имели возможности драться, они бы попросту умерли бы от скуки.
– Мать‑Гора, кого я вижу! – воскликнул Боровик, обняв грушу.
Молот перестал молотить воздух и тоже обернулся.
– Неужто это тот самый? – сделав удивленное лицо, спросил он у Боровика.
– Даже не знаю, – пожал плечами второй. – Вроде бы похож, но что бы он делал здесь?
– А может, это очередной претендент на чемпионство? – вопросил Молот, задумчиво огладив бороду.
– Щуплый он слишком, для претендента, – неуверенно покачал головой Боровик. – Но давай на всякий случай его поколотим, чтобы даже не думал в субботу приходить, а?
– Хорошая идея! – обрадовался Молот и пошел на Бойза, угрожающе поигрывая мышцами.
Марк не скрывал улыбки: братья любили подобные розыгрыши, понимали друг друга с полуслова и отлично импровизировали. Наблюдать за каждой подобной сценкой в их исполнении было настоящим удовольствием.
Когда Молот с нарочно суровым видом подошел совсем близко и посмотрел ему в лицо снизу вверх, Бойз и вовсе не удержался – громко рассмеялся.
– Да он душевнобольной, брат! – воскликнул дворф, оглядываясь на Боровика.
Тот поджал губы:
– Юродивых бить Мать‑Гора не велит! Придется так отпустить!
– Ну вот, как всегда… – пригорюнился Молот, потом лукаво сощурился и громко захохотал вместе с Марком.
Сзади громовым раскатом поддержал их Боровик.
– Здорово, брат! – воскликнул Молот, заключая сыщика в объятия.
– Привет, – успел сказать Бойз, прежде чем дворф едва не выбил из него дух «нежным» похлопыванием по спине.
На помощь к брату поспешил Боровик, и Марк в прямом смысле попал «между двух огней». В один момент ему показалось даже, что у него глаза вылезут из орбит.
Взглянувший на происходящее издалека мог бы решить, что наблюдает настоящую семейную идиллию – пара любящих сыновей обнимают вернувшегося с работы отца. Вот только Бойз никому бы не пожелал иметь сыновей, фигурами похожих на два ровных квадрата. Ежедневные встречи с такими могли оставить вас без пары‑другой ребер.
– Хватит!.. – просипел Марк, красный от натуги.
– Ну хватит так хватит, – усмехнулся Молот и разжал объятия.
Одновременно с ним это сделал и его брат. Впервые за пять минут Бойзу удалось спокойно перевести дух.
– Каждый раз я думаю, что отброшу копыта, – сказал он, отдышавшись, – и каждый раз мне только чудом удается этого избежать. Еще бы немного, и я бы действительно задохнулся!
– Да ладно, прекращай! – воскликнул Боровик. – Почему ты постоянно ворчишь, Марки? Будь оптимистом и радуйся жизни!
– Я и радуюсь, – улыбнулся сыщик. – Что остался в живых.
Дворфы почти синхронно фыркнули.
Внешне они были очень похожи: оба – четырех футов ростом, широкоплечие, мускулистые, лысые и бородатые. Только бороды у них были разного цвета: у Молота – рыжая, а у Боровика – черная.
Впрочем, для людей все дворфы на одно лицо. Бойз в силу своей профессии худо‑бедно отличал братьев от других карликов, но остальные казались ему совершенно одинаковыми.
– Пойдем присядем, – предложил Молот. Он был главным заводилой в их тандеме, и все дельные и не очень предложения по поводу «а что бы нам сделать сейчас?» исходили, как правило, от него.
Боровик кивнул и первым пошел к длинному толстому бревну, лежащему у покосившегося забора. В последнюю субботу месяца соседская ребятня забиралась на этот забор и сверху криками и свистом подбадривала бойцов.
Кумирами детишек, как нетрудно догадаться, были братья Камнеглоты. Каждый малыш втайне мечтал, что, когда он вырастет, станет таким же большим и сильным, как Молот или Боровик.
Дворфы мальчишек не гоняли, напротив, не упускали возможности лишний раз подмигнуть своим поклонникам во время очередного боя, а после финального сражения всегда благодарили ребятню за внимание.
– Ну‑с? – сказал Молот, опускаясь на бревно рядом с Боровиком.
Бойз тоже присел.
– Что – «ну‑с»?
– Не корчи из себя идиота, Марки, – поморщился старший братец. – Ты нечасто заглядываешь в наш дворик последнее время. Ты очень занят, у тебя море работы, мы все понимаем… но, согласись, ты сейчас не о нашем самочувствии пришел справиться, так ведь?
Бойз вздохнул.
– Ты, как всегда, прав, Молот, – сказал он. – Я пришел по делу.
– Ну так давай, выкладывай! Мы ведь друзья, Марки, что ты ломаешься? Говори все, как есть. Мы постараемся помочь, если это в наших силах.
– Гм… Боюсь, что вы вряд ли мне поможете, – сказал Бойз.
– Слушай, Марки, кончай ходить вокруг да около! Позволь нам решать, что нам по силам!
– Ну хорошо… – сдался сыщик. – Мне нужна пара телохранителей на время очередного расследования…
Он рассказал о новом деле и об утреннем визите Серебряной Челюсти. Братья слушали его внимательно, не перебивали – они умели быть серьезными в нужные моменты.
Единственное, о чем смолчал Бойз – это о своей душевной привязанности к Марте. Ну да это было не столь важной частью рассказа и на общую картину никак не влияло.
– И ты решил, что мы с Боровиком… можем подойти на роль твоих личных охранников? – спросил Молот, когда Марк закончил.
– Ну… да, – неуверенно кивнул он и тут же добавил: – Я же говорил, что вы не согласитесь!
– Нет, подожди! – поднял руку старший братец. – С чего ты взял, что мы отказываемся?
– А вы согласны? – удивился сыщик.
Дворфы переглянулись. Потом Боровик ударил себя ладонями по коленкам и со вздохом сказал:
– Понимаешь, Марки… Вся наша жизнь – это, конечно, кулачные бои. Этот дворик нам как дом. Раньше мы и помыслить не могли, что соревнования могут нам надоесть, но…
– Но что?
– Но они нам действительно наскучили, – закончил Молот за брата. – Новые бойцы появляются редко, а если и появляются, они нам не чета. Нам надоело постоянно выигрывать, дружище. Постоянно побеждать – это совсем неинтересно.
– То есть вы хотите уйти из кулачных боев? – не поверил ушам Бойз.
– Да. Если бы ты пришел со своим предложением полгода назад, мы бы, не задумываясь, отказали. Но сейчас – с радостью его примем. Ну так что? Тебе еще нужна парочка Камнеглотов?
– О да! – радостно воскликнул Марк. – Это здорово, что вы согласились, друзья!
– Ну, тогда мы соберем наши скромные пожитки и отправимся к тебе, ага?
– Разумеется! Сколько вам понадобится времени?
– Часа два, думаю, хватит.
– Отлично. Буду ждать вас дома через два часа. А потом… как насчет сходить куда‑нибудь и отметить ваше… гм… посвящение?
– По‑моему, здорово придумано, – усмехнулся Боровик.
Улыбающийся Молот согласно кивнул.
– Вот и отлично… – Марк вскочил с бревна. – Ну я тогда пошел… а вы собирайтесь и приходите!
– Ладно.
Насвистывая под нос известный мотивчик, сыщик покинул двор Кулаков и отправился в контору.
Он уже представлял, как вместе с братьями Камнеглотами раскрывает это дело; как врывается в притон банды хозяина, с невероятным наслаждением разбивает нос Серебряной Челюсти (так сыщик про себя прозвал негодяя), разоблачает таинственного Хозяина, находит таинственную книгу и вызволяет Марту из рук негодяев. Она смотрит на героя, герой смотрит на нее. Их губы ближе, еще ближе…
– Тпру! – воскликнул кто‑то совсем рядом.
Марк повернул голову и, увидев совсем рядом огромную лошадиную морду, в ужасе отпрянул. Каблук зацепился за выбоину в мостовой, Бойз потерял равновесие и плюхнулся на землю.
Все это произошло в считаные доли секунды – крик, лошадиная морда и падение.
Его едва не переехала карета.
– Ну, чего развалился?! – грубо спросил кучер. – А ну‑ка, вали с дороги!
Марк, кряхтя, поднялся на ноги и поплелся прочь, потирая ушибленное бедро, когда его догнал чей‑то оклик:
– Любезный господин!
Бойз обернулся.
Возле открытой двери стояла светловолосая девушка лет двадцати в легком белом платье. Она о чем‑то отчаянно спорила с кучером.
– Госпожа, право, не стоит обращать внимание на этого бродяжку…
– Нет, Барри. Этот благородный господин едва не погиб из‑за тебя!
– Из‑за меня?! – выпучил глаза Барри.
– Да, из‑за тебя! Я всегда говорила тебе: Барри, езжай помедленней. Но нет – ты несешься как на пожар! И вот, полюбуйся, лихач, ты едва не убил человека!
Кучер устало вздохнул и махнул рукой:
– Делайте, что хотите, госпожа. Но держать ответ перед отцом тогда тоже вам!
– Отлично, – холодно произнесла девушка и решительно зашагала к остолбеневшему Марку. Схватив сыщика за руку, она потащила его к карете.
– Он едет с нами, – заявила девушка и толкнула Бойза внутрь, после чего сама забралась в экипаж.
Барри тихо чертыхнулся, но открыто возражать побоялся.
Спустя секунду карета тронулась с места и понеслась по главной улице. За окнами мелькали дома, вывески, фонари.
Марк огляделся по сторонам, потом повернул голову к незнакомке:
– Право, госпожа, не стоило так беспокоиться из‑за…
– А я думаю, стоило, – отрезала девушка. – Барри, конечно, отличный парень, но он слишком любит быструю езду. Представляете, что случится, если в один прекрасный день он переедет Зрячего или, того хуже, какого‑нибудь барона? Поднимется жуткий скандал, злые языки станут говорить, что папа нарочно велел задавить дворянина. От высшего света можно ждать все, что угодно. Что, если семья пострадавшего потребует суда?
– Да, это, конечно, ужасно, – согласился Марк, – и вашему кучеру следует не так гнать лошадей, но…
– Но что?
– Но при чем здесь я? Зачем вы… э‑э‑э… пригласили меня поехать с вами? Я нисколько не пострадал и…
– Нет, вы пострадали! Я видела, как вы держались за бедро. У вас там, наверное, большой синяк или ссадина!
Марк хотел продолжить спор, но вовремя остановил себя: незнакомка была из тех особ, которые до последнего будут отстаивать свою точку зрения и не сдадутся, даже если все факты будут против них.
Поэтому он просто спросил:
– Куда мы едем?
– К папе.
– Но у вашего папы ведь есть имя, правда?..
– Ах да, конечно. Извините, – виновато улыбнулась девушка. – Моего отца зовут Джон. Граф Джон Малком.
– Отлично. Всегда мечтал познакомиться с господином Малкомом, – улыбнулся Марк в ответ.
Про себя же он проклял собственную рассеянность, из‑за которой придется теперь общаться с каким‑то там графом, а возможно, даже обедать в его доме… иными словами, попусту терять время.
Бойз не любил высший свет. Сыщик считал, что дворянство – это сборище чванливых стариков с презрительными взглядами, красивых дам‑пустышек в пышных платьях, скрывающих полноту, и избалованных роскошью детей.
Впрочем, он прекрасно понимал, что так думают если не все, то уж точно половина тех, кому довелось родиться в небогатой семье простого ремесленника.
Черта между чернью и знатью всегда была очень четкой.
То, что его сейчас везут в гости к некоему графу Малкому – не более чем очередная прихоть избалованной дочки богатого папаши.
Марк не строил никаких иллюзий насчет грядущей встречи. Старик наверняка поморщится, узнав, кого притащила его дочурка, но стерпит, а после, за обедом, будет отпускать сальные шуточки в сторону Бойза и презрительно хмыкать при каждом взгляде на гостя.
Однако пути назад нет. Нужно было не стоять столбом и ждать, пока молоденькая наследница затащит его в экипаж, а, откланявшись, уходить.
Интересно, Камнеглоты сильно обидятся, когда на стук в дверь никто не ответит?
Марк вновь отвернулся к окну.
Проклятый кучер!..

* * *

Солнце вошло в зенит, а Джейсон все сидел на нарах, ожидая, когда за ним придут.
Но судьбой художника никто не интересовался.
Стражник, всю ночь проведший у двери, покинул свой пост с первыми лучами солнца. На смену ему так никто и не пришел.
Стучать в дверь, кричать что‑то вроде «А ну выпустите меня отсюда!» Джейсон не решался.
Стражники в любом городе мира, в любой стране совершенно точно не любят слишком настырных заключенных. Им вполне по силам хорошенько поколотить вас за подобные выходки, чтобы впредь неповадно шуметь было. Или, того хуже, они могут перевести вас в общую камеру, где у вас точно не найдется слишком много времени на крики…
Джейсон хорошо представлял себе, кого сажают в такие камеры – начиная от мелких карманников, которых поймали за руку на рынке, и заканчивая матерыми душегубами, для которых походы в тюрьму уже вошли в привычку.
Для таких тюрьма – словно второй дом. Там они себя чувствуют словно рыба в воде.
Новичков же в тюрьме никто не любит. И в особенности – эти самые душегубы и те, кто сами были новичками совсем недавно.
А в одиночной камере тихо и спокойно. Никто не проверяет на крепость твои ребра, никто не стремится сломать тебе ноги.
Так что Джейсону еще повезло.
Лучше посидеть и подождать, пока стражники сами не придут за ним.
Но, черт возьми, как же трудно караулить этот момент в четырех стенах и в полном одиночестве!..

* * *

Джону Малкому уже давно перевалило за шестьдесят, но выглядел он весьма бодро – настолько, что незнакомые с графом люди, увидев старика, смело записывали его в категорию «около пятидесяти».
Лоб его не пересекали глубокие морщины, глаза еще не потеряли азартного блеска, присущего дерзким юнцам, а волосы только чуть посеребрила седина. Джон до сих пор держал спину прямо, не горбился и предпочитал не семенить ногами при ходьбе, попутно ворча по поводу старых болячек, а гордо вышагивать, как бравый солдат на параде.
Если бы дочка сразу не представила Бойзу старика, сыщик бы решил, что перед ними ее супруг.
– Папа, привет. Я приехала на обед… почти вовремя.
– Я заметил, – сказал граф, то и дело косясь на переминающегося с ноги на ногу Марка. – А это кто? Твой новый дружок?
– Папа… – почему‑то покраснела девушка. – С чего ты взял?
– Потому что сегодня ты могла притащить в дом только очередного дружка! Джулия Малком, ты, видно, забыла, что к нам на обед изволил пожаловать сам барон Отто Бюргер со своим сыном Антуаном, который уже давно добивается твоей руки?
– Если ты об этих дешевых колечках с янтарем, то я уже неоднократно говорила, куда он может их засунуть… – подмигнула старику спутница Марка.
Бойз едва сдержал улыбку.
– Джулия Малком! – воскликнул разгневанный отец. – Не много ли ты себе позволяешь?
– Много, – согласилась Джулия. – Но я ведь имею полное право выбирать, с кем мне быть и когда, правда?
Граф покосился на сыщика.
– Поговорим об этом позже, – проворчал он, снова переводя взгляд на Джулию. – Пока же скажи хотя бы, как мне представить этого… молодого человека?
– Меня зовут Марк Бойз, господин Малком, – поспешно представился сыщик.
– Вас зовут Марк Бойз, и вы?.. – Старик вскинул бровь.
– И я – частный сыщик, господин Малком.
Лицо графа вытянулось.
Марк даже подумал, не назвался ли он вместо «частного сыщика» кем‑то другим.
– Частный сыщик? Вы серьезно? – спросил Малком недоверчиво.
– Я, конечно, люблю пошутить, – признался Марк, – но сейчас, по‑моему, не слишком подходящее время и место.
– У меня будет к вам приватный разговор, господин сыщик, – быстро сказал Джон. – А теперь попрошу вас – в дом, в дом! Гости уже заждались!
Они вошли внутрь.
– И куда опять запропастился этот проклятый Ломесьен? – проворчал старик.
– Ломесьен – это наш дворецкий, – шепотом пояснила Джулия, и Марк понимающе кивнул.
Хотя, конечно, выглядело это странно: дворецкий уходит куда‑то по своим чрезвычайно важным делам, а старый граф вскакивает из‑за стола и открывает дверь гостям.
Впрочем, семейка Малкомов и без того производила впечатление достаточно странной. Стоит ли удивляться очередной причуде?
Старый граф провел их через скудно обставленную гостиную к дверям, ведущим, судя по всему, в столовую. Уже коснувшись ручек, Джон обернулся и тихо сказал:
– Веди себя вежливо, Джулия. А вы, господин сыщик, если вас вдруг спросят о вашей профессии, назовитесь… ну, скажем, совладельцем «Пьяного шута», а?
– «Пьяного шута»? – усмехнулся Марк.
Весьма забавное совпадение, в свете последних событий…
– Именно, – кивнул граф. – Думаю, старина Хью, будь он даже здесь, за этой дверью, не стал бы возражать против подобной лжи. А теперь – за мной! Постарайтесь улыбаться и быть вежливыми… Ясно, Джулия?
Девушка кивнула. На загадочную улыбку дочки граф предпочел внимания не обращать.
– А вот и я! – бодро сообщил он, распахивая двери. – Готов поспорить, господа, вы даже не успели соскучиться!
– Вы правы, Джон, и виной тому – первое, которое, как мне кажется, удалось вашему повару на славу, – заметило свиноподобное существо, приветливо махнув вновь прибывшим вилкой. – Мясо просто дивное. Поделитесь рецептом?
Наверное, это был тот самый барон Бюргер, о визите которого говорил граф. Лохматая борода, залысина, маленькие бегающие глазки…
Что ж… Ничего удивительного. Марк примерно так его себе и представлял.
Рядом с бароном сидел молодой человек лет двадцати пяти – двадцати шести – наверняка упомянутый Малкомом сын барона, Антуан, хотя тут Бойз сомневался. Слишком уж отличался этот сухонький и бледный парень от жирного розовощекого аристократа.
Холодный взгляд, которым одарил сыщика этот бедолага, нисколько не удивил Марка. Парень явно был влюблен в Джулию и за неимением других способов бороться за свою любовь пытался поразить их «леденящим душу взором».
– Его готовил не я, а, как верно заметили вы вначале, мой повар, – покачал головой граф.
– Ну это‑то понятно! А вы, наверное, решили, что я сам стану за плиту?! – расхохотался барон.
Судя по всему, он очень любил собственные шутки и всегда смеялся над ними громче остальных.
Малком поддержал его неуверенным смешком, Джулия презрительно улыбнулась, а Марк попросту сделал вид, что не услышал.
– Ну‑с, – сказал барон, утерев кружевным платком проступившие слезы, – а кто это прибыл с нашей прелестной Джулией?
– Этого достойного человека зовут Марк Бойз, – с улыбкой ответил граф. – И он является совладельцем «Пьяного шута» – трактира в квартале Ремесленников.
– Совладельцем? – удивился барон. – А сколько вам лет, уважаемый?
– Двадцать пять, – ответил Марк, чуть склонив голову.
– Вот так‑так… – уважительно протянул Бюргер. – Двадцать пять лет – и уже совладелец самого известного трактира в Сартоне! Быстро же схватывает нынешняя молодежь, а, Джон? Помните, чем мы занимались в его годы?
– Я учился играть на скрипке, – сказал граф и почему‑то покраснел.
– А я читал исторические труды великих умов прошлого, пытаясь познать всю мудрость минувших лет… – с чувством произнес барон. – Ныне молодежь совсем другая. Прошлое ее совсем не интересует. Молодые стремятся жить здесь и сейчас, как можно скорее урвать кусок побольше… Что ж, в этом, на мой взгляд, есть резон. Как считаешь, Антуан?
– Я считаю несколько иначе, отец, – ответил парень, злобно косясь на Марка. – Мне кажется, молодой человек просто обязан прежде оценить всю глубину истории, чтобы здесь и сейчас не повторять ошибок прошлого!
Марк только фыркнул про себя. Он готов был поспорить, что ни барон, ни его дражайший отпрыск в жизни не читали ничего мудрее «Потерянного рая» Линси Чопмэрс – любовного романа, пользующегося большой популярностью среди дворян. Умные фразы они тоже, по всей видимости, позаимствовали оттуда.
Бойз мог легко посадить выскочек в лужу, заговорив о действительно великой книге «Полководец» генерала Джима Сувье, – но предпочел смолчать: не то время и не то место, чтобы блистать познаниями истории.
– Я, если позволите, придерживаюсь несколько иной точки зрения, – сказал сыщик вежливо.
– Это какой? – невинно спросил Антуан.
– Моей собственной, – нагло улыбнулся Марк.
В конце концов, с чего ему пресмыкаться перед этими бездарями? Плевать, что они – дворяне! Он – совладелец «Пьяного шута», гребет деньги лопатой, и ему сугубо фиолетово, что думают об этом зажравшийся барон и его недотепа сын.
Бюргер неожиданно для сыщика оценил этот выпад. Он расхохотался и, хлопнув Антуана по плечу, сказал:
– Это как раз то, о чем я говорил тебе, сынок! Неважно, прав ты или не прав. Главное – быть королем ситуации и говорить не то, что хотят слышать, а то, что хочешь говорить! Господин Бойз, вы, конечно, наглец, но чертовски остроумный наглец, а остроумие прощает многое!
Марк кивнул, благодаря Отто за комплимент.
– Что ж, если вы закончили, – вклинился в разговор граф, – то, Марк, Джулия, прошу за стол!
Когда все расселись, девушка украдкой показала Антуану язык. Тот побледнел еще больше и едва не перевернул на себя тарелку с бульоном.
Обед прошел в тишине и спокойствии. Барон был слишком увлечен поглощением разнообразной снеди, чтобы обращать внимание на что‑либо еще, а его худосочный сынок не решался заводить разговор самостоятельно.
Когда трапеза подошла к концу, барон утерся салфеткой и, кряхтя, поднялся из‑за стола.
– Благодарю хозяина за великолепный обед, – сказал толстяк с чувством. – Благодарю Джулию, что почтила нас своим присутствием… И благодарю господина Бойза за короткую, но содержательную беседу. Было очень познавательно, честное слово! – Он усмехнулся.
Марк поймал себя на мысли, что барон ему чем‑то даже нравится. Это был все же весьма умный человек, только испорченный роскошью и большими возможностями.
Его сын, в отличие от отца, вызывал у сыщика прямо противоположные чувства. Антуан тоже был жертвой роскоши и больших возможностей, но при этом собственного ума не имел, во всем полагаясь на более мудрого и опытного отца.
Граф пошел провожать семейство Бюргеров, и на какое‑то время Марк остался наедине с Джулией. Которая явно не собиралась терять это самое «какое‑то» время.
Едва двери закрылись, она звонко рассмеялась и хлопнула Бойза по плечу:
– Ах, как же ты уел этого никчемного ублюдка, Марк! Честное слово, я давно не видела, чтобы кто‑то так легко и умело ставил выскочку на место! Да притом барон вас поддержал…
– Пожалуйста, Джулия, не обращайтесь ко мне на «вы», – улыбнулся Бойз. – Я – обычный сыщик, которых в Сартоне пруд пруди, а вы – дочь графа…
– …которых тоже хоть стреляй, – покачала головой девушка.
– Я не хотел этого сказать…
– Знаю. Зато я хотела. И сказала. Так что либо мы с тобой оба на «вы», либо оба на «ты». Выбирай?
– Хорошо, – вымученно улыбнулся Марк. – Мы оба на «ты».
– Вот и отлично. Нет, ну нужно же было такому случиться!.. Пара фраз – и мальчишке остается только хлопать глазами! Ты просто молодчина, Марк! Ты даже не представляешь, как ты поднял мне настроение!
– Ты не любишь Антуана?
– Что? Да я его терпеть не могу! Он без своего отца – обычная пустышка. Как‑то раз хотел признаться мне в любви, когда я прогуливалась по нашему саду… Лучше бы он захватил с собой господина Отто! Без папаши заморыш и двух слов связать не может!
– Я заметил, – кивнул Марк.
Девушка усмехнулась и с интересом посмотрела на Бойза.
– Что‑то не так? – спросил сыщик.
– Нет, нет… Все так… – сказала Джулия полушепотом. – Знаешь, а мы, похоже, не зря встретились, Марк…
Она провела указательным пальцем по его небритой щеке.
– В самом деле? – слабо улыбнулся Бойз.
Он уже понял, куда клонит дочь графа. И ему это не понравилось.
Нет, он ничего не имел против Джулии и в другое время, возможно, ответил бы ей взаимностью, но… его сердце принадлежало Марте, официантке из «Пьяного шута», пропавшей пару дней назад.
Лопух, подумал про себя Марк. Ты готов отказаться от этой чудесной девушки из‑за трактирной потаскушки, которой до тебя никогда не было дела?
Да.
Черт побери, какой же ты кретин, Марк…
– О, боже! – воскликнул сыщик, подняв взгляд на огромные напольные часы, стоящие у дальней стенки. – Уже полтретьего! Мне надо бежать, срочно!
– Срочно? – погрустнела девушка. – Неужели твои дела никак не могут подождать?
– Прости, но нет, – мотнул головой Марк и выскочил из‑за стола.
Ее слова догнали сыщика на пороге:
– Подожди, но ты ведь обещал переговорить с отцом!
– Я зайду к нему. Завтра! Утром! – бросил Бойз через плечо и скрылся.
Двери за его спиной закрылись.
Джулия взяла в руки вилку, с флегматичным видом поковыряла ею в тарелке. Положила на место.
И грустно вздохнула.

* * *

Как и следовало ожидать, контора Жагра находилась в квартале Костей. Над входом не было яркой разноцветной вывески, так что вы запросто могли пройти мимо, если не знали, где искать.
В Костях вообще огромное значение уделялось как раз вывескам, потому что многие обитающие здесь субъекты не умели читать. К примеру, над входом в жилище сапожника висел огромный деревянный сапог.
И любому человеку вне зависимости от образования было легко понять, чем занимается хозяин.
На дверях же гарра имелась только маленькая железная табличка:
«Жагр Паттерсон, частный сыщик».
И все.
Если вы не обучены грамоте, вы просто пройдете мимо.
Не будь рядом Хаста, Ларри так бы и сделал. Но гарр без колебаний подошел к двери и постучал.
Спустя полминуты изнутри послышалось:
– Кто?
– Это я, брат, – отозвался Хаст.
– Входи.
Гарр толкнул дверь и первым переступил через порог.
Хозяин, немного поколебавшись, опустил арбалет.
Гоблин с любопытством оглядел сыщика. Ростом футов шесть или чуть меньше, как и всякий гарр. Морда похожа на лягушачью, кожа грязно‑болотного цвета.
Одет сыщик был в длинный серый плащ и широкополую шляпу. Сапог или другой обуви Ларри не увидел – хозяин стоял абсолютно босой. Впрочем, это было как раз неудивительно: пальцев на ногах у любого гарра всего два, лапа, ко всему, широкая, и подыскать подходящие сапоги было весьма проблематично.
– Ты бы убирал эту штуку сразу, как я говорю «Это я»! – покачал головой Хаст.
– Не могу, брат, – ответил кузен, не выпуская арбалет из рук. – Сейчас времена смутные, мало ли, кого занесет?
– Но я ж сказал…
– А говорить много кто умеет, – парировал хозяин. – Ко всему, ты привел хвост.
– Это не хвост, это – мой старый приятель Ларри.
– И зачем ты привел его сюда? – не унимался Жагр.
– Что ж ему, на улице сидеть, что ли?
Кузен приблизился к Хасту вплотную и процедил сквозь зубы:
– У меня контора, а не проходной двор. Если ты хочешь приводить своих приятелей домой, вначале обзаведись этим самым домом, ясно?
– В чем проблема, Жагр, я не пойму? – возмутился Хаст. – Парень остался на улице по вине какого‑то негодяя, и ты предлагаешь мне выгнать его?
– Я ничего не предлагаю, – покачал головой гарр. – Я говорю, как есть. Ты в курсе, что задумал Королек?
– Нет.
– Хочет увеличить налог вдвое . Представь, что будет, если он узнает, что в доме живешь еще ты и твой приятель?
– Жагр, Жагр! – воскликнул Хаст. – Он хочет сделать заказ!
Воцарилась тишина. Сыщик некоторое время молча смотрел в потолок, потом прошел к своему столу, уселся на стул и откинулся на спинку. В такой позе он просидел еще с полминуты, прежде чем спросил:
– Что за заказ?
– Я хочу найти человека, – сказал Ларри, когда Хаст ткнул его локтем в бок.
– Какого человека?
– Он художник, господин сыщик. Он выкупил меня из рабства и привез в Сартон.
– Знакомая история… – Жагр бросил взгляд на кузена, тот смущенно уставился в пол. – И как он пропал, этот твой художник?
Гоблин рассказал ему о случившемся в трактире. Гарр слушал внимательно, не перебивал, лишь время от времени качал головой.
– …и вот я пришел к вам, – закончил свою историю Ларри.
– Ясно. Что ж, непростая задачка. А это вот – та самая накидка?
– Да, она.
– Дай‑ка взглянуть…
Жагр взял накидку из рук гоблина, развернул и придирчиво оглядел.
– Где‑то я такую уже видел, – сказал он задумчиво. – Правда, это даже не зацепка. В таких обычно воры ходят…
– Так вы беретесь за дело? – спросил Ларри.
Гарр опустил накидку и посмотрел на гоблина.
– Все зависит от того, сколько вы готовы заплатить, – произнес он.
– Жагр, ну…
– Заткнись, Хаст. Я разговариваю с клиентом.
– Жагр, но он ведь мой друг!
– И что?
– Можно же как‑то помочь…
– Я разве отказываю в помощи? Просто хочу сразу обговорить условия. Я не занимаюсь благотворительностью, и ты это прекрасно знаешь. Если бы я помогал всем друзьям забесплатно, давно бы пошел по миру с протянутой рукой. Улавливаешь?
– Город тебя испортил, – покачал головой Хаст.
– Ничуть. Он просто научил меня трезво смотреть на вещи. Знать цену делам. Твой друг может пойти поискать другого сыщика, но, во‑первых, заказы от нелюдей беру только я, а во‑вторых, даже если кто‑то вдруг возьмется за это, он наверняка потребует в два раза больше, чем я. Так что…
– У меня нет денег, господин сыщик, – погрустнел Ларри.
– Ну на нет и суда нет, – пожал плечами Жагр. – Вот, забирайте мантию и идите, куда вам заблагорассудится. Приятно было познакомиться.
– Послушай, кузен… – Хаст отодвинул в сторону гоблина и, перегнувшись через стол, посмотрел прямо в глаза хозяину. – Ты ведь можешь пойти на некоторые уступки?
– Какие, например? – флегматично поинтересовался гарр.
– Ну, скажем, прежде найти этого художника, а денежные вопросы решить уже после…
Жагр долго смотрел на Хаста, а потом неожиданно махнул рукой:
– Ты меня без ножа режешь, брат. Но ладно, так уж и быть, я выполню этот заказ в долг. Только пусть твой приятель не расслабляется: пока я ищу художника, он пусть ищет деньги.

Глава 2

– Я не верю своим глазам, – проворчал Молот. – Это же сам господин сыщик!
– Виноват, ребята, знаю, – сказал Марк, подходя к двери. – Со мной сейчас такое случилось, вы не поверите…
– Пока мы собирали наши скромные пожитки, на город напал пролетавший мимо дракон, и ты все эти три часа пытался выгнать его прочь? – предположил Боровик, иронично сощурившись.
– Не совсем, – покачал головой Бойз, ковыряясь в замке. – На самом деле их было несколько.
Братья переглянулись.
– Хорош заливать! Давай рассказывай, где был!
– Сейчас, зайдем только… – Марк толкнул дверь и первым вошел внутрь.
И застыл на пороге.
– Чего стал? – пробурчал Молот, с трудом протискиваясь между сыщиком и дверным косяком. – Что‑то слу…
Дворф увидел. Боровик молча пробрался внутрь и замер рядом с братом.
На столе лежала мертвая черная собака. Кровь растеклась по столешнице, стекла на пол – там уже собралась приличная лужица.
Марк знал эту собаку. Дворняга, она давно слонялась возле его дома. С недавних пор Бойз стал ее подкармливать; подумывал даже взять к себе, соорудить псине будку, выделить отдельную миску…
Взял. Соорудил.
Выделил.
Он звал ее Джессика. В «Пьяном шуте» была такая официанта – черноволосая, молодая…
И ко всему она тоже была сукой – как эта собака.
Вряд ли таинственные убийцы знали, что эта Джессика – старая знакомая Марка. Скорее всего, они просто решили припугнуть его, убив первую попавшуюся на глаза дворнягу – и попали в десятку.
Марку не было страшно – только немного больно.
Черт возьми, он уже порядком привязался к этой проклятой псине!..
Но сейчас надо отставить сантименты и попробовать оценить сложившуюся ситуацию. Бойз задумчиво поскреб небритую щеку.
Нет, зря он решил, что ему не страшно. Хотя дело, конечно, не в самом убийстве Джессики.
А в том, что ее труп лежал сейчас на его рабочем столе.
В том, что убийцы легко проникли внутрь, оставили дохлую собаку в доме и спокойно ушли, заперев дверь.
Как им это удалось?
– О чем задумался, друже? – поинтересовался Молот.
Марк ответил.
– Не стоит бояться раньше времени, – отмахнулся старший брат. – Может, они попали сюда через окно?
И точно – поднявшись на второй этаж, Марк увидел раскуроченную раму и мелкие осколки на полу.
– Ну что там? – кликнул его Боровик снизу.
– Есть, – ответил сыщик. – Все, как Молот сказал. Поднимайтесь ко мне, нужно поговорить.
Совет устроили в спальне. Братья уселись на кровать Марка, сам же Бойз предпочел стул мягкой перине.
– Итак… – сказал он, усевшись поудобней. – Имеем труп собаки на первом этаже и разбитое окно – на втором. Теперь понятно, как злоумышленники проникли в дом. Не совсем понятно, кто они такие – эти самые злоумышленники, но я подозреваю, что это мои утренние гости.
– Утренние гости? – переспросил Молот.
Марк объяснил.
– Да, думаю, это они, – кивнул дворф.
– Так вот… Цель всей этой «шутихи» – запугать меня. Но ведь утром со мной уже вели беседу по поводу этой треклятой книги, уже требовали прекратить расследование! Значит, я успел, пусть неосознанно, но продвинуться в деле, о котором пока ничего не знаю толком?
– Похоже на то. Но что такого ты успел сделать за полдня? – спросил Боровик.
– Даже не знаю… – пожал плечами Марк. – Вроде бы…
Он замолчал. Идея пришла, как всегда, внезапно.
Он чуть не угодил под карету, Джулия затащила его в экипаж, и они отправились… куда?
К графу Малкому!
«У меня будет к вам приватный разговор, господин сыщик», – так, кажется, сказал ему граф.
Похоже, Малком как‑то связан с таинственной книгой, которую ищут негодяи.
Впрочем, ищут ли? Может, книга на самом деле у них, и они просто боятся, что сыщик найдет ее и доложит Зрячим, а те уж постараются вернуть ее законному владельцу…
Пока все слишком туманно, чтобы делать какие‑то выводы.
Хорошо, хоть какая‑то зацепка нашлась.
Вот только непонятно, зачем бандиты приходили утром, ведь на обед к графу сыщик попал абсолютно случайно.
Похоже, книга как‑то связана еще и с «Пьяным шутом» или, точнее, с его владельцем – старым пронырой Хью.
В трактир пока соваться не будем. Сначала сделаем то, что попроще – нанесем визит графу Малкому.
Он обещал наведаться завтра? Чепуха. Граф сам искал с ним разговора, значит, можно отправиться хоть сейчас.
– О чем задумался, Марки? – поинтересовался Боровик.
– Надо срочно ехать к графу Малкому, – сказал сыщик, поднимаясь.
– И на чем поедем? – хитро сощурился Молот.
– На своих двоих.

* * *

На сей раз их встречал дворецкий – высокий худосочный мужчина лет сорока в черном пиджаке, брюках и начищенных туфлях. Выглядел он грустным – наверное, старик устроил ему хорошую взбучку за отлучку.
– Добрый день, господа, – чинно кивнул дворецкий. – Чем могу быть полезен?
– Отведи нас к графу Малкому, – сказал Бойз.
– Прошу меня простить, уважаемые, но я не могу.
– Это чего это ты не можешь? – нахмурился Боровик. – Дай‑ка я…
– Тише, брат, – усмирил его Молот. – Пусть Марки сам поговорит с этим павлином.
«Павлин» тем временем успел побледнеть и теперь смотрел на гостей с нескрываемым испугом.
– Отлично, – кивнул Бойз. – Тогда передай графу, что я буду ждать его в конторе. Не забудь добавить, что это по твоей вине ему придется ехать через весь город ради беседы со мной.
Сыщик развернулся на каблуках и сказал:
– Пошли, ребята. Не хотят пускать – и не надо. Нет, ну вы видели – сам пришел, будто мне это надо больше, а меня еще и не впускают! Да‑а‑а…
Дворфы важно кивнули и устремились следом за сыщиком.
Дворецкий некоторое время лишь хлопал глазами, пытаясь переварить слова Марка, а потом воскликнул:
– Подождите!
Троица намеренно остановилась не сразу. Бойз медленно обернулся через плечо и вопросительно посмотрел на слугу.
– Зачем вы так… господа… сразу же?.. – с трудом подбирая слова, пролепетал дворецкий. – Я ж не то, что не могу… я могу! Просто надо сообщить прежде, кто явился. Ну, графу сообщить. Вы скажите, как вас зовут, а я быстро сбегаю, узнаю, и вернусь, и впущу, хорошо?
– Ну… ладно, – нехотя согласился Марк. – Мы подождем… но не более пяти минут. Сами понимаете – дела!
– Ага… – облегченно выдохнул дворецкий и побежал в дом. На пороге он остановился, хлопнул себя по лбу и повернулся:
– Так как вас представить, господа?
– Марк Бойз и два его лучших друга, – ответил сыщик.
Дворецкий кивнул и скрылся внутри.
– Ну ты даешь! – восхищенно воскликнул Боровик и хлопнул Марка по плечу. – Ты ведь не собирался так просто уходить, верно?
– Разумеется, – улыбнулся Бойз. – Не за этим же мы шли через весь город?
Молот только одобрительно хмыкнул.
Дворецкий вернулся ровно через четыре минуты. Дышал он тяжело – видимо, подобного рода пробежки совершать ему приходилось не так часто.
– Граф Малком… ждет вас… – пробормотал он и закашлялся.
– Отлично, – сказал Марк. – Ребята, за мной.
Они прошли мимо раскрасневшегося от кашля дворецкого и, толкнув дверь, оказались внутри.
Марк огляделся. Взгляд его привлекла лестница, ведущая на второй этаж. Как он успел запомнить во время прошлого посещения дома, на первом рабочий кабинет отсутствовал.
Значит, нужно подняться и посмотреть наверху.
Кабинет действительно отыскался там. Дверь его украшала табличка с золочеными буквами «Джон Малком», так что ошибиться было невозможно.
Марк постучал.
– Господин Бойз? – осведомились из‑за двери.
– Да, господин граф.
– Входите.
Марк отворил дверь и шагнул через порог.
Кабинет графа вряд ли чем‑то разительно отличался от других подобных кабинетов. Здесь имелся массивный книжный шкаф, письменный стол, несколько стульев, кресло с высокой спинкой и небольшая пухлая тумбочка на коротких толстых ножках. На столе лежали различные бумаги, перо, рядом ютились чернильница и канделябр со свечкой.
За спиной графа, восседающего в кресле, находились два огромных окна, выходящих на сад.
– Еще раз добрый день, господин Бойз, – улыбнулся вошедшим Малком. – Джулия передавала, что вы заедете завтра… и я, признаться, был несколько удивлен, когда дворецкий сообщил мне о вашем прибытии пять минут назад.
– Почему это вас так удивило?
– Но вы ведь передали, что сегодня вы слишком заняты для разговора.
– Не совсем так, господин граф, – покачал головой Марк. – Мне нужно было срочно отправиться по делам, но сразу, как я их решил, я вновь пришел к вам.
– Ладно, пустое, – махнул рукой Малком. – Главное, что вы здесь. И, как я вижу, не один. Может, представите меня вашим друзьям, господин Бойз?
– Конечно, конечно, – спохватился Марк. – Познакомьтесь, господин граф, – многократные чемпионы Сартона по кулачным боям, братья Камнеглоты, Молот и Боровик. Молот, Боровик, это граф Малком.
– Очень приятно, – заверил старший брат и, подойдя к столу, протянул руку Джону.
– Мне тоже очень приятно, – улыбнулся Малком и пожал руку Молота.
После он обменялся рукопожатием с Боровиком и предложил гостям присесть на стулья.
– Итак, – сказал Марк, – что же вы хотели мне сказать, господин граф?
– Я хотел сказать, что меня ограбили, – просто ответил Малком. – И украли всего одну, но очень дорогую мне вещь.
– Какую? – разом напрягся сыщик.
– Одну книгу, – тут же оправдал его догадку старик. – Она хранилась в моей личной библиотеке… черт побери, я до сих пор не понимаю, как этому негодяю удалось обойти охранные заклятья!
– Охранные заклятья на входе в библиотеку?
– И на самом фолианте, черт его дери! – со злостью воскликнул Джон.
– Не переживайте так, господин граф, – успокоил его Марк. – Я постараюсь сделать все, что в моих силах… если вы расскажете мне, что же случилось. Спокойно, без лишних эмоций, все по порядку.
– Да, да, конечно, – закивал граф. – Я понимаю, что нужно держать себя в руках… но вы не представляете, господин Бойз, как мне сейчас хочется добраться до того мага, что ставил эту магическую защиту, и…
– Вкатить ему хороших? – услужливо подсказал Боровик.
– Именно, – подтвердил Малком. – Я отдал ему за работу пятьсот дугов, вы представляете? Пятьсот! И что он мне установил? Вы видите, что он установил? Первая же попытка украсть ценнейшую книгу заканчивается успехом! Вор легко обходит все ловушки и сигнализации!
– А какие заклятья использовал ваш маг?
– «Стена» и «звезда».
Марк тихо присвистнул.
Если «стену» когда‑то ломали – редко, но злоумышленникам это удавалось, – то о взломе «звезды» сыщик совсем ничего не слышал. Это было, пожалуй, самое сложное, надежное и оттого очень дорогое охранное заклятие.
– «Звезда», я так понимаю, была замкнута на книге?
– Естественно.
Еще лучше… Значит, работал, скорее всего, маг, притом очень сильный.
Хотя… тут возможны варианты.
Некоторая часть людей вне зависимости от места рождения обладает удивительной способностью видеть линии магических заклятий. Зачастую человек и сам не осознает, что он видит , однако инстинкт самосохранения заставляет его обойти это  стороной.
Некоторая часть людей, родившихся с такими способностями, обладает еще одной – она может прикасаться  к линиям, составляющим заклятье. Таких индивидов намного меньше, чем просто видящих , и большая часть из них проводит время в Гарфорде, где опытные маги учат юнцов правильному обращению со своим чудесным умением. Ведь магические линии абы как не передвинешь – нужно соблюдать определенную геометрию. Впрочем, всех нюансов Марк, разумеется, не знал.
Однако не все имели возможность поступить в Гарфорд – отбор был достаточно жестким, выбирали только лучших из лучших. Остальные могли вернуться через год и попробовать свои силы снова, но большинство, конечно же, не возвращалось – они начинали новую жизнь, старались забыть о даре, обзаводились семьями, искали работу.
Становились обычными.
Но было еще одно «однако»…
Марк подозревал, что магии можно научиться не только в Гарфорде. Что можно найти старого чародея, коротающего последние деньки где‑нибудь в глухой деревеньке, и попросить его научить тебя азам волшебства.
И что чародей, вполне возможно, согласится.
А потом можно прибыть в Сартон и сломать две сигнализации. И украсть нужную тебе книгу.
Это были все, конечно, догадки. Но пока нет фактов, нельзя отбрасывать даже самые сумасшедшие версии.
Хотя почему сумасшедшие? Вряд ли Малком стал бы надеяться только на магическую защиту…
– Господин граф, а дом еще как‑то охранялся?
– Разумеется! – усмехнулся старик. – Не мог ведь я полагаться на одну лишь магию! Первый этаж патрулировали шестеро, а в подвале, на полпути к комнате, где хранилась книга, у меня живет ночной барг.
Марк невольно вздрогнул.
Он слышал об этих тварях. Внешне они напоминали мышей, только были крупнее раз в двадцать. И клыки у них имелись – побольше, чем у любого волка.
Барги были бесполезны днем, но с наступлением ночи они превращались в чутких и опасных стражей. Слепые от природы, барги ориентировались на звуки, и получалось у них это превосходно.
Ужасные монстры доверяли только хозяину. Они запоминали звук его шагов, если можно так выразиться; дыхание… иными словами, барги различали, кто приближается к их логову или пытается пройти мимо и делали соответствующие выводы.
Если ты не хозяин, ты умрешь – логика у тварей простая, но убойная.
Марк снова задумался.
Нет, вряд ли это был маг. Маги очень осторожны в работе с линиями заклятий, но в обыденной жизни чаще всего неуклюжи и рассеянны, так что прокрасться мимо логова барга им вряд ли по силам.
Впрочем, Бойз вообще затруднялся сказать, кому это по силам.
Похоже, это был чертовски умелый и чертовски везучий вор, который ко всему еще и с легкостью ломал сложнейшие заклятья вроде «звезды».
Интересно, такие вообще существуют в природе?
Если существуют, их наверняка очень мало. А значит, можно будет достаточно просто узнать, кто это такой. Поймать – это уже другой вопрос. Сначала – найти.
Можно навести справки у знающих людей – вряд ли такой мастер неизвестен тем, к кому Марк собирается обратиться за помощью.
Но, черт побери, если такой уникум крадет из особняка графа одну лишь проклятую книгу, то она невероятно ценная.
Просто невообразимо ценная и дорогая.
– Что это была за книга, господин граф? – Марк задал вопрос, из‑за которого он по большому счету вообще явился сюда.
Малком посмотрел ему в глаза.
– Вы действительно хотите это знать, господин Бойз? – спросил он неожиданно холодно.
– Это необходимо, если вы хотите, чтобы я хотя бы попробовал ее отыскать. Не можем же мы с ребятами гоняться за котом в мешке?
Граф откинулся на спинку, не отводя взгляда в сторону.
– Я скажу вам, – наконец промолвил он. – Мнится мне, вы будете очень удивлены… Вот как вы  думаете, что это за книга?
– В смысле название? Не знаю. Догадываюсь, однако, что она представляет огромную ценность. Вряд ли вор рискнул бы сунуться в подвалы вашего дома за… скажем, вашими мемуарами! Прошу вас, не обижайтесь, но я считаю, что записки хозяина дома все же не стоят того, чтобы лезть шеей в петлю, ожидая, что она в любой момент может затянуться.
– Не нужно оправдываться, господин Бойз, – поморщился граф. – Я все равно никогда не писал и, наверное, никогда не напишу что‑то о своей жизни, а тем более – целую книгу. Но вы почти что угадали – украдены были именно мемуары.
Марк действительно удивился.
Ради чьих‑то записок так рисковать собственной шкурой?
– Вот видите, я был прав, – улыбнулся граф. – Вы удивлены. Но это не простые бредни выжившего из ума старика или что‑то подобное, нет. Это – книга самого Луиджи Малеро. Оригинал.
Марк тихо присвистнул.
Луиджи Малеро… Тот, кого едва не предали анафеме, загадочный художник, умудрившийся вдохнуть магию в кусок железа…
Бойз не так много знал о Луиджи. Но, черт возьми, даже сам король, легендарный Джерард Второй, вряд ли мог похвастаться этим!
Малеро был человеком‑загадкой, человеком, который и сам себя до конца не понимал.
Вот, оказывается, что скрывали в себе подвалы графа Малкома. Вот что стало центром «звезды». Вот что охранял ночной барг.
– Господин граф, – голос Марка ощутимо дрожал, – а в этой книге он… часом…
– Я не знаю, господин Бойз, – развел руками старик. – В этом‑то все и дело. У Малеро было своеобразное чувство юмора. Ходят слухи, что он действительно предал свой секрет бумаге, но, сколько я ни бился, толку не было. Из некоторых источников я узнал, будто бы существует специальный трафарет, наложив который на определенные страницы оригинала можно прочесть рецепт магической стали. У меня этого трафарета, к сожалению, нет. Так что я – не знаю. Но, судя по повышенному интересу к мемуарам Малеро, это все‑таки правда.
Теперь, пожалуй, ясно, почему Хозяин так не хочет, чтобы Бойз расследовал это дело. Негодяй ищет секрет Малеро, вне всяких сомнений.
Интересно, а у него есть трафарет? Если нет, то можно попытаться опередить его в поисках… предварительно узнав у графа, где может находиться ключ к секрету Луиджи.
– Да, вы правы, я кое‑что знаю насчет трафарета, – согласился Малком, когда Марк озвучил свой вопрос. – Не буду лукавить – я очень хочу узнать секрет Малеро. Вы представляете, господин Бойз, что произойдет, если мы откроем тайну магической стали?
– Я представляю, – мрачно сказал Молот. – Начнется война.
– Война? – удивился старик.
– Именно.
– Но почему сразу война?
– Магическое оружие сделает Камрию непобедимым королевством. И, я уверен, Редрик Первый не упустит возможности как следует пощекотать соседей.
– С чего вы взяли, что я поделюсь секретом с королем? – усмехнулся граф.
– Поделитесь, – уверенно заявил Марк. – Сами вы захотите или вас заставят – неважно. Главное, что секрет все равно станет известен Редрику… или кому‑то другому.
– Кому?
– К примеру, тому, кто украл вашу книгу. И даже если мы ее благополучно найдем, попутно отправив негодяя за решетку, найдется немало других, которые постараются любой ценой заполучить заветный рецепт.
– Вы правы, – грустно вздохнул граф.
– Открытие может поставить вашу жизнь под угрозу. Поэтому я возьмусь за это дело, но с одним условием.
– Каким?
– Если мы найдем трафарет и записки Малеро, мы передадим их Зрячим.
– А что нам с вами за выгода передавать их глазастым? – спросил старик. – Ладно вы. Вы получите гонорар за работу… Но мне это зачем?
– Мы с вами останемся живы. А это уже неплохо. Признаться честно – хотя и не мне, наверное, об этом судить, – я на вашем месте уже давно передал бы книгу в Орден.
– Может, вы и правы, господин Бойз, – кивнул Джон. – Но что теперь говорить?.. Ладно, пустое. Скажите лучше – вы принимаете заказ? Всю нужную информацию о трафарете я вам предоставлю.
Сыщик на мгновение задумался, а потом махнул рукой:
– Черт возьми, я согласен! Это, пожалуй, самая интересная загадка из всех, что мне доводилось решать.
– Отлично. Тогда подождите немного, я схожу вниз, за нужными книгами…
Граф открыл верхний ящик стола, вытащил оттуда связку ключей и сунул ее в карман.
– Один момент! – заверил он, поднимаясь, и быстрым шагом удалился.
– Не кажется ли тебе, Марки, что мы слишком рискуем? – спросил Молот.
– Нет. Почему? Все как всегда – на карте моя жизнь, репутация и гонорар. Я ведь сыщик, дружище. А сыщик должен рисковать, иначе он никогда не раскроет ни одного преступления.
– Тебе видней, – пожал плечами дворф. – Мы согласились охранять тебя, значит, мы будем с тобой, даже если ты вдруг решишь нанести визит самому Дьяволу.
– О нет, к этому парню я идти пока не хочу, – рассмеялся Бойз.
– Похвальное нежелание, – усмехнулся Боровик.
Они посидели несколько минут в тишине. Марк успел прочитать названия всех книг, стоящих на верхних полках шкафа, прежде чем скрипнула дверь и в комнату вошел граф.
– А вот и я, – улыбнулся он и, пройдя через всю комнату, опустил стопку книг на стол. – Вот, господин Бойз. Все, что у меня есть по поводу трафарета.
– Вы позволите? – Марк протянул руку и, дождавшись утвердительного ответа, взял верхнюю книгу. На обложке значилось «Человек‑загадка». Под названием имелся портрет художника в тонких линиях – горделивый профиль творца.
– Так я могу их забрать к себе? – спросил сыщик, возвращая книгу на место. Пролистывать ее, словно любовный роман, не имело смысла – нужно вчитываться, если желаешь что‑то найти.
– Нет, господин Бойз, – покачал головой Малком. – К сожалению, эти книги слишком ценные, и я не могу позволить, чтобы они покидали стены моего дома.
– Вы предлагаете, чтобы я изучил их прямо сейчас? – удивился Марк.
– Нет. Я предлагаю вам временно переехать ко мне, господин Бойз. Вам и вашим друзьям.
Подобного предложения Марк не ожидал. И поначалу он слегка опешил:
– Переехать?
– Да. Я могу выделить вам комнату или даже две. Не отказывайтесь, господин Бойз! И мне меньше волнений, и вы будете в полной безопасности.
– Но я не могу вот так все бросить и переехать! – воскликнул сыщик. – У меня есть еще одно незаконченное дело!
– Господин Бойз! – повысил голос граф. – Мое дело, как вы понимаете, не терпит отлагательств! На карту поставлена, возможно, жизнь всего королевства! Что, если рецепт магической стали попадет в плохие руки?
– Не надо на меня давить, господин граф, – покачал головой Марк. – Я – профессиональный сыщик, а не герой легенды, которого хлебом не корми, дай кого‑нибудь спасти. У меня есть другой заказ, который, к слову, вполне может быть связан с вашим – именно поэтому я сейчас здесь.
– С моим? – удивился старик.
– Да. Около полудня меня навестила троица негодяев – имен я, конечно же, не знаю – и недвусмысленно дала понять, что мне лучше забыть о похищении книги.
– Но…
– Но ведь тогда я и слыхом не слыхивал о ней! – закончил Марк. – А утром я занимался совсем другим расследованием… Отсюда я делаю вывод, что то, второе дело, также связано с пропавшей книгой. Удивительное совпадение, не находите?
– Нахожу, – согласился граф. – Разрешите полюбопытствовать, что именно вы делали утром?
Марк секунду помялся, но все же ответил:
– Я наведывался в трактир «Пьяный шут».
Граф вцепился в столешницу так, что костяшки побелели, перегнулся к сыщику через стол и тихо спросил:
– Куда вы наведывались?
– В трактир «Пьяный шут», – ответил Марк и нахмурился. – Господин граф, вам известно о связи между похищением книги и трактиром?
– Нет… – протянул старик, снова усаживаясь в кресло. – Но я хорошо знаю Хью, хозяина «Шута». Добрая половина этих книг, – он кивнул на стопку, – была найдена благодаря ему.
– То есть?
– То есть я попросил его – естественно, не лично, а через самых разных людей – найти информацию о Луиджи Малеро, и он достал несколько книг. Уж не знаю, как, через кого – не интересовался. Я просто заплатил ему и получил их.
– А он не мог как‑то узнать, что у вас имеются мемуары Малеро? – спросил Марк.
– Если честно, не помню, говорил ли я ему об этом, – признался старик. – Вполне возможно, кто‑то и обмолвился, что, мол, это граф попросил, – умел Жлоб из людей информацию вытягивать, что уж там… Вы думаете о том же, что и я, господин Бойз?
– Почему бы и нет? – пожал плечами Марк. – Я практически уверен, что он замешан в этом деле. Больше ведь о книге никто не знал?
– Нет. Это совершенно точно.
– Значит, либо Жлоб продал кому‑то эту информацию, либо сам решил прибрать к рукам мемуары Малеро. Как бы то ни было, в первую очередь надо искать именно трактирщика. Так что мы, если позволите, покинем вас, господи граф, – Марк встал и оправил куртку.
– А трафарет? – спросил Малком.
– Обязательно. Но – позже. Мы принимаем ваше приглашение, господин граф. Сразу, как отыщем Хью, мы переедем к вам и вплотную займемся вашим делом.
– Отлично, – сказал старик. – Только прошу вас, господин Бойз, не затягивайте с этим. Мне бы не хотелось, чтобы злоумышленники раньше нас отыскали трафарет!
– Постараюсь, – кивнул Марк. – До скорой встречи, господин граф.
– До скорого.
Следующая остановка – трактир «Пьяный шут».
Нужно во что бы то ни стало отыскать Хью.
Пожалуй, он единственный, кто может пролить свет на два загадочных преступления.

* * *

Когда братец вместе с приятелем ушли наверх, Жагр приступил к работе.
Прежде всего он еще раз, как следует, изучил отобранную у гоблина накидку.
Ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Конечно, обычные люди в таких не ходят, только те, что по другую сторону от закона… Однако этих самых «тех» было великое множество, и не факт, что некоторые знакомые Паттерсона, стоящие за той же гранью, помогут ему отыскать обладателя именно этой  накидки.
Все равно что иголку в стогу сена искать, как бы банально это ни звучало.
Жагр улыбнулся.
Он любил подобные головоломные дела – «пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что». Когда ниточка все же находится, вы постепенно разматываете клубок и доводите расследование до конца. А потом откидываетесь на спинку стула, закуриваете трубку и испытываете самую настоящую гордость.
«Черт побери, а нехилое я дельце раскрутил!» – восхищаетесь вы мысленно и выпускаете пару‑тройку колец в потолок.
Жагр обожал такие моменты. Чем сложней заказ, тем напористей сыщик, тем скорее ему хочется найти ответы на все поставленные заказчиком вопросы.
Нужно наведаться в «Шута», но прежде нелишним будет встретиться с верным другом, из тех, кто не прочь запустить руку в карман проходящему мимо прохожему и с радостью продаст любую имеющуюся информацию за несколько монет.
Следует разузнать, кто вчера наведывался в трактир.
Также не мешает выяснить, что там у Зрячих, не нашли ли они этого… Джейсона. Живым или мертвым – не суть важно.
Его ведь попросили просто найти .

* * *

Жлоб пришел в себя сразу же после того, как его окатили водой из ведра.
– Ну? – спросил знакомый голос. – Как самочувствие?
– Могло быть и лучше, – пробурчал Хью, помотав головой из стороны в сторону.
Потом он дернулся.
Раз, другой.
Тщетно.
Трактирщик сидел на стуле, связанный по рукам и ногам.
Он поднял взгляд на стоящего перед ним громилу:
– В чем дело, Волк?
– А вот это я хотел узнать у тебя, Жлоб, – сказал собеседник, разминая кулаки.
– Почему я связан, а?! Что за дела, Волк?! Я думал, мы компаньоны!
– Я тоже так думал, старик, – покачал головой верзила. – Но ты решил обмануть меня… обмануть Хозяина…
– Что ты плетешь? – поморщился Хью. – Зачем мне вас обманывать?
– А я не знаю. Может, кто‑то прознал о нашем заказе и решил его перекупить?
– Подожди‑ка… Ты о книге?
– Да, черт возьми, о ней! – неожиданно зло рявкнул Волк. – Зачем ты это сделал, Жлоб?!
– Что я сделал? Ничего я не делал, – соврал трактирщик.
– Да? Ты уверен? – нахмурился громила.
– Уверен.
– Но тогда как ты объяснишь, что ее нашли у тебя, а? И что стало с вором? Куда он пропал?
– Послушай, может, это какая‑то ошибка? – предположил трактирщик.
– Ну да. Ошибка. И тебя привязали к стулу ради шутки. Смотри – сейчас из‑за двери, что за моей спиной, выскочат наши общие друзья и воскликнут: «Сюрприз!» Не веришь? И я не верю. Так что не дури, Хью. Кому ты хотел продать книгу?
– Никому… Я просто хотел подстраховаться и взял ее у Змея…
– Ты сомневался в нем?
– Откуда мне знать, что на уме у этого проклятого мага?
– Ну да, ну да… Хорош трепаться, – поморщился Волк. – Ты, черт тебя дери, решил водить нас за нос, Жлоб? Очень зря. Потому что никто не может дурить нас безнаказанно…
Он сделал шаг вперед и ударил Хью ногой в грудь. Трактирщик вместе со стулом упал на пол.
– Дьявол… – пробормотал Жлоб, корчась от боли. – Ну и ублюдок же ты…
Волк подошел к старику вплотную, присел на корточки и с отвращением посмотрел на него.
– Ублюдок – это ты, Жлоб, – процедил он сквозь зубы. – А я ненавижу ублюдков. Если бы я не знал тебя, может, и поверил в твои бредни. Но ты жаден, слишком жаден, старик.
В руке его блеснул нож.
Уверенным движением громила перерезал трактирщику глотку.
– Ненавижу, – повторил Волк и пошел к выходу из подвала.
На выходе его ждал Штырь – верный слуга, в прошлом – талантливый карманник. Вот уже пять лет он служил Волку верой и правдой, ни разу не дав повода усомниться в его верности.
– Что там у тебя?
– Свидетель у Зрячих. – Штырь, как всегда, был краток.
– Отлично. Ты знаешь, что делать, – усмехнулся Волк. – Пусть им займется Харт.
Потом он указал себе за спину, на темный проход в подвал:
– И приберись внизу. Я там немножко… набедокурил.
И снова усмехнулся.

* * *

В Портовом квартале, как и в любой другой вечер, было безлюдно.
С наступлением темноты жители Сартона стремились здесь не появляться. Слишком велик был риск лишиться кошелька или жизни.
Жагр и сам не слишком любил сюда захаживать. Но сейчас этого требовали интересы дела.
Его осведомитель ждал у входа в заброшенный дом номер три по улице Мореходов.
Дас Ублюдок – так звали приятеля Жагра.
Высокий, сутулый Дас не пользовался особой любовью в преступных кругах, но за соответствующее вознаграждение мог быстро и легко достать нужную вам информацию.
По его лицу нельзя было сказать, что Ублюдок умен. Обычное лицо обычного разгильдяя из Портового квартала.
Однако на самом деле он был хитер, как лиса, а может, даже хитрее.
Дас поприветствовал Жагра кивком и взглядом указал на дверь. Гарр кивнул.
Ублюдок вошел первым. Сыщик, оглядевшись по сторонам, нырнул следом.
Дверь снова закрылась. Дас повернул ключ в замке и повернулся к гарру.
– Ну, здравствуй. – По тону Ублюдка Жагр сразу понял, что стукач не слишком рад встрече.
– И тебе не хворать.
– Что на этот раз?
– Мне нужна кое‑какая информация…
– Ну как обычно! – фыркнул Дас. Он резко отвернулся, сделал два шага и остановился.
Жагр молчал. Он знал Ублюдка не первый день. Подобное поведение вполне соответствовало этому чересчур вспыльчивому параноику.
– Сколько, сколько раз я просил тебя оставить меня в покое? – тихо спросил Дас. Он старательно не поворачивался к Паттерсону лицом, словно боялся его взгляда – колючего, цепкого взгляда сыщика, взгляда наглого и самоуверенного человека.
Жагр хранил молчание.
– Почему ты не отвечаешь?! – вскрикнул Дас. Резко развернувшись к сыщику, он хотел броситься на него с кулаками…
…но был остановлен тем самым  взглядом.
Ублюдок некоторое время еще стоял, то сжимая, то разжимая кулаки, а потом резко ссутулился и тихо пробормотал:
– Нервы в последнее время ни к черту. После прошлой нашей встречи Билл Морда хотел сделать из меня лепешку…
– …но вовремя подоспели Зрячие и скрутили его. И теперь Билл может делать лепешки только в углу собственной камеры. Так?
– Наверное… да… – неуверенно ответил Дас. – Но он мог кинуть записку друзьям…
– Знаешь, тяжело кидать друзьям записки, находясь на пять футов под землей.
– Твоя правда, – вздохнул Ублюдок. – Ладно, выкладывай, что там у тебя…
– Вот так бы сразу, – удовлетворенно кивнул Жагр. – Мне нужно знать, кто мог наведаться в «Шута» вчерашним вечером… с неофициальным визитом.
– И какова была цель визита?
– Это твое дело выяснить. Я за это тебе и плачу. Этот парень утащил куда‑то человека, которого я ищу. По возможности, я хотел бы узнать, куда он дел этого парня.
– И сколько ты готов дать за эту информацию?
– Не обижу.
– Нельзя ли поточнее?..
– Нет. Все зависит от информации, которую ты принесешь.
Дас задумчиво поскреб щетинистый подбородок.
– Ладно, я займусь этим, – сказал он наконец. – Встретимся через два дня на третий, в это же время. К тому времени я постараюсь узнать все, что тебе нужно.
– Идет.
Они скрепили договор рукопожатием, после чего Дас открыл дверь и отошел в сторону, пропуская Жагра вперед.
– Я надеюсь на тебя, – сказал гарр, переступая порог.
– Приятно слышать, – буркнул Ублюдок и закрыл дверь изнутри.
Паттерсон, оглядевшись по сторонам, быстрым шагом пошел прочь от старого дома. Маленький гарр, прогуливающийся по Портовому кварталу ночью, мог привлечь совершенно ненужное внимание со стороны Зрячих.
Жагр вытащил из кармана часы, открыл крышку.
Девять.
Пожалуй, стоит перекусить чего‑нибудь и ближе к полуночи отправиться в «Пьяного шута», узнать, что у них там творится.
Гарр спрятал часы и ускорил шаг.

* * *

– Значит, так, ребята… – начал Марк.
Они стояли за углом соседствующего с «Пьяным шутом» домика. Молот разминал шею, Боровик тихонько стучал кулаком в стенку.
– Нам нужно вырубить их тихо и незаметно. Потом мы тащим их внутрь и связываем, а когда они приходят в себя, я начну допрос. За каждый неверный ответ будете давать им хорошего подзатыльника – не такого, чтобы выбить им мозги, но чтобы поняли: шутить с нами нельзя. Договорились?
– Конечно, – кивнул Молот.
– Тогда я первый, а вы, когда увидите, что я начал разговаривать, идите.
– Делаем вид, что просто прогуливаемся, – сказал Боровик.
– Именно. Когда вы поравняетесь с ними – атакуйте! Они ребята не промах, но, думаю, вы справитесь.
– Обижаешь, – хмыкнул Молот. – Мы таких «ребят» вынесли уже не один десяток!
– Знаю, – улыбнулся Марк. – Ладно, пора. Помните все, что я сказал!
Братья кивнули, и сыщик двинулся ко входу в трактир.
– Здорово, мужики, – поприветствовал он братьев.
– Опять ты, что ли? – спросил Барт хмуро. – За добавкой пришел?
Джеб смерил Марка презрительным взглядом.
Ну конечно! Они ведь думают, что перед ними обычный пьянчуга!
– Ага, – кивнул Бойз. – Продайте, мужики, еще одну. Не могу вообще!
– В этот раз будет в два раза дороже, – холодно заметил Барт.
Камнеглоты вышли из‑за угла и теперь, оживленно беседуя, приближались ко входу в трактир.
Марк изобразил смятение – мол, как же так, в два раза дороже?! Но потом все же махнул рукой и простонал:
– Давайте уже хоть так!
Барт посмотрел на Джеба. Тот кивнул и скрылся внутри.
Дворфы были уже совсем рядом, а он все не появлялся наружу. Марк делал вид, что не видит парочку бойцов, Барт, напротив, пристально следил за каждым их движением.
Слава богу, как раз в этот момент Джеб решил вернуться.
Он не успел выйти. Боровик с ревом бросился на верзилу, сбил с ног и вместе с ним покатился в глубь трактира.
– Что за?.. – начал было Барт, но к нему вовремя подоспел Молот. Старший брат ударил вышибалу в нос, и тот, ударившись затылком о стену, осел на землю.
– Тащи его внутрь, – прошипел Марк.
Дворф взвалил тело на плечо и зашел в трактир. Бойз последовал за ним. Едва переступив через порог, он запер дверь на внушительный внутренний засов.
– Готово, друже, – довольно сказал Боровик.
Он присел на лавку, стоящую поблизости, закинул ногу за ногу. Поверженный вышибала лежал у его ног и не подавал признаков жизни. Только как следует приглядевшись, можно было понять, что он все еще дышит.
– Нехило ты его приложил, – заметил Марк.
– Да не то чтоб сильно. Разик дал головой, он и сник. Слабенький какой‑то, для вышибалы, – заметил Боровик.
– Вряд ли трактирщик думал, что его парням придется иметь дело с двумя лучшими бойцами в Сартоне, – улыбнулся Бойз.
Барта Молот бросил рядом с Джебом.
– Давай веревку, братец, – сказал старший Камнеглот.
Боровик порылся в сумке, выудил оттуда моток и бросил его Молоту. Дворф легко поймал «подарочек» и приступил к делу.
Спустя пять минут братья‑вышибалы были надежно связаны. Теперь следовало дождаться, когда они придут в себя и приступать к допросу.
– Может, лучше на второй этаж их поднять? – предложил Молот. – А то начнут кричать, привлекать внимание… вдруг патруль услышит? На втором поспокойней будет.
Бойз согласно кивнул.
Они перенесли братьев в одну из комнат, уложили рядом с кроватью, заперли двери и закрыли ставни. Дворфы уселись на кушетку, дабы в случае чего легко стимулировать у пленников желание отвечать на поставленные Марком вопросы; сам же сыщик разместился на грубо сколоченном стуле.
Вышибалы пришли в сознание практически одновременно – Барт чуть раньше, Джеб прямо следом за ним.
– Что происходит?! – воскликнул Барт, и Бойз не без удовольствия почувствовал в голосе великана страх. – Ты чего удумал, козел? Отзови своих дружков и…
Молот влепил ему звучный подзатыльник. Барт согнулся пополам, застонал.
Марк перевел взгляд на Джеба. Тот смотрел на него все так же презрительно.
– Ты что скажешь? – поинтересовался дворф.
– Хозяин не вернется. – Голос у вышибалы оказался хриплый, грубый.
– Это все, что ты можешь мне сообщить?
Джеб закрыл и снова открыл глаза. Видимо, это означало «да».
Боровик замахнулся, чтобы ударить неразговорчивого громилу, но Марк отрицательно покачал головой. Судя по всему, это означало «займемся пока Бартом».
– Ты понял, что происходит? – спросил он у верзилы.
– Да… – тихо ответил Барт. – Будь ты проклят, сволочь. Делай что хочешь, хоть пытай, но ты не узнаешь ничего. Я поклялся дяде молчать, и ничто не заставит меня эту клятву нарушить.
– Какие громкие слова!.. – восхитился Марк, поднимаясь со стула. – Черт возьми, ребята, а я ведь мог просто сдать вас Зрячим – как соучастников преступления.
– Преступления?
– Ты прав – я оговорился. На самом деле имелось в виду не одно, а несколько. И первое из них – убийство.
– Мы никого не убивали!
– А как же Марта? – Бойз блефовал, у него не было прямых доказательств против Джеба и Барта. Он не знал, жива девушка или нет. Даже не хотел думать, что нет…
Однако когда Барт отвел взгляд в сторону, Марк с ужасом понял, что его догадка верна.
– Мы… не хотели… – ответил вышибала виновато.
Так говорил бы соседский мальчишка, случись ему разбить ваше окно мячом.
Марк смотрел в пол.
– Это дядя велел! – поспешно добавил Барт.
Он, наивный, полагал, что Бойз не верит ему. Что он молчит, потому что ждет правды.
Марк же молчал, потому что не знал, что говорить.
Имеет ли смысл его расследование теперь? Имеет ли смысл вообще что‑то… если Марты больше нет?
Он прекрасно справился с этим делом. Он узнал, что случилось с пропавшей девушкой…
Вот только обрадуется ли ее мать, когда узнает, что стало с дочкой?
– Где она? – спросил Марк. Голос у него был глухой, хриплый, будто чужой.
– Мы зарыли их на конюшнях, – ответил Барт.
– Их? – переспросил Бойз.
Проснулось чутье. Казалось бы, только что сыщику было на все наплевать, но он тут же ухватывается за одно‑единственное слово.
Слово, которое вполне может оказаться очень важным ключом.
Барт, похоже, только сейчас понял, что сболтнул лишнего, и втянул голову в плечи, будто черепаха, решившая переждать ненастье внутри уютного и крепкого панциря.
Но было слишком поздно прятаться.
– Отвечай! – рявкнул Бойз.
Барт покосился на брата. Тот сделал вид, что внимательно изучает висящую на стене картину.
Тогда Барт вновь посмотрел на Марка. Сыщик, напротив, никуда отворачиваться не собирался – он ждал ответа.
Вышибала вздохнул и нехотя произнес:
– Мы зарыли на конюшне Марту и ее клиента.
– Что за клиент?
– Заходил, вечером вчерашним, паренек молодой. Я его вроде и раньше видал, не припомню только, кто таков. И, значится, убила она его, хотела, наверное, карманы обчистить. Мы припоздали: когда в комнату зашли, парень уже мертвый лежал. Я глазам не поверил, когда Марту рядом с трупом увидел!
– Почему вы не сдали ее Зрячим?
– А что толку? Трактир бы закрыли, и нас, наверное, забрали бы. Вместе с Мартой. Да и потом – дядюшка велел на конюшню…
Марк устало вздохнул.
Вот так и дела… Марта убила клиента, Барт с Джебом убили Марту.
Вопрос: зачем девушке убивать клиента? Случайно получилось? Может, у них потасовка началась, она его отпихнула, он споткнулся, упал, ударился обо что‑то и – насмерть?
А может, и нет.
Как же интересно все, однако, получается! Пропажа книги, два убийства… Не много ли событий для одного вечера?
Будет достаточно забавно, если убитый клиент и есть тот самый вор, что украл мемуары Малеро, неожиданно подумалось Бойзу. Обойти все ловушки, включая «стену» и «звезду» – и погибнуть от рук обычной продажной девицы…
Обычной? Да, пожалуй, для любого другого – именно обычной.
Он продолжал упорно убеждать себя в том, что Марта делала это из каких‑то высоких побуждений. Что иначе она и ее мать умерли бы от голода.
Как же ему хотелось верить, что на самом деле девушка была прекрасной, умной, доброй…
Впрочем, есть ли смысл рассуждать теперь, когда Марта мертва? Все ее пороки не имеют значения, он все равно запомнит ее такой, какой себе неоднократно представлял.
И уже никто никогда не заставит его думать иначе.
Она умерла. О мертвых либо хорошо, либо никак.
Точка.
Марк с ненавистью посмотрел на Барта.
Вот кто убил его любовь!
Бойз поднял было руку, чтобы ударить вышибалу, но не смог.
Сыщик не должен давать волю эмоциям. За пеленой ненависти можно не заметить деталей, упустить из виду что‑то очень важное – нить, которая, возможно, приведет к раскрытию дела…
– Мне нужно осмотреть тело, – сказал Марк наконец.
– Чье? – спросил Барт.
– Того парня. Вы помните, где его зарыли?
– Да, но…
– Что? – нахмурился Марк.
– Я не хочу…
– А придется, – тоном, не терпящим пререканий, заявил Бойз. – Радуйтесь, что я не сдал вас Зрячим.
– Они не стали бы тебя слушать, – покачал головой Барт.
– В самом деле? – изобразил удивление Марк. – А с каких это пор они перестали верить сыщикам? Конечно, они бы урвали всю славу себе, словно им самим вдруг пришла в голову мысль покопаться на конюшне «Шута»… Но вам‑то что за дело до моей славы? В любом случае пойдете в тюрьму.
– Сыщик не имеет права врываться в трактир, избивать вышибал и просто выбивать из них информацию.
– Цель оправдывает средства, – невозмутимо сказал Марк. – Вот и все. Пусть у меня отнимут лицензию, пусть. Зато вам, ребята, я бы не позавидовал. Тех, кто убивает женщин, в тюрьме Сартона ох как не любят…
Барт покачал головой:
– Ты не посмеешь.
– Отчего же? Вполне посмею, если вы откажетесь мне помочь.
– Зачем тебе это?
– Мне заказали найти Марту. Я ее нашел. Нашел и вас двоих – убийц. Цель оправдывает средства, как я уже говорил. За те деньги, что мне пообещали, ребятки, я смогу купить себе пару новых лицензий взамен отобранной старой. Так что сдать вас Зрячим мне – раз плюнуть.
Он снова блефовал, снова лгал, недоговаривал. Он играл с ними в игру, простую и сложную одновременно.
Простую – для того, кто ведет ее по своим правилам.
Братья не могли отказаться. Слишком они боялись попасть в тюрьму.
– Мы сделаем это, – сказал Барт наконец.
– Отлично, – кивнул сыщик. – Ребята, тащите их на конюшню. И позаботьтесь о лопатах. – Он подмигнул вышибалам.
Здоровяки явно были не в восторге. Они понимали, что им уже не отвертеться, но, по всей видимости, не теряли призрачной надежды упасть в обморок раньше, чем в руки попадут лопаты.
Взгляд Марка был красноречивей слов.
«Цель оправдывает средства» – снова и снова повторял этот взгляд.
И в любом случае сыщик доберется до трупа неизвестного парня. Пусть даже вместо него придется положить в могилу еще двоих.
На конюшне было темно.
– Где у вас тут фонарь? – спросил Бойз, заглянув внутрь.
– На нижней полке, за стойкой, – нехотя ответил Барт, после того, как Молот ткнул его кулаком под ребра. – В трактире.
– Я сейчас, – сказал Марк и пошел к задней двери.
Он миновал кухню, зашел в общий зал и, взглядом отыскав фонарь, наклонился за ним…
Бутылка над головой со звоном разлетелась вдребезги, щедро полив сыщика содержимым.
Не слишком понимая, что происходит, Марк тем не менее тут же рванул обратно на кухню.
Судя по звуку, в захлопнувшуюся за его спиной дверь что‑то воткнулось.
Похоже, Хозяин узнал о его присутствии в трактире и теперь очень сильно хотел отправить Бойза на тот свет.
Не мешкая, Марк бросился обратно к конюшне.
– Быстро, внутрь, – сказал он, пробегая мимо Камнеглотов и пленников.
Дворфы не стали выяснять, что стряслось. Они молча последовали за сыщиком, прихватив с собой связанных братьев.
Только оказавшись за дверьми конюшни, Молот тихо спросил:
– Что‑то стряслось?
– Там кто‑то есть. И он два раза чуть было не отправил меня на тот свет.
Молот кивком дал понять, что услышал все, сказанное Марком.
– Что там? – подал голос Боровик.
– По наши души. Будь готов, – ответил старший Камнеглот.
Боровик молча кивнул и замер.
Вышибалы тоже старались не шуметь. Разумеется, не из‑за великой любви к странной троице, взявшей их в плен, а из‑за страха потерять собственные жизни.
Камнеглоты стояли по обеим сторонам от входа, готовые наброситься на любого, кто решит заглянуть внутрь. Марк присел на корточки рядом с Молотом.
Секунды ожидания тянулись нестерпимо долго. Бойз старался потише дышать, прислушивался к каждому шороху снаружи и отчаянно размышлял, как бы выбраться из сложившейся ситуации.
По идее, арбалетные болты для них сейчас неопасны – стены слишком толстые, не пробьет.
Но что, если нападающих там много? И среди них есть хотя бы один маг? В трактире он не хотел использовать заклятье, потому что боялся привлечь лишнее внимание… ну или еще почему‑то, не суть…
А теперь, на открытом пространстве – что ему стоит снести двери с петель?
Ворота распахнулись. Одинокий стрелок с арбалетом в руках прыгнул внутрь… и повстречался с пудовым кулаком Молота.
– Один готов, – сказал дворф. – Брат, выглянь, есть там кто еще, поумнее?
Боровик толкнул ближнюю створку ворот, высунул голову и, удостоверившись, что снаружи никого нет, кивнул Молоту:
– Чисто.
– Значит, всего один. Причем очень глупый.
– Больше никого? – спросил Марк на всякий случай.
– Нет. Иди сюда.
Сыщик подошел к лежащему без сознания арбалетчику.
– Допрашивать будем? – осведомился Молот.
– Да не мешало бы, – задумчиво произнес Бойз. – Узнать, кто да откуда. И чего хотел.
Марк поднял с земли оброненный незадачливым убийцей арбалет. При ударе о землю он разрядился – из противоположной стены торчал выпущенный им болт.
– Повезло, что никого не зацепило, – сказал сыщик и отбросил оружие в сторону.
– Надо бы его в чувства привести, – заметил Боровик.
– Водой полить, может? – предложил Молот.
Сыщик задумчиво кивнул.
Убийца выглядел так, как и положено выглядеть любому представителю его профессии: черный обтягивающий костюм, накидка с капюшоном, призванная скрыть лицо…
Само лицо тоже было неприметным, будто специально подобранным для такого времяпровождения, как убийство людей. Такого человека вы видите в толпе на рыночной площади, когда случайно сталкиваетесь с ним плечами. Вы извиняетесь, он кивает и уходит, а пять минут спустя вы о нем совершенно забываете.
Подоспел Молот с полным ведром воды. Размахнувшись, он щедро плеснул на убийцу.
Парень мотнул головой, выругался и открыл глаза. Некоторое время он лежал, молча наблюдая лица трех друзей, склонившихся над ним, а потом попытался вскочить, но Молот не позволил ему этого сделать – дворф попросту наступил убийце на грудь и припечатал его к земле.
– Куда собрался‑то? – спросил старший Камнеглот как ни в чем не бывало. – Мы ж еще даже не поздоровались!
– Пошел ты, – прорычал парень, пытаясь выбраться из‑под живого пресса.
– Грубишь… – покачал головой Молот. – Ладно, на первый раз прощаю. Все слишком неожиданно, понимаю. Ты, наверное, сильно волнуешься, да?
– Убери… свою… ногу… – просипел убийца. – Пожа… луйста…
Бедняга… Он еще не понял, что просить Молота о чем‑то – совершенно бесполезное занятие.
Впрочем, любой перестал бы отвечать на ваши просьбы, если бы вы буквально минуту назад пытались всадить ему или его лучшему другу арбалетный болт в живот.
– Кто тебя прислал? – спросил Марк.
– Святой Мартин, – огрызнулся парень.
– Теперь дерзишь…
Молот достал из кармана куртки небольшой складной ножик.
– Как думаешь, за сколько секунд я успею разрезать тебе горло от уха до уха? – поинтересовался дворф. – За две или за три?
– Хочешь проверить? Давай, дерзай! – воскликнул парень. – Ты думаешь, я боюсь? Если бы вы хотели меня убить, сделали бы это сразу! А так… дешевые уловки. Меня на них не купишь!
– Понимаешь, какое дело… Если бы мы убили тебя сразу, ты бы ничего не успел сказать. А теперь у нас есть прекрасная возможность вытащить из тебя все, что ты знаешь…
– Да пошел ты! – фыркнул убийца. – Ничего я не скажу!
– А если мы начнем отрезать тебе пальцы, малыш? По одному, с небольшими паузами – чтобы ты успел вдоволь накричаться. Как ты на это смотришь?
– Больше пугаете.
Дворф протянул нож Боровику:
– Давай, брат. Начни с мизинца.
Марк наблюдал за происходящим со скрытым беспокойством. Он не верил, что Камнеглоты могут покалечить кого‑то…
Хотя, черт возьми, чем еще они занимались последние пару лет?!
– Парни, может, не стоит? – предложил он тихо.
– Стоит, Марки, стоит, – закивал Молот. – Поверь мне…
Боровик присел на корточки рядом с убийцей и прижал правую его руку к земле.
– Лучше растопырь пальцы, – заметил он мрачно. – А то хвачу больше одного за раз. Мы ведь этого не хотим, правда?
– Ты не осмелишься, – пробормотал парень, хотя в голосе его уже не было былой уверенности.
Боровик выжидающе смотрел на Молота.
– Что, рубим? – спросил старший у убийцы. Спросил просто, буднично, как вы бы, наверное, спрашивали щепотку соли у соседки.
– Рубите. – Парень пытался казаться равнодушным.
Но совсем непросто оставаться бесстрастным, когда над вашим мизинцем заносят острый нож.
Молот выждал несколько мгновений – пусть сопляк помучается – и быстро кивнул.
Боровик резко опустил и снова поднял нож.
Убийца завопил так, что Марк в ужасе отшатнулся. Несмотря на достаточно богатый послужной список, он ни разу не был свидетелем пыток и уж тем более убийств. Он отлично искал преступников, но преступлений не наблюдал никогда.
Мизинец лежал на разбросанном по земле сене и в полутьме конюшни напоминал мерзкого жирного червяка.
– Как ощущения, малыш? – холодно поинтересовался Молот.
Бойз посмотрел на дворфа. На лице того не дрогнул ни один мускул.
Марк почти запаниковал: а не слишком ли горячится его друг? Не перегибает ли палку?
Их взгляды встретились. Глаза Молота успокоили Марка.
«Все в порядке, так надо», – вот что говорили они.
Бойз вздохнул, но все же кивнул.
«Понимаю».
Молот улыбнулся уголками рта, но тут же вновь посерьезнел и спросил:
– Так что, малыш? Будешь дальше играть в героя?
Парень уже успокоился. Теперь он смотрел на дворфа испуганно, словно загнанный стаей псов кролик.
– Что молчишь?
– Я… я скажу… – пролепетал убийца. Сейчас он меньше всего походил на грозного ангела смерти, хладнокровного и беспринципного.
Страх управляет людьми, манипулирует ими, заставляет совершать бессмысленные, глупые поступки.
Страх – верное оружие против любого человека. Надо только нащупать почву… Если вы знаете, чего боится тот парень или та девушка, вы можете сыграть на этом, установить свои правила.
Самый верный способ – пригрозить человеку смертью. Как бы кто ни храбрился, все боятся умирать. Может, до последнего момента крепятся, но когда чувствуют у своего горла нож или видят направленный на них арбалет, попросту теряются.
Парень оказался слабым. Удивительно, как такого труса отправили по его, Марка, душу?
Бойз, разумеется, не считал, что сам выдержал бы подобное испытание. Но он‑то не подряжался на расправу с назойливым сыщиком и парочкой его телохранителей!
Марк предполагал, что убийцу направил Серебряная Челюсть. Хозяин вряд ли лично общается с такими мелкими сошками, как эта. Скорее всего, беседы с ними он поручает другим. Однако в любом случае стоило пообщаться с покалеченным убийцей и выяснить имя заказчика.
– Итак… – начал Молот. – Мне нужно знать, кто тебя послал.
– Это… это Волк велел… – промямлил парень.
– Волк? Что за Волк? – в разговор вступил Марк.
– Я… не знаю… господин…
– Кто он такой, этот Волк?
– Он страшный человек… он маньяк, ни перед чем не остановится! Люди для него – мусор. Из тех, кто убьет и не поморщится, словно комара прихлопнул!
– Довольно, – поморщился Молот. – Нам нужно знать, не какой он , а кто . Ну… должность, что ли? Или как там у вас это называется?
– Я не знаю точно… но он, наверное, один из главных во всем городе!
– Хорошо. – Марк понял, что дальнейший разговор на эту тему бесполезен. Парень ровным счетом ничего о статусе заказчика не знал, туманное «он, наверное, один из главных в городе» особой погоды не делало. – Скажи хотя бы, как выглядит этот… Волк?
– Лысый, здоровенный. На голову вас выше и раза в два в плечах шире, – подумав, ответил убийца. – А еще у него вместо двух верхних зубов – серебряная пластина.
Все понятно… Значит, Волк и Серебряная Челюсть – это один и тот же человек.
В принципе Марк ожидал подобного ответа.
«Он, наверное, один из главных в городе».
«Волк».
Надо будет запомнить…
– Вот, молодец, – похвалил убийцу Молот и повернулся к сыщику: – Что будем с ним делать, Марки?
– Даже не знаю, – честно признался Бойз. – Думаю, стоит его связать и оставить тут. Может, Зрячие подберут?
– И отпустят, – мрачно заметил Молот. – Потому что не знают, что он преступник. Наоборот, решат, что он – жертва. Или он кровью истечет и сдохнет.
– Я думаю, ему же хуже, если Зрячие подоспеют, – пожал плечами Марк. – Вряд ли Волк обрадуется, если узнает, что парень провалил задание.
Убийца, и так белее снега, при этих словах побледнел еще больше.
– Пожалуйста… – прошептал он. – Я не хочу, чтобы Волк узнал!
– Вот как ты запел… – покачал головой Молот. – Как все быстро меняется, правда, Марки? Минут десять назад он прыгал со своими ножиками‑арбалетами, намереваясь прикончить тебя на месте, а теперь просит нас о помощи! Нет уж, дружок, мы не святые. Как, впрочем, и ты…
– Неужели вы бросите меня здесь?! – воскликнул парень.
– Да, – просто ответил старший Камнеглот.
Бойз молчал.
Непонятно почему проснулась совесть.
«Он еще очень молод, – твердила она. – Не знал, что делает. Надо дать ему шанс!»
Но здравый смысл говорил совершенно обратное. И он был прав.
В конце концов, какого черта? Этот парень два раза едва не прикончил его, а он теперь отпустит несостоявшегося убийцу на все четыре стороны? Нет, это не сказка с ее идиотской добротой и наивностью.
Это жизнь, в который либо ты, либо тебя.
Бойз отправил бестолковую совесть подальше и стал молча наблюдать, как Боровик связывает парня толстой веревкой, висевшей до того на крюке у входа.
Когда с этим было покончено, троица друзей вспомнила о братьях‑вышибалах. Лопаты отыскались в углу – как по заказу, две. Камнеглоты освободили Барта и Джеба, вручили им инструмент и велели достать тело убитого ими парня.
Выбирать не приходилось, поэтому братья, засучив рукава, взялись за дело.
Им понадобилось около получаса.
– Готово, – хрипло сказал Джеб, утирая пот со лба.
– Вот ваш красавец, – добавил Барт.
Камнеглоты тут же отобрали у вышибал лопаты, связали им руки за спиной, а Марк спрыгнул вниз и, склонившись над трупом, поднес к его лицу фонарь.
Работать с мертвецами – жутко неприятное занятие. От них прежде всего жутко воняет, и у вас от ужасного смрада начинает болеть голова.
Марк мысленно поблагодарил всевышнего за то, что ему надо всего лишь как следует рассмотреть лицо убитого, запомнить его и расспросить парочку знакомых «по ту сторону закона», не знают ли они такого?
Это вполне может быть тот, кого он ищет, – вор, похитивший книгу из подвалов графского дома. А что? Вполне логично! Паренек крадет мемуары, приходит в трактир, снимает шлю… уединяется с Мартой в комнате. Потом она по непонятным причинам убивает его, вышибалы убивают ее и прячут тела на конюшне – подальше от Зрячих.
Только вот что стало с книгой?
Надо бы обыскать труп на всякий случай. Если найдется – догадка подтвердится, и можно будет вернуть мемуары графу. Если же нет…
Что ж… Это еще не будет означать, что версия неверна. Ведь утащить книгу мог, к примеру, трактирщик. Или эти двое, Барт и Джеб.
Да мало ли кто мог? Выяснять это он будет после того, как осмотрит труп.
Маленькие глаза, нос с горбинкой, тонкие губы. Лицо в целом худое, волосы темные, короткие. Рост – под шесть футов, телосложение среднее.
Так выглядел лежащий в яме парень.
Марк уже собирался пошарить у него в куртке, когда обратил внимание на запястье левой руки покойного. Он поднес фонарь ближе.
Так и есть – татуировка.
На левом запястье убитого была изображена змея, обвившая горящую свечу.
Неслабая находка. Татуировка этого парня не принадлежала к числу стандартных – тех, что получают преступники в тюрьме от местного мастера. Такую могли сделать только по личному заказу клиента.
Если парень действительно тот вор, которого искал Марк, по татуировке его будет найти достаточно легко.
– Ну что там у тебя? – окликнул сыщика Молот.
– Все в порядке, – отозвался Бойз. – Сейчас, только посмотрю карманы…
Ничего интересного он не нашел. Говоря откровенно, вообще ничего не нашел.
При парне не было даже денег – хотя это, скорее всего, заслуга не в меру жадных вышибал.
Стоит ли говорить о книге?
– А вы, случайно, ничего не нашли у него? – спросил Марк, выбираясь из ямы.
Барт замотал головой.
– Нет, что вы! Мы просто принесли его сюда и зарыли!
– Хорош врать. – Молот легонько ткнул вышибалу кулаком в бок. – Небось, денежкой поживились.
– Ну у него кошелек выпал, когда мы его несли. Думаю – не пропадать же добру? Ну и…
– С этим понятно, – прервал его Марк. – Книги никакой при убитом не было?
– Не‑а. А она должна была быть?
– Все с вами ясно… Значит, так… – Бойз оглянулся на яму. – Закапываете его обратно, так? Потом забираете все ваши вещички и валите из города.
– Ночью? – ахнул Барт. – Куда ж мы по потемкам пойдем?
– Не мои проблемы, дружок. В городе вам теперь оставаться опасно. Тут и Зрячие, и Волк… Кто‑нибудь из них, уверен, до вас доберется… если вы останетесь в Сартоне. И тогда я вам не завидую. Так что лучше последуйте моему совету – пакуйте чемоданы и убирайтесь отсюда. Все ясно?
– Ясно, – кивнул Барт.
– Тогда прощайте. И запомните – если сунетесь к нам, мои друзья с вас шкуру спустят. Так что в ваших же интересах сделать все, как я сказал. Пока.
Троица друзей покинула конюшню, оставив братьев наедине с их невеселыми мыслями.
О незадачливом убийце сыщик и Камнеглоты уже и думать забыли.

* * *

Судя по всему, в трактире не было ни души. Однако Жагр продолжал стучать в дверь.
Он стучал минут десять – если вам во что бы то ни стало нужно попасть внутрь, вы либо просите хозяев пустить вас, либо, убедившись, что их нет дома, заходите сами.
Гарр выудил из рукава отмычку.
Он придерживался мнения, что настоящий сыщик должен уметь все, вплоть до взлома и кражи. Ведь никогда не знаешь, что может тебе понадобиться в следующий момент времени.
Сейчас был как раз такой случай.
Жагр принялся ковыряться отмычкой в замке. Спустя две минуты раздался характерный щелчок, который вполне можно было расценить как «Добро пожаловать!».
Гарр толкнул дверь и вошел.
Как и следовало ожидать, внутри царил мрак. Впрочем, Паттерсона это не сильно волновало: гарры видят в темноте намного лучше людей – может, не так хорошо, как кошки, но тоже очень и очень неплохо.
Ничего необычного обнаружить не удалось. Жагр пересек зал и уже собирался отправиться на кухню, когда под ногой что‑то хрустнуло.
Гарр остановился и опустил взгляд на пол. В том месте, где он стоял, все было усыпано битым стеклом. Приглядевшись, Жагр увидел горлышко бутылки – оно валялось у стойки, среди множества мелких блестящих крупиц и лужицы пойла непонятного цвета.
Сыщик присел на корточки и, обмакнув палец в лужицу, облизнул его.
Гарры по природе своей существа небрезгливые. Возможно, это объясняется тем, что живут они на болотах, где грязи вокруг хоть отбавляй.
«Черт побери, да это же трагское красное!» – удивился сыщик про себя.
Доставка трагского красного в столицу стоила немалых денег, и оттого каждая бутылка была на вес золота. Поэтому вино это обычно никогда не ставили на верхние полки, а чаще всего вовсе прятали под стойку – подальше от лишних глаз, да и чтобы не разбить ненароком.
Но в любом случае, если даже она стояла на верхней полке и упала, она бы не обратилась в столь мелкую крошку.
Судя по всему, по осколкам кто‑то еще и потоптался.
Жагр поднял голову. Увиденное несказанно удивило его.
Потолок тоже был забрызган вином.
Если бы бутылка разбилась о пол, капли содержимого никогда бы не попали туда.
Жагр нахмурил лоб.
Похоже, бутылка мирно стояла на верхней полке, дожидаясь своего покупателя… а потом кому‑то пришло в голову ее разбить, и нате вам, получайте – дождь из битого стекла.
Кому, как и зачем это могло понадобиться, гарр просто не предполагал.
Но интуиция подсказывала, что следует поискать предмет, которым осуществил задуманное неизвестный вандал.
Первым делом сыщик решил заглянуть под стойку.
Удача явно сопутствовала ему в этот вечер.
Жагр поднял с пола арбалетный болт и внимательно оглядел его.
Вне всяких сомнений, именно это и был тот самый предмет, который искал сыщик.
Вот только какому идиоту пришло в голову стрелять из арбалета по бутылкам в одном из самых известных трактиров Сартона?
А уж зачем он это делал, Жагр и вовсе не предполагал.
Но, судя по всему, «идиот» побывал в «Шуте» совсем недавно – иначе вместо лужи вина гарр сейчас наблюдал бы только темное пятно на досках пола.
А что, если он и сейчас здесь? Притаившись в тени, стоит и ждет удобного момента, чтобы всадить в спину не в меру любопытного гарра точно такой же болт…
«Что за паранойя, парень? – осадил себя Жагр. – Волков бояться – в лес не ходить. А ты ведь не раз уже ходил и до сих пор не покусан!»
Нужно спокойно исследовать помещение и попытаться найти кого‑то из обслуги, а если повезет, то и самого старого Хью.
Спрятав болт за пазуху, Жагр пошел к дверям кухни.
И увидел второй болт.
Он наполовину вошел в полотно двери и намертво застрял там. Сколько гарр ни дергал, вытащить его так и не удалось.
Паттерсон серьезно призадумался: а стоит ли соваться на кухню? Что, если третий болт он потом обнаружит у себя в груди?
Но жадный до различных тайн и загадок сыщик в нем пересилил трусливого – или, как принято говорить, «осторожного» – горожанина, и Жагр открыл дверь.
Как и следовало ожидать, никого в кухне не было.
Гарр прошел мимо двух железных «башен», состоящих из грязных и чистых кастрюль, миновал огромный шкаф, в котором повар наверняка держал белый фартук и колпак.
В трактире сейчас не было ни души, но покинули его, похоже, совсем недавно.
Жагр стоял у окна и смотрел наружу. Однако взгляд этот был пустым, ничего не выражающим.
Сыщик размышлял.
В кухне имелась еще одна дверь, кроме той, через которую гарр попал в кухню. Она вела во внутренний двор трактира – к конюшне и небольшому сараю, которые отлично просматривались из окна.
Так как идиот с арбалетом не нашелся в кухне, можно было предположить, что он найдется снаружи. Встречаться с ним особого желания не было, но не зря же гарр шел сюда?
Может, по счастливой случайности этот придурок и есть тот самый вор, что оставил свою накидку в комнате дружка Хаста?
Правда, не ясно, зачем ему возвращаться в таверну на следующий же день, но мало ли какие он преследует цели. Возможно, предмет, который ему следовало выкрасть, так и не попал к нему в руки, и он решил повторить попытку.
Или он узнал о маленьком гоблине, который прятался под кроватью, и решил избавиться от еще одного свидетеля.
Воры не часто убивают, но в подобной ситуации не станут колебаться.
«Плевать на сомнения!» – твердо сказал себе Жагр, открыл дверь и вышел наружу.
Со стороны конюшни слышались какие‑то звуки. Похоже, там оживленно беседовали два человека.
Суть разговора, естественно, была неясна, и гарр осторожно, на цыпочках, подошел ко входу и заглянул в щель между приоткрытой створкой двери и стенкой.
Внутри двое парней – присмотревшись, Жагр узнал в них вышибал из «Шута» – засыпали яму землей.
– Черт побери, он ведь и вправду может выдать нас! – попутно разорялся один из них – кажется, Барт. – Ему это ничего не стоит! Надо валить, это он верно сказал… Черт, черт, черт! Я так и знал, что Хью когда‑нибудь доиграется… и мы с ним заодно! Джеб, давай быстрей заканчивай, и дадим деру отсюда! Даже если этот козел выдаст нас Зрячим, мы успеем выбраться из города! И поедем мы знаешь куда? М‑м‑м… А к нашей бабке, а? Старая Гирза живет в глухой деревушке в восьмидесяти милях к востоку, туда никто не сунется! Ну так что скажешь?
– Парни… – Второй голос не принадлежал родичу Барта. Он шел откуда‑то снизу, и Жагр опустил взгляд.
Почти у самого выхода из конюшни лежал на земле молодой парень, связанный толстой, прочной веревкой по рукам и ногам.
На парне была почти такая же накидка, как и на вчерашнем воре.
Черт, неужели это он? Попался?
– Парни, развяжите меня… пожалуйста… – взмолился бедолага.
Вышибалы не обратили на эти слова никакого внимания. Они почти покончили с ямой, догребали уже остатки и ровняли площадку.
– Парни… – снова позвал пленник.
Джеб воткнул лопату в землю, подошел к бедолаге и от души пнул его ногой в бок.
– Верно! Так и надо! – воскликнул Барт, потрясая кулаком. – Нечего работе мешать! Лежи молча, козел!
Парень принялся тихо скулить, но возражать не решился.
Удовлетворенный проделанной «работой», Джеб вернулся к работе другой – к закапыванию пресловутой ямы.
Жагр стоял у входа, стараясь дышать очень и очень тихо, и наблюдал за происходящим.
Он не мог объяснить, чего ждет и почему не уходит, но чувствовал острую необходимость оставаться возле дверей конюшни.
Наконец братья покончили с ямой и, удовлетворенно оглядев ровную площадку, пошли к выходу. Лопаты остались торчать в земле – их вышибалы, судя по всему, забирать вовсе не собирались.
Жагр прижался к стене, очень надеясь, что верзилы его не заметят – пройдут себе мимо по своим невероятно важным делам и скроются внутри. А он тем временем сможет спокойно побеседовать с пленником.
По счастью, Джеб и Барт действительно спешили и оттого по сторонам не сильно глядели. Дождавшись, когда задняя дверь закроется, гарр шмыгнул внутрь конюшни.
Бедолага, как выяснилось, обладал весьма чутким слухом. Он попытался разглядеть позднего гостя, но так уж вышло, что лежал парень головой к дверям, а из этого положения очень сложно следить за посетителями.
– Кто здесь? – спросил пленник.
– Мы не знакомы, – ответствовал гарр.
Не имя же ему называть, в самом деле!
– Ты не от Волка?
Волк? Кто такой этот Волк? Надо будет поинтересоваться у Даса при встрече…
– Я сам по себе, Волк – сам по себе, – уклончиво ответил Жагр.
– В самом деле? – невесело усмехнулся парень. – Тогда зачем ты пришел?
– Я хочу знать, что здесь произошло.
– Может, для начала я хотя бы взгляну на тебя?
– Тебе не нужно меня видеть. Просто расскажи, что тут случилось и почему ты связан?
– Потому что меня связали, наверное ж! Не сам же я себя скрутил?!
– Не держи меня за дурака. Ты прекрасно понял, что я имею ввиду.
– В самом деле?
Жагр не был самым терпеливым существом на свете. Множество глупых вопросов выводило из себя. Потому гарр достал из кармана маленький складной ножик и, присев на корточки, поднес лезвие к кадыку парня. Тот, почувствовав опасную близость заточенной стали, замер, боясь лишний раз дернуться.
Судя по всему, теперь допрос пойдет быстрей.
– Значит, так, мальчик, – начал Жагр издалека. – Если ты сейчас расскажешь мне обо всем, что я хочу узнать, то я еще подумаю, оставлять ли тебя в живых. Ну а если нет, тогда прямо сейчас мы тебя немножко укоротим…
– Укоро… что? – испуганно переспросил парень.
Удивительно, но лезвие ножа у вашего горла резко делает вас кротким и послушным существом.
– Ну, скажем так – ты станешь ниже на голову . Невеселая перспектива, правда?
– Да… – сглотнув набежавший в горле ком, прошептал парень.
Жаль, что Джеб и Барт ушли. Они хоть и не выпускали его, но и нож к горлу не приставляли, и никаких вопросов не задавали.
Им было на него действительно наплевать – в отличие от этого маньяка.
– А ты не такой глупый, каким показался мне сначала, – усмехнулся гарр.
– Стараюсь…
– Молодец. Я это учту.
Жагр крепко задумался.
С чего начать беседу?
Парень упоминал какого‑то Волка… Это, понятное дело, кличка. Наверняка достаточно влиятельного человека, раз он может кого‑то там посылать.
Впрочем, не так важно сейчас знать всю подноготную Волка. Главное, сделать вид, что ты с ним знаком – пусть парень сомневается, боится… Так будет легче работать.
– И что же здесь произошло? – повторил Жагр свой давешний вопрос.
– Он меня поймал. Он – и его дружки‑дворфы.
Гарр хотел было спросить, кто же такой этот таинственный «он», но вовремя себя остановил.
Парень должен думать, что ему известно практически все, кроме мелких нюансов.
– И что же? Это он тебя связал?
– Его дворфы, – мрачно ответствовал пленник.
– И где они теперь?
– Ушли куда‑то… не знаю.
– А что здесь делали вышибалы?
– Рыли землю. Бойз искал труп какого‑то парня… нашел, осмотрел, говорил что‑то про змею вокруг свечки… а потом велел зарыть тело обратно и убираться ко всем чертям. Сам же ушел, вместе со своими дружками.
Бойз… Нет, он вряд ли раньше слышал это имя.
– Что за змея вокруг свечки?
– Я не знаю… Татуировка вроде, Бойз говорил что‑то подобное.
Гарр задумчиво поскреб подбородок.
Значит, на конюшнях зарыт труп неизвестного парня с татуировкой змеи, которая обвивает свечу, и некто Бойз очень интересовался этим трупом.
По‑хорошему было бы неплохо осмотреть тело мертвеца, но рыть яму Жагр, конечно же, не собирался.
Да и какое отношение к его делу может иметь убитый?
Хотя любая ниточка может привести к разгадке, и так просто отбрасывать ее вроде бы нельзя…
Но ведь и проверить не получится.
Вдобавок вышибалы в любой момент могут вернуться обратно, так что самым здравым будет поскорее закончить с этим пареньком и убраться подобру‑поздорову.
Что еще спросить у него?
– Мне надо повидаться с Волком. Где он сейчас?
Это был рискованный вопрос. И встречный интерес совсем не удивил гарра:
– Как это – где? Вы разве…
– Не кружи вокруг да около, говори конкретно! – перебил парня Жагр. – У меня есть некая информация, но я не откажусь лишний раз ее проверить. Так что давай, выкладывай.
Пленник некоторое время колебался, но стоило вновь поднести нож к его горлу, и он опять стал послушным мальчиком:
– Волк бывает в портале Костей… Где именно – я не знаю!
– Ты уверен? – прорычал гарр.
– Да… да, господин… Я встречался с ним именно там, в Костях, у разрушенного фонтана, который прямо перед входом «Ночного мотылька»!
– Ладно, будем считать, что я тебе верю, – смилостивился Жагр.
Пожалуй, на этом разговор можно было считать завершенным. Спрашивать что‑то еще не имело смысла: парень, похоже, и так выложил все, что знал.
Разве что про Бойза ничего не сказал, ну, да гарр и не спрашивал. Подобный вопрос легко бы раскрыл его полную неосведомленность о делах Волка и его дружков, а этого Жагр допустить не мог.
– Что ж, пожалуй, это все, что я хотел знать, – сказал он, убирая нож. – Будь здоров, парень.
– Ты не развяжешь меня?! – удивился пленник.
– А зачем мне это?
– Я мог бы… поделиться с тобой авансом…
– Мне нет дела до денег. У нас с Волком старые счеты, поверь, и речь тут вовсе не о дугах идет. Прощай, парень. Может, еще когда‑нибудь свидимся.
– Будь ты проклят, – прошептал пленник едва слышно. – Будь проклят ты, и будь проклят Волк!
– Благодарю, – холодно сказал гарр и покинул конюшню. – Тебе желаю того же.
Когда он уходил прочь, минуя здание трактира, сзади раздался полный ненависти крик:
– Будь ты проклят!

Глава 3

Марк и Камнеглоты сидели в небольшой таверне на углу улицы Гончаров и Сапожников. После столь насыщенного дня можно было позволить себе немного расслабиться, хорошенько отужинать и опрокинуть кружку‑другую доброго эля.
Братья о чем‑то весело трещали, улыбались, хохотали, дружески хлопая друг дружку по плечу. Сыщик же, как всегда, размышлял.
Завтра следует отыскать Джо Проныру. Карманник ему должен, пусть посуетится, поищет информацию о парне с татуировкой.
Вдобавок надо перебираться в дом графа.
Марк был не в восторге от идеи жить рядом со стариком и его дочуркой, но иного выхода не было. Однако ему следовало во что бы то ни стало изучить книги Малкома, а забирать их граф строго‑настрого запретил.
И оставалось еще одно дельце… Очень неприятное…
Следовало сообщить матери Марты о смерти дочки.
Черт… Бойз не любил приносить клиентам подобные новости. Это ведь как пить дать – слезы, платки, причитания…
По долгу службы ему уже давно полагалось относиться к этому достаточно равнодушно, но как‑то не выходило. А он не любил давать волю чувствам, ведь чувства, как известно, убивают рациональность. Если сыщик видит труп маленькой девочки, он должен думать, из‑за чего наступила смерть и кто убийца, а не утирать слезы рукавом и горевать о смерти в столь юном возрасте.
Расчувствоваться можно только по завершении дела. Во время расследования ум должен оставаться холодным, а логика и интуиция обязаны стать основным оружием.
Тот, кто об этом забывает, слишком слабый сыщик, обреченный на провал.
По крайней мере, так считал Марк.
Надо забыть о любви… и, наверное, даже не о любви, а о глупом увлечении, которое скоро пройдет…
И вспомнить, кем была Марта – всего лишь официанткой из трактира «Пьяный шут» и…
…и шлюхой.
Марк сжал кружку в руке. На мгновение ему показалось, что та треснет и расколется, пиво зальет весь стол…
Но этого, конечно же, не случилось. Физической силой Бойз отнюдь не блистал.
И все же как сложно говорить о девушке своей мечты с позиции стороннего человека!
– О чем задумался, Марки? – вернул сыщика к действительности голос Молота.
Марк поспешно, будто стыдясь чувств, отодвинул кружку и спрятал руки под стол.
– Ни о чем.
– Да будет тебе! – фыркнул Боровик. – У тебя взгляд бы настолько отсутствующий, что я уже хотел послать за гробовых дел мастером.
– Хватит ерунду говорить, – поморщился Бойз. – О деле я задумался, о чем же еще?
– И чего придумалось? – с интересом спросил Молот.
– Ничего особенного. Кроме того, что завтра нам надо перебраться к графу.
– Это зачем еще? – удивился Боровик.
– Ну нужно ведь изучить эти книги. И чем быстрее я это сделаю, тем лучше. Для всех нас.
– Что ж… Ты тут главный, тебе и решать! – пожал плечами старший Камнеглот.
Марк кивнул.
Он – главный.
Раньше Бойз всегда работал один. Теперь у него есть два телохранителя. Два друга, два дворфа. Но теперь они не просто друзья.
Он нанял их.
Теперь защищать его – их обязанность.
Может, это и плохо. Марк мог просто попросить – и они наверняка согласились бы…
Но каждый должен получать за свою работу деньги. Тем более сыщик не мог обидеть своих друзей.
– Еще пива за этот столик! – крикнул Марк рыжей грудастой официантке.
Она как раз вовсю флиртовала с парочкой мускулистых парней, сидящих за соседним столом, и на слова Бойза отреагировала неохотно, всем своим видом показывая громилам, что ей вовсе не хочется уходить, но работа…
Пара косых взглядов на сыщика – парни явно хотели разобраться с дерзким сопляком, так невольно встрявшего в их беседу с дамой. Потом они посмотрели на братьев Камнеглотов…
И на этом косые взгляды закончились. Связываться с многократными чемпионами по кулачным боям не хотел никто.
Официантка обернулась быстро: не прошло и пяти минут, как на столик опустился кувшин с добрым ларским элем. Девушка оценивающим взглядом прошлась по Марку, презрительно фыркнула и вернулась к мускулистым верзилам. Те встретили ее радостными возгласами и свистом.
Похоже, впереди официантку ждала бурная ночь. Плотоядные взгляды парней, устремленные на девушку, подтверждали его догадку.
А ведь такой была и Марта. Заплатил Жлобу сколько надо – и кувыркайся хоть всю ночь напролет.
Она не может отказать. У нее нет на это права.
Интересно, что было бы, если бы Марта вздумала уйти из «Шута»?
Скорей всего, ничего.
Хью относился к своим девушкам, как к личной собственности. Как к вещам. Так вы относитесь к столу или табурету.
Захотели – сломали, захотели – починили.
Вот только жизнь, к сожалению, не починишь. Да и сломать можно всего один раз…
Впрочем, Марта сама выбрала, кем ей быть. А он так ни разу и не осмелился подойти, завести разговор.
И пусть теперь мозг кричит: «Это ничего бы не дало», – но сердце утверждает обратное.
В тот вечер Марк надрался, как свинья. Начал бродить по залу с кружкой, брататься со всеми подряд…
– Отдыхаете, ребятки? – спросил он, едва ворочая языком, и обнял тех самых верзил, приятелей рыжей.
Один из «приятелей» ударил его локтем в грудь, и Бойз, громко ахнув, рухнул на пол.
Парни вскочили, начали пинать сыщика. Но тут на авансцене появились Камнеглоты.
Долгой драки не вышло. Сначала Молот поломал одним парнем стол, а потом Боровик бросил второго через стойку, едва не зашибив несчастного корчмаря.
– Ты чего это, Марки? – склонился к лежащему на полу сыщику старший Камнеглот.
Бойз глупо улыбнулся.
– Хреново мне, братец, – ответил он. – Знал бы ты, как…
После этих слов Марка вырвало.
Как они добирались домой, он не помнил.

* * *

Утро выдалось на редкость гадким.
Когда Марк, с трудом разлепив глаза, попытался приподнять голову, ему показалось, будто кто‑то не слишком умный, хорошо размахнувшись, приложил его палицей в лоб.
– Ох, мать… – простонал сыщик, вновь опуская голову на подушку и закрывая глаза.
– Проснулся наконец? – услышал Бойз знакомый голос.
Кажется, это был Молот.
Боже, как голова‑то болит!..
– Что с тобой вчера случилось, а? Вроде бы воспитанный человек, неглупый – а так нажрался!
– Слушай… отвали… – взмолился Марк.
– Что такое? Головка болит? В горле пересохло?
– А… га…
– Так какого ж ты черта так пил, а?!
– Да ладно тебе, Молот, чего накинулся на парня? – встрял в разговор Боровик. – Ему плохо сейчас, не видишь, что ли? Подлечи лучше вначале, а потом уже доставай со своими вопросами!
– Правда твоя, – согласился старший Камнеглот. – Дай‑ка мне вон ту бутыль… Спасибо. На вот тебе, Марки, пей.
– Что… это? – прошептал Бойз, приоткрывая один глаз и тут же морщась от боли.
– Ты пей, пей.
Молот чуть приподнял сыщику голову и щедро влил в горло последнего из бутылки.
– Глотай!
Марк послушно проглотил… потом отпил еще… и еще…

* * *

К обеду Бойз отошел, и начались сборы.
Особых вещей у сыщика не было – только великое множество бумаг, кипами лежащих на столах, шкафах и на полках. Видимо, поэтому Марк прихватил лишь самые важные из них, а также пару рубашек и еще одни штаны.
Камнеглоты тоже взяли что‑то из одежды, а Боровик вдобавок подхватил под мышку любимую грушу и заявил, что без нее он никуда не пойдет. Сыщик не стал спорить: граф сам звал их к себе, пусть сам теперь и разбирается, куда эту грушу вешать.
Прохожие провожали их взглядами, мальчишки радостно вопили «Камнеглоты! Камнеглоты!» и бежали следом, покуда мамаши не окликали их – мол, нечего тебе делать на соседней улице, да и обед уже ждет.
Марка, к счастью, никто не узнавал… или, по крайней мере, делал вид, что не узнает. Ему совсем не улыбалось, чтобы весь город знал о его переезде в дом графа.
На входе в особняк Малкома их ждал старый знакомец – дворецкий Ломесьен.
– Мы к графу, открывай, – без лишних предисловий велел Боровик.
– Я…
– Открывай, тебе говорят!
– Но…
– Ты нас что, не узнал? Мы же только вчера у тебя были!
– Конечно, узнал! – пылко заверил Ломесьен. – Но…
– Ну тогда пропускай! Что ты за спектакль устроил?
– Хорошо, сейчас, сейчас… – Дворецкий поспешно отворил дверь и первым вошел внутрь.
– Следуйте за мной, господа! – позвал он друзей.
Едва Марк с Камнеглотами оказались внутри, сверху послышался знакомый голос:
– Ломесьен, кто‑то пришел?
– Да, госпожа Джулия. Это к вашему отцу… какие‑то… э‑э‑э…
– Люди, – услужливо подсказал Боровик.
– М‑да… именно так… – согласился дворецкий и поспешно ретировался в обеденный зал.
– Марк! – радостно воскликнула Джулия.
Она сбежала вниз по лестнице и остановилась только на последней ступеньке, смущенно склонив голову.
Бойз даже немного растерялся, не зная, что сказать. По идее, наверное, следовало улыбнуться и тоже воскликнуть: «Джулия!»
Но это, по мнению сыщика, выглядело бы весьма глупо.
Поэтому он просто сказал:
– Привет. Как дела?
– Хорошо… – ответила девушка тихо. – Только Антуан меня завтра на охоту зовет…
– Ну так здорово. Я бы и сам с удовольствием поохо… – Марк не договорил. Он внезапно понял, что ненароком угодил в ловушку.
– Правда? – просияла Джулия. – Тогда я скажу Антуану, что ты поедешь с нами.
– Он вряд ли обрадуется, – пробормотал Марк неуверенно.
– Ну так это же, напротив, хорошо! – воскликнула девушка и громко расхохоталась – видимо, представила, какое лицо будет у Антуана, когда он узнает «преприятную» новость.
– Ладно, сдаюсь, – поднял руки Бойз. – Еду с вами. Только охотник я неважнецкий, от меня больше вреда будет, чем пользы.
– Ничего, мы поможем! – неожиданно вклинился в разговор Молот.
– Вы тоже хотите поехать? – Марк удивленно посмотрел на старшего Камнеглота.
– Но мы ведь обещали сопровождать тебя повсюду, верно?
– М‑м‑м… да, но…
– Так что, если госпожа не против… – Молот почтенно кивнул Джулии.
– Нет, нет, конечно же, нет! Езжайте тоже, господа…
– Камнеглоты, госпожа. Я – Молот, а это – мой младший брат Боровик. Мы – друзья Марка и по совместительству – его телохранители.
– О, телохранители. Слушайте, а я где‑то слышала это имя – «Камнеглоты»!
– Неудивительно, госпожа, – пожал плечами Боровик. – Мы с братом – многократные…
– И единственные, – вставил Молот.
– Ну да, многократные и единственные чемпионы Сартона по кулачным боям.
– Ух ты! – восхитилась Джулия. – Никогда бы не подумала, что такие дружелюбные ребята могут кого‑то побить!
– Мы не бьем, госпожа, – покачал головой Молот.
– Мы – воспитываем, – подмигнул ей Боровик.
– Ну все ведь лучше, чем если бы наши противники просто слонялись по улицам и отбирали у более слабых горожан деньги там или иные ценные вещи.
– Вот‑вот.
– Веселые у тебя друзья, Марк, – рассмеялась девушка, выслушав краткую, но поучительную лекцию о пользе кулачных боев. – Ладно, не буду вас больше задерживать. Отец уже, наверное, заждался.
Она быстрым шагом преодолела расстояние до двери и обернулась только на самом пороге.
– Но не забывайте – завтра утром вы едете на охоту со мной.
– Конечно, не забудем. Как можно? – успокоил девушку Бойз.
Она снова улыбнулась и, подмигнув сыщику, вышла из дома.
– Симпатичная девушка, – заметил Молот.
– Ты как бы ни на что не намекаешь, да? – прищурился сыщик.
– Конечно, нет. Дворфы не любят говорить намеками. Правда, брат?
– А то!
Марк покачал головой и первым двинулся вверх по лестнице.

* * *

– Входите, входите! Я вас с самого утра жду, господин Бойз! – воскликнул Малком.
– Доброго дня, господин граф, – сказал Марк, едва переступив порог.
– Да какой уж добрый… Добрый будет тот, когда книга вновь окажется у меня. Пока же я очень волнуюсь за судьбу старинного рецепта.
– Не надо волноваться. По моему мнению, любую потерянную вещь можно отыскать, если приложить к поискам чуть больше усилий.
– Ваш настрой меня радует, – кивнул граф. – Так вы решили все же переехать или зашли сказать, что…
– Мы решили переехать, – перебил его Марк и улыбнулся.
– Впредь попрошу вас не перебивать меня, господин Бойз, – усмехнулся Малком. – Но на первый раз прощается, ибо я очень рад вашему решению. Принести вам книги из архива?
– Прежде всего мы бы хотели заселиться, – заметил сыщик с той же улыбкой.
– А Ломесьен вам еще не показывал ваши комнаты? – удивился граф.
Он выбежал из кабинета, перегнулся через перила и крикнул:
– Ломесьен!
Ответом ему была тишина.
– Проклятый дворецкий, – пробурчал Малком. – Где он вечно пропадает?
Вновь повернувшись к друзьям, граф сказал с виноватой улыбкой:
– В таком случае комнаты вам покажу я. Прошу за мной, господа.
Они спустились вниз.
– Вот они, господа. – Граф указал на две соседние двери, одна из которых находилась прямо под его кабинетом. – Вы можете расселиться, как вам вздумается. Если хотите – можете занять только одну, если хотите – обе. Внутри комнаты абсолютно одинаковые – в каждой стоит диван, широкая кровать, книжный шкаф и письменный стол.
– Отлично, – кивнул Марк. – Нас это вполне устроит.
– Просто замечательно! – обрадовался граф. – Тогда размещайтесь, а как устроитесь – поднимайтесь ко мне, снабжу вас всем необходимым для работы.
И, передав Бойзу ключи, Малком снова отправился наверх.
– Ну что? Как будем селиться? – поинтересовался Марк у Камнеглотов.
– А что тут думать? – удивился Молот. – Мы с Боровиком – в одну, ты – во вторую.
– Я так и думал, но…
– Ты чего‑то боишься, Марки?
Молот и не думал издеваться, но Бойз почему‑то обиделся.
– Вот еще! – фыркнул он и, бросив Боровику ключ, пошел к правой двери. – До скорой встречи!
Камнеглоты переглянулись, несколько удивленные поведением сыщика.
Марк же тем временем уже отворил дверь и, зайдя внутрь, первым делом бросил сумки на пол. Потом он прошел к дивану, плюхнулся на подушки и только тогда решил оглядеться.
Комнату граф действительно предоставил шикарную: огромный книжный шкаф стоял у стены, рядом находились обещанный письменный стол и стул с изогнутой спинкой. Диван находился как раз рядом со шкафом, широкая кровать – посреди комнаты, словно разделяя ее пополам.
Шторы из черной ткани были плотно сдвинуты, поэтому в комнате царил полумрак. Марк поднялся с дивана и подошел к окну.
За шторами было большое окно, через которое можно было наблюдать за происходящим в саду. К радости Бойза, имелась также решетка из толстых железных прутьев. Пролезть между ними не смог бы, наверное, и самый худой человек на свете – настолько близко прутья располагались друг к другу.
Значит, ночных гостей можно не опасаться.
С другой стороны, что мешает негодяям разбить окно и всадить в сыщика парочку‑другую арбалетных болтов?
Надо узнать у графа, будет ли кто‑то дежурить в саду – на случай, если прихвостням Хозяина вдруг придет в голову нарушить сон Марка.
Попробовав на крепость пару прутьев, сыщик немного успокоился и решил, что самое время заняться бумагами.
Он перенес сумку к столу и принялся аккуратно раскладывать на нем стопки исписанных листов. Пачку чистых Марк сунул в верхний ящик стола – чтобы всегда были под рукой.
Опустив перо в чернильницу, Бойз отошел на два шага и придирчиво оглядел свое новое рабочее место. Удовлетворенный результатом, он вновь уселся на диван и тяжело вздохнул.
Последние два дня выдались богатыми на события. Два раза его чуть не убили – три, если считать карету Джулии – один раз он напился и один раз чуть не умер от похмелья.
Помимо этого, ему удалось разузнать, что стало с Мартой, и отыскать труп странного незнакомца со змеей на запястье. Черт его знает, замешан ли последний во всей этой истории с книгой Малеро – в этом только предстоит разобраться.
В одном Бойз был уверен точно – обязательно надо узнать, кем был этот парень.
Марк размял шею и посмотрел на напольные часы, что стояли у противоположной стены прямо напротив шкафа.
Три часа. А в комнату он зашел минут десять назад.
Быстро управился, нечего сказать.
Камнеглоты, наверное, еще устраиваются.
Сыщик болезненно скривился.
Дьявол, и какого нужно было спрашивать, боится он или нет? Ясно, как день, что боится. Да и любой бы боялся – слишком уж часто за последние сутки он чувствовал опасную близость старухи с косой.
Тогда, в «Шуте», ему и вовсе показалось, что она стоит прямо за спиной с занесенной для удара косой.
Пренеприятное чувство, что и говорить.
Впрочем, обижаться на друга из‑за такой ерунды – тоже не дело. Он нанял братьев охранять его, и пока они прекрасно справляются с поставленной задачей. Все споры и обиды лучше оставить до более подходящего момента.
Например, до завершения дела с книгой.
В дверь постучали.
– Открыто! – крикнул Марк.
В комнату зашел Молот.
– Пошли, что ли? – спросил он. – Поговорим с графом…
– Пошли, – энергично кивнул сыщик, поднимаясь с дивана.
Заперев дверь, он последовал за братьями наверх.
Граф, как и прежде, сидел за столом, но теперь перед ним возвышались кипы книг разной толщины и веса. По сравнению с прошлым разом, их было в два раза больше.
– Я как следует порылся в своей библиотеке и нашел еще несколько томов, посвященных Малеро и его трафарету, – объяснил Малком, поймав на себе вопросительный взгляд сыщика.
– Впечатляет, – сказал Марк, подходя к столу.
– Я только прошу вас – найдите их поскорей. Очень боюсь, что негодяи могут опередить вас!
– Их?
– Ну, книгу и трафарет. Вы, господин Бойз, убеждали меня, что самое подходящее место для них – в подвалах Зрячих… но я решил поступить по‑другому.
– Как? – спросил Марк.
Заказчик, конечно, всегда прав, и это правило никто не отменял.
Но он, сыщик, должен быть в курсе происходящего.
Да и какое лучшее место мог найти граф? Более охраняемое и надежное, чем подвалы Зрячих? Такого не существует.
Или речь идет не совсем о месте ?
– Я хочу уничтожить и трафарет и книгу. Чтобы ни у кого больше не возникало соблазна прикоснуться к тайне магической стали.
– Разумное решение, – осторожно заметил Марк.
– Но вы не должны уничтожать их самостоятельно. Я вам, конечно, доверяю, – поспешно добавил Малком, – но хочу самолично сжечь два этих предмета.
– Что ж, договорились, – сказал Марк. – Так и поступим. А теперь, если вы не против, мы заберем книги и удалимся. Едва я что‑то найду, тут же сообщу вам.
– Конечно, конечно! – воскликнул граф. – Забирайте, ищите… Уверен, у вас все получится.
– Надеюсь.
Дворфы подхватили со стола несколько стопок, Марк догреб остальные книги и, кивнув графу, двинулся к выходу.
Когда он уже переступил порог, Малком окликнул его.
– Если вы не против, я хотел бы, чтобы вы отужинали с нами сегодня вечером.
– Да, неплохая идея, – согласился Бойз. – Спасибо.
– Тогда я пришлю за вами Ломесьена.
– Договорились.
На этом разговор и закончился. Граф вернулся к делам, а троица друзей отправилась вниз.
– Ну вот, – сказал Молот, когда они с братом разложили книги на столе у сыщика. – Если понадобится наша помощь, мы будем у себя.
– Хорошо, – кивнул Бойз, усаживаясь за стол.
Камнеглоты вышли, оставив Марка наедине с кипами старинных фолиантов.
Некоторое время он просто смотрел на четыре башенки, возвышающиеся на столе перед ним.
А потом вытащил из внутреннего кармана куртки очки, надел их и взял верхний том из ближней правой стопки.
Марк, несмотря на юный возраст, страдал дальнозоркостью.
Он открыл книгу и приступил к чтению.

* * *

На второй день о художнике все же вспомнили.
Хотя и в первый к нему приходил один из младших Зрячих – приносил воды и пару лепешек хлеба, – но тот визит можно было не считать. Сколько Джейсон ни просил стражника выпустить его на волю, все было тщетно: парень покивал, больше для вида, да так и ушел, ничего толком не объяснив.
Однако на следующий день, около полудня, замки вновь зашумели, заскрипели засовы, и в камеру вошел вчерашний паренек в сопровождении кирасира Зрячих. Последний был старше спутника лет на двадцать, имел аккуратно стриженную русую бороду и выглядел вполне уверенным в себе мужчиной, который не первый год занимается поимкой самых отъявленных головорезов Камрии.
Старший Зрячий смотрел на Джейсона вполне дружелюбно, отчего на душе у последнего сразу же стало легче.
– Добрый день, – вежливо поприветствовал гостей художник.
– Здорóво, – отозвался старший Зрячий. Младший стоял чуть ближе к двери и выглядел, как показалось Джейсону, несколько смущенным.
Он еще раз оглядел художника с ног до головы, потом вопросительно посмотрел на сопровождающего. Не дождавшись ответа, кирасир вновь повернулся к заключенному.
– Как ты сюда попал, сынок?
– Я не помню, – честно ответил Джейсон.
– Не помнишь? – удивился Зрячий.
– Именно так, уважаемый. Я был в трактире с моим другом, мы собирались ложиться спать, когда в коридоре послышался какой‑то шум. Я вышел посмотреть, что там происходит, и увидел человека в черных одеждах. Он стоял подле лежащего на полу мужчины и шарил по его карманам. Заметив меня, этот странный парень чертыхнулся и прыгнул ко мне. После он, видимо, огрел меня чем‑то по голове, а очнулся я уже здесь.
– Да? – Старший вновь бросил взгляд на младшего коллегу. – Интересно, очень интересно… А мне тут говорили, что вы обычный пьянчуга, которого в камеру посадили, чтобы не натворил чего.
– Пьянчуга? – удивился художник. – Я вообще редко пью и никогда не позволяю себе перебирать.
– Охотно верю, – кивнул Зрячий. – Кстати, не могли бы вы представиться?
– Меня зовут Джейсон Хант, я художник.
– Художник? Любопытно… Вы, я так понимаю, не из местных, коли остановились в трактире?
– Да, приезжий.
– Откуда будете?
Джейсон напрягся. Происходящее начинало походить на допрос.
– Из Зальсы. А что?
– Да так, просто, интересно. А ваш спутник – кто он.
– Его зовут Ларри. Он гоблин.
– Любопытно…
С каждой секундой Зрячий нравился Джейсону все меньше и меньше. Первое впечатление оказалось обманчивым; дружелюбие было напускным.
– Что в этом любопытного? – сухо поинтересовался художник.
– А то, что тем же вечером пропал хозяин трактира «Пьяный шут», господин Хью Лейт. И вы, господин Хант, являетесь главным подозреваемым.
– Вот даже как… – пробормотал Джейсон ошарашенно.
– Посудите сами: вы остановились в трактире вместе с вашим другом как раз в тот самый вечер. Потом вас встречают в компании неизвестного парня, который тащит вас на плече. Наш патруль забирает вас в камеру. Ваш друг, как выясняется, пропадает вместе с господином Хью – мы ищем господина…
– Ларри.
– Да, господина Ларри… но никак не можем найти.
– Не понимаю, каким боком я отношусь к пропаже этого самого господина Хью?
– А вы пораскиньте мозгами. Чем не версия: вы, скажем, оглушаете трактирщика, потом прикидываетесь пьяным, и вас забирает наш патруль. Тем временем, пока патруль занят доставкой вас в тюрьму, ваш друг гоблин исчезает, прихватив с собой господина Хью.
– По вашей версии выходит, что у нас еще как минимум два сообщника. Не представляю, как Ларри мог в одиночку «прихватить с собой» взрослого мужчину.
– Ну и что? Да хотя бы и весь десяток! Вы – главный подозреваемый, господин Хант, и пока ваша вина – или невиновность – не доказаны, вам придется находиться здесь, в этой камере.
– Но… как же так?! Я ведь говорю – меня оглушили!
– Ваших слов мало. Нужны свидетели, а их нет. Так что, на вашем месте я бы не спорил с законом, господин Хант, а просто молча ждал, когда вас оправдают… если вы, конечно, действительно невиновны. На этом наш разговор окончен, господин Хант.
С этими словами кирасир развернулся и пошел к выходу. Уже находясь в коридоре, он бросил через плечо:
– И помните: чистосердечное признание зачтется вам при вынесении приговора.
Младший Зрячий нырнул в коридор следом за кирасиром.
Дверь вновь закрылась, и Джейсон остался наедине со своим одиночеством.
Он опустился на нары и, прислонившись к стене, закрыл глаза.
Вот и повидались, большой город.
Похоже, ты не слишком рад незваным гостям.

* * *

Едва за окном стемнело, прибыл дворецкий, чтобы пригласить Марка на ужин.
Бойз как раз заканчивал с первой книгой. Ничего интересного о трафарете в ней не было, а вот о любопытном увлечении художника упоминалось.
Как выяснилось, Малеро относился к той категории мужчин, которых совершенно не интересуют женщины.
Луиджи предпочитал однополые связи. То есть, говоря проще, он был мужеложцем.
В книге конкретно упоминался всего один человек, с кем художник имел интрижку – некий паж Ганс Рутер – остальные остались безымянны. Впрочем, Марку было наплевать на то, как звали партнеров Луиджи. Поэтому он перевернул последнюю страницу, так и не отыскав там ничего интересного, и уже хотел отложить эту книгу да взять взамен другую из стопки, когда явился Ломесьен.
Приглашение на ужин оказалось очень своевременным. Марк и сам уже подумывал сделать небольшой перерыв в чтении, но не знал, чем себя занять.
А так горячее и второе вполне могут стать приятным времяпровождением, отличным от изучения старых книжек о давно умершем художнике.
Ломесьен проводил сыщика до самой столовой и даже любезно открыл дверь, пропуская Марка внутрь.
– Господин Бойз! – радостно воскликнул граф, салютуя парню ложкой. – Рад, что вы так скоро откликнулись на мое приглашение!
– Я как раз дочитал одну из книг и только потянулся за второй, когда явился ваш дворецкий, – объяснил Марк.
Он прошел мимо невозмутимо чавкающих братьев Камнеглотов и опустился на свободный стул против дочери графа.
– Я не знала, что вы носите очки! – ахнула Джулия.
– Мы же договорились на «ты», – попытался уйти от ответа Марк. Попутно он проклял свою забывчивость и упрятал проклятые очки в нагрудный карман рубашки.
– Нет, нет, зачем? Они очень тебе идут! – попросила девушка.
– Возможно, но от очков у меня болят глаза. Так что я предпочту ужинать без них.
– Зачем же ты их вообще надевал? – не поняла дочка графа.
– Дорогая, ну что ты в самом деле? – покачал головой Малком. – У господина Бойза, я уверен, нет особого желания общаться с тобой сейчас. Он хочет просто поужинать.
– Нет, нет, что вы, господин граф, – покачал головой Бойз. – Я совершенно не против беседы с вашей прекрасной дочерью.
– Что ж, ваше дело… – усмехнулся Малком и вернулся к трапезе.
– Так все же – зачем вам очки?
– Я страдаю дальнозоркостью, то есть вдаль вижу лучше, чем вблизи. Поэтому я надеваю очки только при чтении.
– Ах вот в чем дело! Ладно, извини, ты, наверное, и вправду проголодался, – махнула рукой девушка и сама взялась за вилку.
Дальше ужин проходил в полной тишине, и Бойз мог спокойно предаться любимому делу.
Размышлениям.
Итак, что же ему уже удалось узнать о великом художнике?
Луиджи Малеро, если верить первой книжке, был той еще мразью, иначе и не скажешь. Мужеложство, отрицание религии, корысть – вот неполный список грехов, за которые Церковь должна была три раза четвертовать и два раза сжечь его. Так бы и случилось, если бы в дело не вмешался тогдашний король.
В книге, вспомнилось Бойзу, говорилось также и о «загородном доме» Луиджи – художник жил на окраине леса, пока его не обнаружили святые отцы и не отвезли в столицу для суда.
После же чудесного помилования Малеро стал еще худшим человеком, чем был. Он превратился в животное, которое целыми днями только ело, пило и совокуплялось. Лишь редкие вечера Луджи посвящал творчеству, и именно тогда становилось понятно, как же он талантлив.
Очень часто почему‑то получается так, что гений оказывается дрянным человеком, вспыльчивым, агрессивным и абсолютно безнравственным.
Ирония судьбы, иначе и не скажешь: Малеро не верил в бога, но сам нес в себе божественную искру.
Несколько лет назад Марку доводилось читать биографию великого писателя прошлого – Жана Коллера, и его, тогда еще безусого юнца, весьма поразило, что автор сильных, умных исторических романов был гнусным пропойцей, которого чаще можно было увидеть лежащим на мостовой лицом вниз и громко храпящим. В один прекрасный зимний вечер Жан серьезно простудился и вскоре скончался от недуга.
Так бесславно закончилась жизнь одного из величайших писателей в истории.
Так закончилась жизнь обычного пьянчуги.
Но вернемся к Малеро…
О его смерти в книге говорилось совсем немного – вроде как он заснул и наутро не проснулся, а врачи так и не смогли определить причины скоропостижной кончины гения…
Но автор книги был уверен, что причиной стал яд.
«Многие догадывались, что Малеро был отравлен. Церковникам удалось добраться до художника – пусть спустя десять лет, но они бы ждали и двадцать, и полвека, и век. По мнению их, Луиджи был истинным Дьяволом, по мнению людей – всего лишь избалованным существом, что заботилось только об удовлетворении собственных интересов и потребностей. 
Однако плохое тоже забывается, а искусство – остается. Народ запомнил его, как величайшего художника из всех, кто жил когда‑то и живет сейчас. И как бы ни старалась Церковь очернить имя Малеро, оно навсегда останется во Всевидящем Оке на панцире Зрячего…» 
Книжкам свойственна некая велеречивость, но, отбросив шелуху, можно было добраться до зерен и сделать кое‑какие выводы.
Например, понять, как Церковь ненавидела Малеро.
На этом размышления о персоне Луиджи благополучно закончились, впрочем, как и ужин. Поблагодарив хозяина и попрощавшись с Джулией, Марк покинул столовую и отправился в свою комнату – чтобы приступить к изучению следующего тома.
Лег он за полночь, не осилив и половины очередной книги.
Марк собирался встретиться с Пронырой, но совершенно об этом забыл – упав на кровать, он мигом заснул.

* * *

Наутро его разбудил настойчивый стук в дверь.
– Кто там? – пробормотал Бойз сонно.
– Марк, это я, Джулия! Приводи себя в порядок и поехали!
Бойз с трудом перевернулся на спину и посмотрел в окно.
Солнце только‑только показалось из‑за горизонта. Было еще очень рано… а она уже требует, чтобы он собирался и ехал с ней!
– Я сейчас! – крикнул сыщик и с трудом сел.
Выспаться, конечно же, не удалось. Впрочем, когда вы засыпаете в час, а поднимаетесь около шести, это неудивительно.
Тем не менее Марк встал, умылся из плошки и даже причесался. Посмотрев на себя в зеркало, сыщик заключил, что выглядит он не так уж и плохо.
После Бойз принялся одеваться. Это заняло минут пятнадцать. Сложнее всего оказалось залезть в штаны – на это было потрачено не менее десяти минут.
Наконец, более‑менее проснувшись, Марк вышел из комнаты. Оделся он, как, по его мнению, подобало одеться охотнику: коричневая рубаха, коричневые же штаны, болотного цвета сапоги и серая куртка.
В прихожей его уже ждали Камнеглоты, Джулия и, конечно же, Антуан. Марк сразу почувствовал холодный взгляд баронского сынка, который, наверное, должен был обращать все живое в глыбы льда… но на сыщика это не произвело никакого впечатления. Он прошел через всю комнату, остановился в двух шагах от Антуана и протянул руку в знак приветствия:
– Доброе утро. Как спалось?
– Прекрасно, – сдержанно ответил парень. – А как вам?
– Не отказался бы вздремнуть еще часика два, – честно признался Марк.
– Ваше право, – равнодушно пожал плечами баронский отпрыск, но сыщик догадывался, какую радость испытывал его собеседник в тот момент. – Если вы так хотите спать, мы можем отправиться и без вас.
– Я дал слово, – возразил Бойз, – и просто обязан поехать с вами.
Антуан скрипнул зубами. Он, видимо, думал избавиться от «конкурента» быстро и легко… но не тут‑то было.
Марк про себя усмехнулся. Конкурент … Этот заносчивый парень думает, что у сыщика роман с Джулией, и оттого стремится при любом удобном случае зацепить Бойза. Что ж, вполне похвальное желание. Только вот сыщик явно превосходил Антуана умом, и все эти очень смешные  шутки Бюргера выглядели просто глупо на фоне острот Марка.
Хотя, конечно, среди других избалованных роскошью молодых людей Антуан определенно имел успех.
– Что ж, тогда прошу следовать за мной, – сказал баронский сынок и направился к двери.
– Имеете ли вы при себе оружие, господин Бойз? – бросил он через плечо. – Или мне придется поделиться моими запасами?
– Предпочту ваше, – сказал Марк. – Я, что греха таить, на охоте ни разу не был и потому нужного обмундирования не имею вовсе.
– Зачем же Джулия позвала вас тогда?
– Думаю, чтобы не заскучать в вашем обществе, господин Бюргер.
Антуан вздрогнул, но не остановился и даже не обернулся.
Сдержался. Хотя слова сыщика были для него равносильны пощечине.
Марк поймал на себе восхищенный взгляд Джулии. Девушка явно была в восторге от столь удачного выпада Бойза.
Они вышли во двор. На улице, за воротами, охотников ждал целый конный отряд. Марк насчитал десятерых. Трое держали на привязи собак, и у всех были за спиной арбалеты.
Пятерка лошадей в хвосте ждала ездоков.
– Прошу, господа, – сказал Антуан, взгромождаясь на спину прекрасного белого мерина. – Если господину Бойзу или его друзьям понадобится помощь, чтобы забраться в седло, я любезно выделю им человека в помощь.
– Спасибо, но мы и сами справимся, – ответил за всех Марк.
Бюргер‑младший хотел сказать что‑то еще, наверняка очень смешное и невероятно умное, но под мрачными взглядами Камнеглотов счел за лучшее промолчать.
Марк забрался в седло легко, а вот у Молота и Боровика это получилось с трудом. Дворфы вообще не слишком любят ездить верхом, что, учитывая их рост, совсем неудивительно.
Однако, после слов Антуана, о помощи просить Камнеглоты принципиально не стали. Пускай остальным пришлось их ждать, но дворфам было все равно – они‑то никуда не спешили.
Наконец телохранители Марка забрались‑таки в седла, и Бюргер‑младший выехал вперед. Оглядев свое «воинство», он сказал:
– Теперь, когда все готовы, мы отправляемся в Гарлейский лес. По прибытии, Джон, будь так любезен выдать господину Бойзу и его друзьям арбалеты и запас болтов.
Черноволосый мужичок лет сорока быстро кивнул:
– Да, господин.
– Тогда вперед, – скомандовал Антуан и первым устремился вверх по улице.

* * *

Утро Жагр привык начинать с чашки горячего трагского кофе.
Некоторые сыщики доверяли варить кофе своим слугам, но Жагр предпочитал делать это сам.
Кто‑то мог бы удивиться: «А как же еще? Ведь у него нет слуг!» На что гарр ответил бы очень просто: «Даже если бы и были – никогда!»
Он мог нанять себе двух, а то и трех и платить им вполне неплохое жалованье, но не видел в этом смысла. С самого детства Паттерсон привык все делать сам, потому что больше всего на свете не любил лень.
Ведь облениться очень легко: сначала за вас варят кофе, но вы еще ходите на кухню, чтобы выпить чашку. Потом кофе приносят прямо в постель, потому что вам лень идти на кухню…
Потом вам, скорее всего, станет лень пить кофе, а еще позже – лень жить.
К тому моменту вы уже порядком обрастете жирком, так, что каждое движение станет непосильно сложным, учитывая тот факт, что вы уже окончательно обленились.
Сыщик же, по мнению Жагра, должен быть энергичным и самостоятельным. Пусть заплывают жиром судьи, которые только сидят в залах, постукивают по столу молотком, требуя тишины, да выносят приговоры преступникам.
Но тот, кто ловит этих самых преступников, не может позволить себе подобной роскоши.
Так думал гарр, размешивая сахар серебряной ложечкой. Потом сыщик сел в мягкое кресло напротив камина и, отхлебнув из чашки, поставил ее на столик подле.
Вчерашний визит в «Пьяного шута» сделал дело еще более запутанным.
Пустующий трактир в самом центре города – как вам такое, а? Самый известный в городе трактир осенним вечером – закрыт ?
Такого на памяти Жагра еще не бывало.
Но главная странность даже не в этом. Удивительней, что внутри нет ни обслуги, ни официанток… нет даже самого хозяина! Лишь два оболтуса, Джеб и Барт, закапывают труп на конюшне…
Опять же – этот труп! Нет, гарр много слышал о «Пьяном шуте», о темных делах Хью, и само наличие тела его не удивляло.
Но вот кто такой таинственный Бойз? Зачем ему понадобилось осматривать этот труп?
Скорее всего, он преступник. Внаглую зайти в трактир, заставить вышибал выкапывать мертвеца… Зрячие, к примеру, на такое не способны. А уж о самых обычных горожанах и говорить нечего…
А что, вполне себе узнаваемая картина: один главный негодяй, этот Бойз, и два верных телохранителя – могучие дворфы – на случай, если одним разговором дело не ограничится. Все, согласно канонам.
И вроде бы стоит успокоиться, забыть о Бойзе, о мертвеце, о случившемся в конюшне и заняться поисками художника… но гарр не любил раньше, чем должно, ставить точку в предложении. Пусть пока будет запятая, этакая насечка, на память, а там уж разберемся, попозже.
Надо при случае спросить Ублюдка об этой троице. Если эти трое из его знакомых, обязательно что‑то узнает.
Ну а если нет, то это будет уже немного интересней.
Но вернемся к нашим баранам…
Узнать, на кого напал таинственный парень в черной накидке, Жагру не удалось. Как не удалось узнать и личность этого парня – с этим, правда, ему должен еще помочь Дас, так что, может, вскорости узнает.
Кофе остывал как‑то слишком уж быстро.
Или это гарр так много времени тратил на размышления?
Черт его знает…
Жагру почему‑то вспомнилось детство. Беспечное, оно проходило на болотах, среди родных и близких.
А потом… потом ему захотелось приключений.
И повезло ведь, что не загребли, подобно брату, в рабы. Повезло, что встретил того мужчину…
Джеймса.
Тот был настоящим фанатиком во всем, что касалось книг. Именно он научил Жагра читать и привил любовь к этому интересному и полезному занятию.
Благодаря Джеймсу у гарра родилась идея стать сыщиком и переехать в столицу в поисках лучшей жизни.
Болото – оно, пусть родное, но болото и есть. Скукота – изо дня в день одно и то же.
Город же сначала шокировал маленького Жагра. Город жил, город полнился множеством голосов, звуков и запахов. Он очаровывал и будто просил остаться, стать одним из этих людей, что спешат каждое утро по своим делам.
Но именно Джеймс тогда подсказал гарру, чем следует заниматься, чтобы жить безбедно и почетно. Может, насчет «безбедно» он чуток преувеличивал, но вот с «почетно» попал в точку.
Дело в том, что заниматься частным сыском официально Зрячие гарру не дали. В столице, как быстро понял, Жагр, нелюдей вообще старались как‑то оградить от нормальных  граждан.
Именно тогда в голову будущего сыщика пришла идея работать подпольно. Заказы брать только от таких же, как он сам, нелюдей – дворфов, гоблинов, гарров… даже троллей, если таковые каким‑то непостижимым образом вдруг появятся в столице.
Но – не от нормальных  граждан.
И стоило конторе открыться, как заказы посыпались один за другим. Жагр даже не предполагал, что в Сартоне так много нелюдей и что у них так много проблем.
Позже, со временем, он обзавелся знакомыми в Ордене, что позволило ему в особо щекотливых ситуациях стравливать Зрячих с преступниками вместо того, чтобы разбираться с последними лично.
А еще позже завелись приятели по ту сторону закона.
Дас Ублюдок, например.
В общем, устроился гарр совсем неплохо. Можно было работать и зарабатывать.
Хотя, конечно, игра в прятки успела порядком наскучить. Вдобавок Жагр был несколько тщеславен и считал, что уже раскрытые им дела могли бы принести ему чуть ли не мировую известность, если бы он действовал официально.
Если бы…
Как часто люди ссылаются на то, что было бы, если бы . Зачастую они скрывают за этими словами собственную некомпетентность и лень. Люди не берутся за сложное дело – потому что всегда легче рассуждать о том, что они могли бы  сделать все красиво и правильно, чем действительно взяться.
Паттерсон не был исключением. Правда, он по большей части держал в себе подобные мысли – можно сказать, мечтал.
И вправду ничего ведь плохого нет в том, чтобы посидеть у камина, покурить трубку и прикинуть, какой могла бы быть жизнь при определенном стечении обстоятельств.
Попробуйте – наверняка это подарит вам несколько приятных минут, если вы, конечно, не обделены фантазией.
Тем временем с кофе было покончено. Последние глотки давались тяжело – напиток уже остыл, а Жагр терпеть не мог холодный.
Но, перешагнув через себя, он все же допил, после чего вымыл чашку и поставил ее на полку, к другой посуде. Затем Паттерсон вернулся на прежнее место – севши в кресло, гарр стал обдумывать план дальнейших действий.
Стоило обратиться к Зрячим. Приятель гоблина вполне мог попасть к ним. Жив он или мертв – вопрос другой. В любом случае следует расспросить Мортимера о пропавшем художнике.
Мортимер Джонс был старшим сержантом, в распоряжении его находился взвод из восемнадцати юных Зрячих, еще не получивших право носить панцири. Он бил их на патрули и следил, чтобы стражники не филонили.
Джонс был хорошим руководителем, преданным короне, в то же время обладал большим сердцем и не раз прощал горожанам мелкие провинности. В верхах его недолюбливали, и потому выше старшего сержанта он так и не поднялся, но за неимением провинностей понизить и выгнать Мортимера из Ордена так и не смогли.
В то же время парни из его взвода души в Джонсе не чаяли – настолько чуток он был по отношению к ним. Мортимер руководил не стражниками, а людьми, и за каждым именем для него был в первую очередь человек со своей историей, а не «половина патруля», отчего‑то именуемая в списках «Смитом» или, скажем, «Бойкинсом».
В общем, Джонс был вполне славным малым. Именно поэтому Паттерсону удалось подружиться с ним.
К слову, Мортимер иногда захаживал в гости к сыщику, они пили кофе, порой – вино и беседовали о жизни. Иногда Джонс спрашивал у гарра совета, и они весь вечер обсуждали возможные варианты, но такое случалось редко. Чаще, конечно, помощь требовалась именно Жагру, и тогда уже он брел по ночному городу до самого здания Ордена, где и встречался с сержантом.
На карауле обычно стояли как раз парни Джонса, и внутрь сыщик попадал безо всякого труда.
Этим вечером следовало поступить точно так же.
А вот чем занять себя днем, гарр решительно не знал.
Поднявшись из уютного кресла, он подошел к окну.
Снаружи, как всегда, было спокойно. Кто‑то, возможно, удивился бы: как это, утро в столице – и спокойно?
Но гарр жил в Костях, где жизнь кипела ночью, а не днем. Обитатели этого квартала в светлое время суток предпочитали спать, пробуждались только ближе к вечеру, ибо, как говорится, добрые дела ночью не делаются.
А уж в добрых делах местных обвинить никто бы не решился.
Нет, разумеется, тут жили не только шулеры, воры да проститутки. Тот же гарр не относился ни к первым, ни ко вторым и тем более – упаси боже! – ни к третьим. Жагр лично был знаком с дворфом Нумом с улицы Шороха, у которого молот в кузне стучал с рассвета до заката. А ведь была еще премилая Элиза, что торговала цветами на углу Мейской и Праздной…
Но таких в квартале обитало очень и очень мало. И потому ничего удивительного в спокойной улице за окном не было.
Кстати, коль уж вспомнили о Нуме…
Может, стоит заглянуть к бородачу, узнать, как жизнь, расспросить о каких‑нибудь новинках?
Да, это решительно веселей, чем сидеть дома, дожидаясь вечера.
Гарр надел плащ, нахлобучил шляпу и, толкнув дверь, вышел наружу.
Погодка для середины осени была просто отменная. Солнце ярко светило вверху, легкий прохладный ветерок поскрипывал вывеской над дверью соседнего дома.
Паттерсон затворил дверь на ключ и, спрятав его обратно в карман, неспешным шагом двинулся вверх по улице Шороха.
Нет смысла описывать путь Жагра в кузню дворфа. Ничего интересного с ним все равно не случилось.
Как и следовало ожидать, в кузне полным ходом шла работа над очередным заказом. Нума в городе знали как отличного мастера и потому часто обращались с различными просьбами.
Он, в свою очередь, охотно брался за любую работу, имеющую отношение к молоту и наковальне, и выполнял ее в кратчайшие сроки. К слову, кузню он назвал так же просто и незатейливо – «Молот и наковальня».
Вдобавок на двери его висел как раз таки молот – миниатюрный и легкий.
Взяв его в руку, Жагр постучал.
Дворф отозвался не сразу. Гарр простучал минут пять, прежде чем внутри все стихло.
– Это кто? – спросили с той стороны двери без любого намека на вежливость.
– Это я, Жагр, – отозвался сыщик.
– А, Паттерсон! – радостно воскликнул хозяин и, отворив дверь, добродушно улыбнулся гарру. – Ну проходи, соседушка… Я тут как раз тружусь над одной штукой… тебе, думаю, интересно будет взглянуть.
Гарр снял шляпу и проследовал за Нумом в дом.
Они миновали прихожую, поднялись на второй этаж и вошли в просторную комнату с высоким потолком и печкой в углу. Рядом располагалась наковальня, стол со всевозможными железяками, кресло‑качалка у стены, пара грубосколоченных стульев и хлипкая кровать.
Жагру никогда раньше не приходилось видеть человека, который так увлекался любимым делом. Нум мог работать днем и ночью, спать ложился только если уж совсем не мог держаться на ногах – и то, чаще всего ограничивался не полноценным сном, а дремой в кресле.
– Присаживайся. – Дворф указал гарру на кресло, а сам пошел к столу. – Сейчас я тебе такую вещь покажу… Вот, гляди!
Это был медальон на цепочке. С виду – обычный кругляш с зеленым камнем в центре.
И что такого интересного нашел в нем кузнец?
– Что это? – спросил Паттерсон, вдоволь налюбовавшись.
– Сигнализатор, так его называл хозяин, – ответил дворф, положив медальон на стол. – Он реагирует на появление потусторонних сущностей, сиречь призраков, оборотней и зомби.
– В самом деле?
– Ну… Я‑то его не проверял еще, конечно! Но хозяин сказал, что так.
– И что ты с ним собираешься делать? Или, точнее, делаешь?
– А вот это уже интересней, – широко улыбнулся дворф.
Он взял со стола небольшой камешек бирюзового цвета.
– Это – самый настоящий камень души, Жагр. И в нем уже есть  душа.
Гарр тихо присвистнул.
Камень души – весьма опасная штука в руках умелого чародея. Не так страшно быть убитым – намного страшнее после смерти стать верной куклой волшебника, вынужденной являться по первому зову и защищать хозяина.
Опытные маги с легкостью прячут душу убитого в крохотный бирюзовый камень и распоряжаются ею, как хотят. Потом им достаточно позвать, и пленник камня, воин, лишенный плоти и крови, придет на помощь.
Справиться с призраком может только другой призрак. Иных способов борьбы с ними нет.
Как же славно, что призраки встречаются так редко!..
– И что ты хочешь сделать с этим камнем? – осторожно поинтересовался Жагр.
– Соединить с медальоном… точнее, с тем камнем, что в нем. Оправа, как ты понимаешь, никакого волшебства не хранит, – дворф усмехнулся. – Вот если бы его делал Луиджи Малеро…
– То есть… – Паттерсон пропустил последнее замечание мимо ушей.
– То есть я хочу, чтобы этот сигнализатор мог в случае опасности вызывать душу из камня, а потом загонять ее обратно. Как‑то вот так.
– Но как ты это сделаешь? Ты ведь не маг!
– О, ну настраивать его я, конечно, не собираюсь – в этом мне обещал помочь один маг из Гарфорда. Мне просто надо соединить их под определенным углом… ну ты же знаешь их магию, вся на геометрии!
– Да, знаю о ней чуток. А это, часом, не опасно?
– Нисколько. Главное, не разбить эти камушки, а то обошлись они мне совсем недешево.
– Погоди, ты их что, купил?
– Ну а как бы они иначе ко мне попали? – ухмыльнулся дворф.
– Я думал, это чей‑то заказ…
– Неудивительно. Вряд ли кто‑то предположил бы, что обычный кузнец из Костей может позволить себе две такие вещицы, – подмигнул гарру Нум. – Но, если все удастся, я планирую делать подобные штуки для продажи. Главное – понять принцип, а уж выковать я могу что угодно.
Это было не бахвальство, а правда: Жагр знал Нума как виртуоза кузнечного дела; мастеров, подобных ему, во всем королевстве и десятка б не набралось.
Однако гарр все же выразил сомнение:
– Но это ведь магическая штучка… Ты с такими раньше не работал…
– Отчего же? Приносили мне всякие обереги – от нечисти разной, от сглаза… Починял я их, и работали ведь! Чем эта сложней? Главное, говорю ж, принцип понять. Остальное – дело техники.
– Ну, ладно, тебе видней, – пожал плечами Жагр.
Признаться честно, сигнализатор его заинтересовал. А если учесть эту добавку в виде камня души…
Коль у Нума все получится, стоит прикупить себе такой амулет. Призрачный защитник, который приходит раньше, чем ты сам почувствуешь опасность, не об этом ли мечтает каждый?
С другой стороны, сигнализатор реагирует только на призраков, а они, как известно, встречаются не часто. Против же обычных людей амулет бессилен, то есть «призрачный дружок» не спасет вас от арбалетного болта в спину или сапожного ножа в бок.
Так что, если Нум справится и маг не подведет, стоит хорошенько все обдумать и тогда уж определиться с покупкой.
Пока же Жагр решил не загружать мозг подобными размышлениями.
До вечера лучше вообще ни о чем серьезном не думать. Нужно расслабиться… просто расслабиться…
Дальнейшая беседа Жагра и Нума вряд ли показалась бы кому‑то интересной. Они говорили о погоде, о короле, о Зрячих, о сортах пива…
Да мало ли тем для беседы могут найти два хороших приятеля?
Общение дробилось ударами молота о наковальню, но ни гарра, ни тем более самого кузнеца это нисколько не трогало.

* * *

Денек для конной прогулки по лесу Бюргер выбрал вполне удачный.
Марк редко бывал на природе, по долгу службы больше времени приходилось проводить в черте города. На охоте же он оказался и вовсе первый раз в жизни и совершенно не знал, чем себя занять.
Антуан велел разбить лагерь на небольшой полянке, а сам в сопровождении двух конных с собаками отправился вглубь. Видимо, тем самым он хотел показать Джулии, какой он храбрый и умелый охотник…
…вот только девушке было на это абсолютно наплевать.
Она вместе с Марком и дворфами расположилась у костра. Бойз все чаще ловил ее заинтересованные взгляды, от которых неопытному в амурных делах сыщику становилось немного не по себе.
Это вам не очередное дело раскрывать…
Смущенный, Марк старался отмалчиваться, больше слушал веселые байки Камнеглотов, лишь изредка вставляя свои реплики.
Джулия же, казалось, была само любопытство. Ей очень повезло встретить двух разговорчивых дворфов, которых хлебом не корми – дай что‑нибудь рассказать.
Так они и сидели до тех пор, пока в лагерь не вернулся Антуан с добычей. Ему со товарищи удалось подстрелить молодого оленя и тройку зайцев – улов не самый бедный, хотя мог бы быть и получше.
Однако Бюргер‑младший въезжал в лагерь, высоко задрав подбородок, будто он только что самолично расправился с парочкой драконов, притаившихся в ближайших кустах.
– Бик, займись, – бросил он, спрыгнув с коня и указав на тушки убитых зверей.
Слуга поклонился и, сняв животных с крупа хозяйской лошади, пошел к остальным охотникам. Второй слуга тем временем ухватил скакуна за уздцы и споро привязал к толстой ветке стоящего неподалеку вяза.
Антуан же широко улыбнулся и, поправив прическу, подошел к костру.
– Что‑то вы странно охотитесь, господин Бойз, – сказал баронский сынок, обращаясь, по всей видимости, к Марку.
– А, вы уже вернулись, господин Бюргер? А я гадаю, от кого так охотой запахло! – парировал сыщик.
– Запахло? – нахмурился Антуан.
Марк про себя отметил, что Бюргер‑младший, видимо, привык понимать только собственные шутки.
Впрочем, чего сыщик ожидал от этого молодого щеголя? Пройдут годы, он растолстеет от лени и яств и станет точной копией отца – с той лишь разницей, что около слова «Ум» в списке достоинств и недостатков у Антуана будет стоять прочерк.
– Ну, повеяло чем‑то таким… необычным… Я решил, что это чарующий аромат настоящей охоты… – принялся объяснять Марк.
– Прошу меня простить, господин Бойз, – с каменным выражением лица сказал Бюргер‑младший, – но вы говорите полную ерунду и бессмыслицу и тем смешите меня!
Услышав эти слова, Камнеглоты захохотали, да так дико, что Боровик упал на спину, попутно едва не разворошив костер сапогом, а Молот принялся бить кулаком по земле.
Джулия ограничилась улыбкой. Отсутствие бурной реакции, наверное, объяснялось тем, что Антуана она знала много дольше Марка и успела привыкнуть к его странному чувству юмора.
Сам же «виновник торжества», похоже, ничего не понял. Он недоуменно смотрел за тем, как извивается на траве Боровик, как куражится Молот…
– Что с вашими друзьями, господин Бойз? – наконец спросил баронский отпрыск.
– Видимо, Боровик рассказал брату очень смешной анекдот, – сказал Марк с улыбкой.
Эти слова породили новый приступ хохота.
Тем не менее черты лица Антуана смягчились, и он уже менее резко сказал:
– Что за анекдот?
Марку показалось, что Камнеглоты сейчас просто умрут.
– Я живот уже надорвал… – простонал Боровик и снова засмеялся.
Молот только мотнул головой и утер слезы.
– Я думаю, лучше их сейчас не трогать. – Марк и сам едва сдерживался, чтобы не рассмеяться.
– Ладно, хорошо, – неожиданно легко согласился Антуан. – Не будем. Джулия, могу ли я пригласить тебя на конную прогулку по лесу?
– Думаю, нет, – быстро ответила девушка и так же спешно добавила: – Я сильно замерзла и потому предпочту остаться у костра.
Бюргер долго смотрел в ее невинные глаза, потом перевел взгляд на костер, поднял голову и столь же долго наблюдал за непривычно жарким для октября солнцем.
– Ладно, – сказал он сухо. – Тогда я пойду, посмотрю, что там делают слу…
– Иди, иди, – перебила его Джулия.
Антуан замер с открытым ртом. Простоял он так, правда, недолго – не больше полминуты, затем резко развернулся и быстро зашагал к другим охотникам.
– По‑моему, он немного обиделся, – заметил Марк.
– Ну и черт с ним, – фыркнула Джулия.
Черт‑то, конечно, черт, да только Бойзу казалось, что их веселье еще аукнется ему в будущем. Джулии баронский сынок, конечно, ничего не сделает, а вот с сыщиком, возможно, он как‑нибудь да поговорит по душам.
Нельзя сказать, что Марк боялся этого разговора.
Его больше смущали последствия.
Ссора с семейством барона – это похоже на приговор.
А Марк не понаслышке знал, что следует за приговором.
Кара.

* * *

Жагр постучал как обычно – три раза.
Окошечко в двери открылось, и пара глаз уставилась на гарра.
– Вы кто? – спросил караульный.
– Я к старшему сержанту Джонсу.
– По какому вопросу?
Сыщика немного насторожило поведение стражника: подчиненные Мортимера обычно сразу узнавали гарра и без проволочек пускали внутрь.
Этот же парень вел себя настороженно.
– По личному.
– По личному – в свободное от работы время, – сказал неизвестный, и окошко закрылось.
Жагр стоял у входа, ошарашенно глядя на дверь.
Если лишние вопросы еще как‑то можно объяснить – ну, не узнали его сразу, решили перестраховаться, – то такое наглое поведение находилось просто за гранью понимания.
Что делать дальше? Постучать снова? Чтобы снова получить отказ?
Или уйти?
Гарр не был уверен, что видел караульного раньше, голоса его сыщик тоже не помнил. В любом, случае спрашивать, из какого он взвода, не стоило: лишнее любопытство еще никому не помогло, только навредило.
Паттерсон поправил воротник, шляпу и пошел прочь.
«Все смешалось в королевстве камрийском», – так, кажется, говорил классик?
Раскаты грома отвлекли сыщика от размышлений. Обратив взгляд к небу, гарр увидел, что над Сартоном собираются иссиня‑черные дождевые тучи.
Быть грозе.
Пожалуй, сегодняшний вечер он проведет дома, у камина, с чашкой горячего кофе.
Не самая плохая перспектива, но не предел мечтаний.
День прошел абсолютно впустую.
И кто знает, не станет ли в итоге это промедление роковым?..

* * *

Марк работал быстро.
Чрезвычайно быстро.
За следующий день он изучил семь книг и в двух нашел то, что и требовалось отыскать.
Найденная информация в обоих источниках по странной случайности оказалась абсолютно идентичной.
Сомнений не было: следовало отправляться в путь.
Если они действительно хотят опередить неизвестных воров, медлить не стоит.
Поэтому, едва перевернув последнюю страницу и убедившись, что ничего интересного в книге более нет, сыщик вскочил из‑за стола и опрометью бросился в кабинет графа.
– А, господин Бойз! – поприветствовал его Малком.
Они виделись за обедом, но так и не пообщались: Марк пришел к столу как раз в тот момент, когда граф уже покидал столовую.
– Что‑то случилось? – поинтересовался хозяин, продолжив писать.
– Да, господин граф. Я, кажется, знаю, где искать трафарет.
Перо замерло в руке Малкома. Он некоторое время просидел так, уставившись в исписанный лист, после чего поднял глаза и посмотрел на Марка.
– Это… это правда? – спросил граф дрожащим от волнения голосом.
– Да.
И Бойз рассказал все, что ему удалось узнать. Малком слушал, не перебивая. Когда же сыщик закончил, граф вскочил с кресла и воскликнул:
– Мой дорогой друг, да вы просто гений! Право, не знаю, как мог пропустить эти строчки… но, главное, что вы теперь их нашли! Отправляйтесь завтра же утром, господин Бойз, прошу вас! Дело не терпит отлагательств. Все расходы я, естественно, беру на себя.
– Благодарю вас, господин граф, – почтительно кивнул Марк. – Прошу вас только вот о чем: будьте так добры выделить нам карету с достойной охраной, чтобы она отвезла нас до границы.
– Все, что угодно. Если надо, я велю отправиться с вами и дальше!
– Нет, вот это уже будет лишним. Дальше мы отправимся втроем, тем более дворфы отлично знают эти места.
– Ну как хотите. Вам лучше знать, что потребуется в этом путешествии.
– Тогда я пойду, скажу братьям, чтобы готовились?
– Да, да, конечно. И, если встретите дорогой Ломесьена, направьте его ко мне, хорошо?
– Хорошо.
– Тогда удачи.
Марк покинул кабинет и, затворив за собой дверь, отправился вниз.
Похоже, ему наконец‑то удалось обойти – пусть всего на шаг или даже полшага, но обойти – таинственного Хозяина и его прихлебателей.
Дело осталось за малым…
Забрать трафарет.

* * *

Тем временем несчастный художник Джейсон все сидел в одиночной камере и размышлял о будущем.
Нет, он, конечно же, не относился к категории философов, которые мыслят о будущем вселенной или страны.
Художника больше интересовало его собственное, которое виделось туманным.
Пожилой Зрячий приходил еще раз – пытался вызнать, где приятель Джейсона спрятал хозяина трактира. Естественно, художник ничего ему не сказал – потому что не знал и даже не предполагал. Кирасир не поверил и пригрозил, что за ложь привесит Ханту годика три‑четыре.
Он не знал, что для Джейсона эти угрозы были пустым звуком.
Художники, писатели, да и вообще – творцы, не те, что рисуют за деньги или пишут оды во славу клиентов, а настоящие, искренние, – их частенько бросает из крайности в крайность. То они веселы, то тут же грустны. Или наоборот.
Джейсон же был абсолютно равнодушен. Он уже смирился с мыслью, что скоро его вздернут, или четвертуют, или обезглавят… или оставят сидеть здесь до самой смерти… Смирился с мыслью, что скоро умрет.
И равнодушие полностью овладело им. Зрячий мог сколь угодно долго угрожать ему лишними годами заключения – Хант оставался бы таким же вялым, даже если ему объявили бы о завтрашней казни.
Сейчас он сидел на нарах и пытался заглянуть вдаль.
Просто, от нечего делать.
Художник не искал путей к отступлению, лишь коротал время.
Так и проходило мгновение за мгновением, минута за минутой, а он не двигался – сидел на нарах и смотрел на дверь.
Он ничего не ждал.
Просто убивал время до следующего визита кирасира.

* * *

Следующий день ничем не отличался от предыдущего – Жагр снова наведался к Зрячим, снова получил от ворот поворот и снова не решился представиться и разузнать, что же такое происходит в замке Ордена.
Он снова сидел у камина и размышлял.
Возможно, кто‑то узнал о том, что Мортимер якшается с частным сыщиком, и доложил куда следует, а в верхах в связи с этим решили понизить Джонса или даже выгнать его.
Так что, вполне возможно, приятель гарра сейчас сидит дома и пытается решить, что делать дальше и как теперь зарабатывать на кусок хлеба.
Не мешает проверить это догадку и заглянуть к Джонсу в гости… но риск слишком велик. Зрячие вполне могли выставить наблюдателей и велеть им задерживать любого, кто сунется к дому Мортимера.
Вот это и смущало Паттерсона.
Во‑первых, у него не было лицензии. Частных сыщиков Зрячие не любили, но с теми, кто работал официально, ничего сделать было невозможно… А вот на гарре они вполне могли отыграться, а потом еще и упечь его в тюрьму лет эдак на пять – чтобы другим неповадно было.
Это, естественно, в планы сыщика не входило.
Поэтому он решил пока что обождать с визитом к Джонсу и попытаться вытянуть информацию из Даса.
А там, глядишь, и Мортимер не понадобится…
Он так ни разу и не вышел из дому, даже на крыльцо. Просидел весь день в любимом кресле, временами дремал, временами что‑то читал или листал подшивки старых дел.
Ублюдок должен был объявиться только назавтра.

* * *

Экипаж покидал город на рассвете, чтобы не привлекать лишнего внимания. Иначе любого горожанина весьма удивило бы конное сопровождение – вооруженные короткими мечами и арбалетами слуги числом шесть.
Пока же на улицах было тихо и безлюдно. Марк углядел пару зевак, но они, скорее всего, только что выбрались из канавы, где провели ночь после веселого гулянья в трактире – платья их были грязными, а лица хмурыми.
Убрав руку от шторы, Бойз залез в карман и извлек оттуда кружевной платок с вышитыми в углу буквами – «Д.М.».
Это был подарок Джулии.
«На удачу», как выразилась девушка.
Взгляд ее в тот момент выражал тревогу, поэтому Марк ободряюще улыбнулся и, спрятав платок в карман, поблагодарил наследницу графа за заботу. Затем сыщик пожал руку самому Джону Малкому и заверил, что обязательно вернется в Сартон с трафаретом Малеро.
На том проводы закончилось, и Марк следом за Камнеглотами скрылся в карете. Кучер – кстати, тот самый, что едва не переехал сыщика парой дней раньше, – щелкнул кнутом, и экипаж тронулся с места.
Бойз смотрел в окно на машущую Джулию и улыбающегося графа, покуда это не стало абсолютно невозможным. Камнеглоты все это время о чем‑то оживленно беседовали и временами смеялись.
Они уже подъезжали к северным воротам, когда карета резко затормозила – так резко, что Марк кубарем полетел с лавки прямо в объятия к дворфам.
Снаружи послышалась ругань – Бойз сразу узнал голос кучера.
Ему отвечал кто‑то, и этот голос также показался Марку знакомым.
Посему он спешно поднялся, отряхнулся и решительно распахнул дверь кареты.
Слух не подвел Марка: кучер ругался с госпожой Гарт, матерью покойной Марты.
Завидев сыщика, она воскликнула:
– Господин Бойз, вы ли это?!
– Приветствую вас, госпожа Гарт, – сказал Марк и, спрыгнув на мостовую, подошел к женщине вплотную, после чего прошептал:
– У меня для вас новости. Давайте чуть отойдем, прежде чем я продолжу.
И добавил, уже громче:
– Барри, подожди меня чуток, я мигом.
Кучер кивнул. Сыщик ему, судя по всему, сразу не понравился, но он не мог нарушить приказ графа и потому подчинялся Марку, хоть и с явной неохотой.
Тем временем госпожа Гарт и Бойз уже отошли на достаточное расстояние от кареты и остановились возле здания, принадлежащего некоему Вилли Понку, местному сапожнику.
– Ну что же там у вас, господин Бойз? – спросила Лиза. Ей явно не терпелось поскорее узнать, что за новости принес Марк.
– Дело закрыто, госпожа Гарт, – вздохнув, ответил Марк.
– Как закрыто? Вы нашли мою дочь?
– Да, нашел… Она… мертва. Мне… очень жаль. А теперь позвольте откланяться…
Бойз поспешил вернуться обратно в карету, дабы не видеть реакции госпожи Гарт на его слова. Она так и не окликнула его.
Экипаж снова тронулся с места.
Марк еще долго смотрел на одинокую сгорбленную фигуру, стоящую под вывеской в форме сапога.
Одинокую…
Какое верное слово…
Бойз задернул штору и, опустив голову, закрыл глаза.
Черт, черт, черт…
Как же глупо все получилось! И почему он не удосужился сообщить о смерти Марты раньше? Вчера, к примеру, вполне можно было это сделать…
А теперь…
Разве так поступают сыщики?
Ему захотелось остановить карету, вернуться, успокоить женщину… но он не нашел в себе сил это сделать.
Возможно, все было бы проще, если бы речь шла о другой Марте.
– Что‑то случилось, Марки? – поинтересовался Молот.
Сыщик открыл глаза, поднял голову и посмотрел на дворфа. Камнеглот выглядел обеспокоенным.
– В чем дело? – спросил он.
– Это – мать Марты. Я сказал ей, что ее дочь мертва, и вернулся в карету, не дожидаясь лишних вопросов…
– И что же? Что тебя так беспокоит?
– Но это… неправильно, Молот. Я – частный сыщик, взялся за этот заказ, и я обязан был сообщить заказчику о завершении дела, потом закрыть это дело… сообщить Зрячим о том, где находится тело убитой… Вместо этого я говорю два слова – и убегаю. И ничего не могу с собой поделать.
– Может, дело в этой самой… Марте? – неожиданно спросил Камнеглот.
Сыщик вздрогнул.
– С чего ты это взял? – хриплым от волнения голосом поинтересовался он.
– Это видно, Марки, – просто ответил Молот. – Я понял это еще во время твоего разговора с теми верзилами в «Пьяном шуте». Когда ты узнал о смерти Марты, ты побледнел. Сейчас, когда речь зашла об этой девушке, ты снова взволнован. Что вас связывало, Марки?
– Любовь, – ответил сыщик тихо.
– Любовь?
– Невзаимная любовь. Я любил ее, а она… даже не знала, как меня зовут.
– Вот оно что… – задумчиво протянул Молот.
Некоторое время они ехали молча, а потом старший Камнеглот сказал:
– Знаешь, Марки, один мудрый человек как‑то сказал о жизни очень мудро… Он сказал так: «Жизнь – она ведь не для того, чтобы подохнуть. Жизнь – чтобы жить. И не слушай тех, кто говорит, что все бесполезно. Ты все еще живешь, а значит, это уже не напрасно. Сжимай кулаки, так, чтобы аж костяшки побелели, и продолжай драться за каждый клочок этого проклятого счастья. Только так в этой жизни можно победить». И это – как раз твой случай, Марки. Надо не сидеть и ждать чего‑то, а сжимать кулаки и драться. Главное, не повтори своей ошибки в будущем… а о Марте забудь и обо всем, что с ней связано. Твоя жизнь все еще продолжается.
Марк молча кивнул и вновь уставился в окно.
На воротах путники долго не задержались: грамота за подписью и печатью графа тут же превратила обычно грубых и неприветливых стражников в самых любезных привратников на свете. Они пожелали экипажу счастливого пути, и карета покинула город.
Бойз, впрочем, на это никакого внимания не обращал. Он раздумывал над словами Молота.
Жизнь, чтобы жить.
Да, наверное, так и есть.
Если подумать, то ведь с Мартой его ничего и не связывало. Она действительно не знала, как его зовут, и никогда не обращала внимания на одинокого посетителя, сидящего за столиком у окна.
Нужно перевернуть эту страницу, начать все с чистого листа.
Пусть и сложно забыть о девушке своей мечты, но сделать это следует, ибо его жизнь действительно продолжается. Надо лишь учесть ошибки прошлого и не совершать их в будущем.
Как просто сказать и как сложно сделать…
Карета тряслась, подпрыгивала на ухабах; кучер кричал что‑то, щелкал кнутом; о чем‑то тихо беседовали дворфы.
Марк сжал кулаки.
Впереди ждет новое дело, и он должен сосредоточиться на нем. Старое завершено, убийцы найдены.
Мимолетом Бойз решил, что гонорара с госпожи Гарт не возьмет.
Это решение позволило чуть успокоить совесть, и тут же о себе во весь голос заявила усталость: слишком многое случилось с Марком за последние несколько дней.
Бойз и сам не заметил, как провалился в сон.

* * *

На Сартон угольного цвета покрывалом опустилась ночь.
Жагр Паттерсон быстро шагал по Портовому кварталу. Он направлялся к тому самому заброшенному дому, где тремя днями ранее встречался со своим осведомителем – Дасом Ублюдком.
В письме, что нашел гарр у двери конторы ранним утром, говорилось, что информацию, нужную сыщику, найти удалось, так что следует явиться к одиннадцати в известное обоим место с обещанным гонораром за труды.
Жагр взглянул на часы.
Без пяти одиннадцать. Он будет как раз вовремя.
Дас, как обычно, ждал у двери. Однако от гарра не укрылось, что Ублюдок чем‑то напуган.
Впрочем, он не придал этому особого значения: за встречу с частным сыщиком, читай – слугой закона, друзья карманника, такие же пройдохи, как и он сам, вполне могли угостить его ножом в живот.
– Вечер добрый, – быстро сказал Дас и, не дожидаясь ответа, скрылся внутри.
Жагр нырнул следом.
Ублюдок замер посреди комнаты. Он стоял к сыщику спиной и смотрел в одно из окон первого этажа.
– Ты написал, что нашел информацию, – сказал гарр, делая шаг по направлению к собеседнику.
– Стой! – неожиданно тонко взвизгнул Ублюдок.
Жагр замер.
– В чем дело? – полушепотом осведомился он.
– Они выследили меня, – ответил Дас еле слышно. – И им нужен ты.
– Кто – они?
– Зрячие.
Вот те раз…
Сказать, что Жагр был удивлен, значило сказать слишком мало.
С чего это Орден вдруг заинтересовался столь ничтожной личностью, как гарр? Возможно, интерес связан с лицензией?
– Они говорят, что ты – слишком любопытный малый. Судя по всему, в чем‑то перешел им дорогу…
– Я? Им?
Зрячие как‑то замешаны в пропаже художника?! Но как же так? Что это может значить?
Орден продался? Впервые за многие века существования?
«Слишком любопытный малый»…
– Я не знаю… не знаю, Жагр! Знаю только, что они ждут тебя снаружи. Стоит тебе выйти, и они тут же схватят тебя.
– Выходит, ты меня подставил? – нахмурился гарр.
– Нет! То есть… Поверь, я не мог иначе. Они пригрозили, что убьют меня… Я не хочу умирать, Жагр! Не хочу! И тебя подставлять не хочу… Там, в углу, под грудой хлама, есть люк, – неожиданно спокойно сказал карманник. – Пройди к нему осторожно, вдоль стенки, чтобы тебя не было видно через окно.
Гарр последовал совету Ублюдка. И верно – под обломками стульев, ржавыми канделябрами и ворохом грязной рваной одежды отыскался люк. Жагр потянул за кольцо и посмотрел в образовавшуюся щель.
– Куда ведет этот лаз? – спросил он.
– В городскую канализацию. Спускайся и ищи дверь с красной буквой «В» – она не заперта. За ней будет ход, ведущий прочь из города.
– И что мне делать там, вне Сартона?
– Прячься. Прячься, Жагр. Тебе нужно отлежаться на дне, подождать, пока Орден о тебе забудет.
Гарр кивнул и собирался уже начать спуск, когда Ублюдок сказал:
– Найди Марка Бойза. Зрячие спрашивали меня о нем. Он, похоже, тоже им чем‑то насолил.
Еще один кивок.
– Прощай, Дас.
– Прощай.
И снова этот Бойз, размышлял гарр, спускаясь. Кто он такой и какое отношение имеет к происходящему?
Тоже частный сыщик? Или же, напротив, преступник?
Надо обязательно узнать о нем… и встретиться.
В этом уравнении было слишком много неизвестных. Даже для Жагра Паттерсона.
Проклятый Орден смешал все карты.
Следует непременно узнать, чем же так заинтересовал их маленький гарр, который чуть‑чуть подрабатывает частным сыском.
С этими мыслями гарр продолжал идти в глубь городской канализации, по колено в грязной мутной воде.
К двери со странной буквой «В», за которой – свобода.
С Орденом он еще успеет поквитаться.
Как говорил его старый знакомый Джеймс: «Если ты не готов к бою, лучше отступи; тем самым ты усыпишь бдительность врага и, пока он спокойно почивает на лаврах, подготовишь ответный выпад. Это есть суть стратегии».
И такая стратегия была Жагру вполне по душе.

* * *

Снова лязгнули засовы, снова отворилась дверь, и в камеру вошел уже знакомый Ханту кирасир. На сей раз его сопровождали уже двое Зрячих.
– Доброе утро, – сказал пожилой кирасир с улыбкой.
Джейсон удостоил его лишь хмурым взглядом.
– Вы, как я понимаю, не слишком рады видеть меня? – продолжал Зрячий.
– Если вы не принесли добрых новостей, то нет, – буркнул художник.
– Почему же, принес, – усмехнулся кирасир. – Мы нашли вашего приятеля – гоблина Ларри.
– Что вы сказали? – переспросил Джейсон, подскочив на нарах.
– Мы нашли вашего приятеля Ларри, – послушно повторил Зрячий. – Не беспокойтесь, мои спутники отведут вас к нему.
Служители Ордена вышли из‑за спины своего предводителя и подошли к художнику.
– Не сопротивляйтесь, – предупредил один из них. – Мы не причиним вам зла.
– Вы правда отведете меня к нему? – спросил Джейсон с глупой улыбкой.
– Конечно, конечно, – заверил стражник, взяв Ханта за руку. – Пойдемте.
Напарник его схватил художника за вторую, и вдвоем они потащили Джейсона к выходу. Надо признать, особо он и не сопротивлялся – только шел чуть медленней конвоиров: ноги за последние дни отвыкли от ходьбы.
Старый кирасир провожал троицу задумчивым взглядом.
– Ну вот и славно, – сказал он, ни к кому не обращаясь, едва художник и стражники скрылись за углом. – Тремя меньше.
На радостях он весело цокнул языком и, закрыв дверь на засов, удалился из тюрьмы в верхние помещения.
Тремя меньше…
Надо обязательно сказать об этом Штырю.

* * *

Вверх по лестнице… Ступеньки, ступеньки, ступеньки…
Дверь… Один из конвоиров толкает ее…
Хант невольно зажмурился: солнечный свет резко ударил в глаза.
Они вышли в город. Люди с любопытством выглядывали из окон, указывали на Джейсона пальцами, о чем‑то шептались, кричали, улыбались, качали головами.
– А где Ларри? – спросил Хант.
– Сейчас увидишь, – пообещал стражник. – Мы почти пришли…
Прохожие, завидев процессию, останавливались, провожали ее заинтересованными взглядами. Иногда неуверенным шагом пускались следом за конвоем, стараясь притом держаться на почтительном расстоянии.
Люди – удивительно любопытные существа. Их желание узнать все, доселе не узнанное, нельзя побороть даже страхом.
К моменту, когда конвой наконец достиг главной площади, число любопытных выросло до доброй сотни. Люди перешептывались, не понимая, что происходит.
На главной площади собрался весь цвет Ордена Зрячих – перечисление имен могло затянуться на добрый час, посему глашатай сообщил зрителям только о самом главном человеке на грядущем «представлении»:
– Магистр Ордена Зрячих, Шерил Ллойд!
Магистр поднимался на авансцену медленно, степенно, будто каждый его шаг может проломить доски помоста. Сиреневый плащ шуршал за спиной этого коренастого седобородого мужчины; шрамы на лице говорили о славной карьере солдата, пробившегося к вершине с самых низов.
Но в его глазах было что‑то черное, что‑то отвращающее, пугающее того, кто рискнул в них заглянуть.
Внешне люди меняются с возрастом, меняются из‑за болезней, поражающих тело… Но тело не настолько подвержено деформациям, как душа.
Человек – не фигурка из глины, которую можно смять и заново вылепить новую. Убери лицо, изрежь его острыми лезвиями – но осанка, поступь выдаст.
Но вот то, что внутри… оно может коренным образом измениться.
Раньше в глазах Шерила был свет, чистый, белый свет.
Теперь же там царила тьма.
Люди меняются. Оболочка остается прежней, но человек перед вами уже совсем другой…
Толпа принялась оживленно перешептываться. Гомон продолжался до тех пор, пока магистр не поднял правую руку.
Постепенно шум стих, и все собравшиеся обратили взгляды к помосту.
– Что происходит? – шепотом спросил художник.
Один из конвоиров приложил палец к губам.
Шерил выждал еще несколько секунд, желая, видимо, удостовериться, что ни один звук не мешает ему, и только после этого начал говорить:
– Жители Сартона! Я рад видеть, что большинство вас собралось сегодня здесь…
Магистр лукавил. На действо пришли только жители Купеческого квартала; остальные даже не подозревали о происходящем.
С другой стороны, знати нет дела до черни. Истинными горожанами, по мнению первых, были только они сами, прекрасные и утонченные.
– Сегодня вы станете свидетелями очень важного события. На ваших глазах будут казнены государственные преступники, изменники короны, променявшие родную страну на горстку золотых.
– О ком это он? – испуганно спросил Джейсон.
И снова – палец к губам.
«Молчи. Слушай».
Хант вновь повернул голову к помосту.
– Я, как глава Ордена Зрячих, прошу вас сохранять бдительность, ибо пойманы еще не все участники заговора. Один из них до сих пор скрывается от нашего Ока – это Жагр Паттерсон, гарр, живущий в Костях. Некоторое время назад он покинул свой дом и теперь укрывается где‑то в городе, а возможно, и за его пределами. Тому, кто найдет его, обещано вознаграждение в размере ста золотых дугов.
Толпа разом ахнула.
Даже для знати подобная сумма была очень и очень внушительной. Каждый из собравшихся в мыслях уже представлял, как магистр Ллойд достает из ящика увесистый мешок и кладет его на стол.
Однако Шерил прекрасно понимал, что выделить Жагра из всех гарров, живущих в столице, обычному человеку не под силу – потому что они все на одно лицо, эти болотные твари.
Тут нужен острый глаз, умение подмечать малейшие детали, чего большинство людей на земле начисто лишены. Поэтому назначенная за поимку награда – не более чем один из способов поднять суматоху, шум.
Чтобы Паттерсон чувствовал давление, волновался, не мог здраво мыслить, суетился и этой суетой выдал себя.
Но это будет позже… Пока надо дать толпе зрелище.
– А теперь я прошу вывести осужденных.
Стражники подхватили художника и поволокли на помост. Он не сразу понял, что происходит, а когда понял, смог сказать только:
– Как же…
Сотни людей, собравшиеся в то утро на площади, смотрели на него. Сотни взглядов – гневных, презрительных, любопытных – следили за ним.
Любой настоящий творец мечтает, чтобы люди бесконечно долго наблюдали за его созданиями, неважно, скульптура то или картина.
Но их, творцов, искренне раздражает, когда внимание уделено лично им. Повышенный интерес к персоне смущает настоящих мастеров – если они действительно настоящие, а не пустые, затеявшие всю эту игру в искусство только ради славы.
Вот и Хант сейчас, смущенно опустив взгляд, мечтал, чтобы все эти люди забыли о нем и переключили внимание на что‑нибудь более интересное.
Справа послышались шаги, бормотание. Джейсон повернул голову.
На помосте становилось слишком людно. Четверка служителей Ордена тащила упирающихся «изменников» – гарра и гоблина.
– Ларри? – тихо спросил Хант, не веря глазам.
– Джейсон! – воскликнул гоблин радостно.
Однако улыбка его мигом испарилась.
Сложно оставаться веселым, когда за твоей спиной стоит палач.
– Сейчас вы станете свидетелями правосудия Камрии, – продолжил свою пламенную речь магистр Ордена. – Никто, замысливший восстать против короны, не уйдет безнаказанным.
Джейсон не удержался от смешка.
Правосудие? В чем же оно? Повесить трех невинных взамен настоящих негодяев – неужели в этом?
– Повесьте мерзавцев, – лаконично закончил Шерил и, резко развернувшись, устремился к ведущим вниз ступенькам.
Стражники подвели упирающихся «изменников» к виселицам. Художнику досталась крайняя справа. Ему надели петлю на шею и, связав руки и ноги, отошли чуть в сторону.
– Стало быть, прощаться пора? – с грустной улыбкой спросил Джейсон.
– Похоже на то… – вздохнул Ларри.
– Ты прости меня… не держи зла.
– За что?
– За то, что привез тебя сюда. Там бы ты хоть как‑то жил… а так…
– Нет, Джейсон, – покачал головой Ларри. – Петля той жизни получше будет…
Палач потянул за рычаг, и тремя живыми на площади стало меньше.
Где‑то в паутине улиц тоскливо завыл дворовый пес.

Часть вторая
Трафарет

Глава 1

Горы на севере… Их называли Небесными, потому что они были невероятно высоки; иные пики, словно копья, пронзали облака.
Однажды, давным‑давно, когда в северных землях Камрии начался великий мор, связанный с чумным поветрием, люди подались в горы. До сих пор никто не знает, почему они выбрали именно это направление, но поговаривали, будто тогдашний король запретил пускать беженцев в глубь страны – мало ли, принесут заразу?
Впрочем, теперь это уже неважно. Главное, что, поселившись в горах, беженцы решили отделиться от королевства.
Так появился Ларс – «страна вождей», как ее иногда называют в народе.
Когда камриец слышал слово «ларсец», он тут же представлял себе огромного варвара в меховой шубе и с громадным двуручным мечом. И этот образ полностью соответствовал действительности: в горах, расположенных к тому же на севере континента, было очень холодно, поэтому местным жителям приходилось носить теплые шубы, штаны, сапоги и варежки.
Ларсцы были гордым народом. Они не забыли о предках, не забыли, что корни их в Камрии… но помнили также и о том, что Камрия отказалась от них – тогда, когда они были на грани гибели.
Наверное, поэтому северяне так холодно относились к южным соседям. И если к ним вдруг заглядывали в гости камрийцы, ларсцы не выгоняли их прочь из страны, нет… но вели себя так, что приезжие очень скоро понимали – тут не рады чужеземцам.
Горцам хватило бы наглости и сумасбродства объявить соседям войну, если бы не торговля. Некоторые вещи просто невозможно добыть в горах. Суровый климат и прочие неудобства заставляли ларсцев торговать с южанами.
Их знаменитый эль, крепкий и очень вкусный, дико понравился камрийцам. В любой таверне вам за определенное число дугов всегда нальют кружечку холодного пенного, и вы, отхлебнув, согласитесь – оно того стоит.
Более того – вы вполне можете решить, что с вас взяли меньше, чем нужно.
Настолько хорош ларский эль.

* * *

– Что‑то мне… нехорошо… – пробормотал Боровик с кровати.
– Не нужно было нажираться, как свинья, – хмуро заметил Молот. – Как дальше ехать? Ты ведь не встанешь до завтра!
– Да я… что‑то… того…
– Поспи, – посоветовал Марк, снимая сапоги. – Что с тобой делать таким? Выспись прежде, сегодня не поедем, что уж.
– Спасибо… друзья… Простите… дурака…
– Спи! – в один голос воскликнули дворф и сыщик.
– Усе… хорошо… – пролепетал младший Камнеглот и закрыл глаза.
Спустя пару минуту он уже храпел и посвистывал.
– Угораздило же… – пробурчал Молот.
– Да ладно! – махнул рукой Марк. – С кем не бывает?
– Со мной не бывает.
– Да это ж настоящий эль, ларский! С него похмелье жуткое!
– Не защищай его, Марки. Он провинился.
– Да будет тебе, проспится, и поедем. День в принципе ничего не сыграет.
– Надеюсь…
Прошлым вечером друзья остановились на одиноком постоялом дворе «Горный козел», совсем рядом с границей. Этим утром они планировали нанять проводника, который сопровождал бы их в путешествии, и отправиться прямиком в столицу Ларса.
Но…
Где, как не на границе, можно найти настоящий ларский эль?
Боровик быстро втянулся – полночи бродил по залу с кружкой, напевая песню могучих рудокопов, а потом упал и захрапел. Молот и Марк с большим трудом затащили его в комнату и уложили на кровать.
Едва открыв глаза утром, Боровик помянул Мать‑Гору и застонал. Глупо было надеяться, что он отойдет хотя бы к обеду – слишком уж мощная это штука, ларский эль.
– Чем будем заниматься? – спросил Молот.
– Ну, для начала было бы неплохо позавтракать, – ответил сыщик. – А потом можно поинтересоваться у хозяина насчет проводника.
Старший Камнеглот кивнул, и они отправились в главный зал.

* * *

– Любезнейший! – окликнул Марк хозяина.
Тот повернул голову к ранним клиентам. Все утро он занимался подсчетом запасов: нужно было решить, чего еще заказать из города.
– Не могли бы вы подойти к нам? На минутку?
– Я немного занят…
– Всего на минуту! – повторил Бойз.
Корчмарь нехотя опустил перо в чернильницу и, вытерев руки о фартук, подошел к столику путешественников.
– Что случилось? – спросил он.
– Нам нужен проводник.
– Проводник?
– Мы едем в Ларс, и нам нужен человек, который поможет нам добраться до столицы.
Хозяин нахмурился. Он сам был ларсцем. Высокий, плечистый красавец… Время немного сгорбило его и подарило пивное брюшко, но он был все так же силен и горд, как и прежде.
И, как и всякий ларсец, к чужакам в родной стране корчмарь относился достаточно холодно, с плохо скрытой неприязнью.
– Зачем вам в Джугу? – спросил он.
– Мы не можем вам сказать. У нас личное дело к сатру.
Так был устроен Ларс. Десятки племен жили в деревнях. Селились в основном в пещерах, подчинялись выбранным вождям…
Но там, где четыре высочайших пика пронзали небо, находился Город Первых – Джуга. И раз в год вожди отправлялись туда на встречу с сатром – некоронованным королем Ларса.
Только он мог знать, где находилась гробница Хирба Могучего – великого воина, единственного человека, для которого Луиджи Малеро согласился сделать магический доспех.
Ему же художник, перед самой смертью, передал чудесный трафарет и велел хранить его вечно.
Поэтому‑то они и направлялись в Город Первых.
– Сатр абы кого не принимает, – заметил корчмарь.
– А мы не абы кто, любезный, – вклинился в разговор Молот.
Взгляды Камнеглота и хозяина постоялого двора встретились, и Марку почудилось, что он услышал металлический скрежет – будто два клинка ударились друг о друга.
Дворфы тоже ведь родом из Небесных гор. Только живут под  землей, а не на  земле, как люди.
Но и те и те – тверды, как горная порода. Уступить? Только сильнейшему.
– Поговорим, карла? – спросил корчмарь дерзко.
Ни один мускул не дрогнул на лице Молота. Боровик бы на его месте воскликнул: «Ты кого карлой назвал, а?!» – и бросился на обидчика с кулаками, прямо здесь, в зале корчмы.
Младший Камнеглот все‑таки слишком вспыльчив и горяч для обитателя Ларса.
Молот не в пример спокойней и уравновешенней. Хотя спокойней – не совсем верное слово.
Реакция старшего брата была подобна снежной лавине. Она не взрывалась резко – она шла долго, все набирала силу…
Корчмарь сейчас напоминал беднягу, которого лавина рисковала нагнать в самом низу – обретя в дороге поистине страшную мощь.
– Поговорим, – сказал Молот спокойно и, поднявшись, первым устремился к двери, ведущей наружу.
Хозяин хмыкнул, размял шею и, сплюнув на пол, последовал за дворфом.
Марк покачал головой.
Спустя пять минут дверь вновь открылась, и в зал влетел корчмарь. Он упал на пол да так и остался там лежать.
Следом за хозяином вошел Молот и, словно не обращая на бедолагу внимания, уселся на свое место.
– Нормально ты его приложил, – заметил Бойз.
– Кстати, не так уж, чтобы и очень. Просто он давно не тренировался, а я, как ты знаешь, практикуюсь постоянно, – подмигнул сыщику дворф.
– Да уж знаю, – усмехнулся сыщик. – Так что, подымем его?
– Сам встанет. Он же не камриец.
– А чем тебе вдруг не угодили камрийцы?
– Хлипкие вы по сравнению с ларсцами, – хмыкнул Молот. – Настоящий горец после хорошей взбучки только повеселеет, а вы плакать будете – то у вас болит, это…
Хозяин тихо застонал.
– Если хочешь унизить ларсца – протяни ему руку помощи. Северяне – очень гордый народ. Пожалуй, даже слишком.
Корчмарь перевернулся на спину, глубоко вздохнул и шумно выдохнул. Тихо ругнулся.
– Вот увидишь – он теперь совсем по‑другому будет к нам относиться, – заверил Молот.
Хозяин наконец сел. Мотнул головой.
– Ты где этому научился? – спросил он, не поворачиваясь.
– В Сартоне. Множество тренировок, множество боев.
– Никогда еще меня не вырубали с одного удара, – признался корчмарь. В голосе его появилось уважение, которого раньше не наблюдалось.
– Я только и делал последние пару лет, что дрался. Мы с братом – многократные чемпионы по кулачным боям.
– Так ты Камнеглот, что ли?! – ахнул корчмарь.
Марк удивленно посмотрел на дворфа: неужели о непобедимых братьях знают уже во всем королевстве?
Происходящее красноречиво свидетельствовало, что да.
– Именно так. Камнеглот. Старший брат, – ответил Молот. Он говорил просто, даже обыденно, без какой‑то лишней гордости, будто отвечая на вопрос: «Ты, случайно, не тот мужик, что живет в третьем доме на Ниточной улице?»
– С ума сойти. – Корчмарь, опираясь на стоящую рядом лавку, поднялся. – Кто бы мог подумать, что я когда‑нибудь встречусь с самим Молотом Камнеглотом! А тот, второй – это твой брат, да? Боровик?
– Он, он, – усмехнулся дворф.
– Да… Неожиданно… – покачал головой хозяин и, вытерев руку о фартук, протянул ее Молоту. – Хайн. Рад знакомству.
– Взаимно.
– Так вам еще нужен проводник? – спросил Хайн, выпуская ладонь дворфа.
– Да, очень, – обменявшись взглядами с Марком, кивнул старший Камнеглот.
– Тогда можете считать, что вы его нашли, – сказал корчмарь. – Никто не знает горы лучше меня, уж поверьте.
– Ты хочешь вести нас в горы? – удивился сыщик.
– Да. А в чем дело? – нахмурился корчмарь.
– Ни в чем, но… Как ты бросишь свой двор?
– Ну, у меня ведь есть пара хороших помощников, – усмехнулся Хайн. – До столицы – не больше пяти дней. Думаю, две‑три недели тут прекрасно обойдутся и без меня.
– И сколько ты бы хотел получить за хлопоты? – спросил Марк.
– Думаю, пятидесяти дугов вполне хватит. Ну и еда и питье.
Сыщик только покачал головой.
Он рассчитывал, что придется отдать как минимум сто. Судя по всему, им определенно везло.
– По рукам, – сказал Бойз вслух.
– Отлично. Когда отправляемся?
– Завтра утром, – ответил Молот.
– Здорово. Как раз успею все объяснить Джимми и Вилксу, чтобы без меня дело не стояло.
– Вот‑вот, займись, – посоветовал дворф. – А мы пока приведем в чувство Боровика.
Хозяин постоялого двора кивнул и убежал в кухню.
– Хороший парень, – заметил Камнеглот, когда корчмарь скрылся за дверь. – И удар неплохой. Настоящий ларсец.
– Мы можем ему доверять? – поинтересовался Марк.
– Как брату. Если ларсец дал слово, он даже за все золото мира его не нарушит. Поверь, я‑то уж знаю.
– Верю, – кивнул Бойз.
Он немного лукавил. Слова дворфа, конечно, несколько успокоили сыщика, но полностью доверять незнакомому человеку было, на взгляд Марка, непростительной беспечностью, которая могла стоить очень дорого.
Надо держать ухо востро и глаз не спускать с этого парня. Пусть докажет свою верность делом, тогда уже можно будет о чем‑то говорить.
Как сказывал папаня Марка – завоевать доверие трудно, а потерять легко. Так что корчмарю придется очень постараться, чтобы не разочаровать сыщика.
Они посидели еще чуток, успели побеседовать на самые разные темы, начиная с обсуждения погоды и заканчивая жарким спором по поводу экспорта дорогого трагского табака в Камрию, после чего решили немного прогуляться по окрестностям.
На улице было солнечно, но холодно. С крыши свисали большие и маленькие сосульки; окна пестрили замысловатыми узорами, а резкие порывы ветра понуждали оправлять ворот куртки.
Когда они покидали столицу, там была середина осени. Здесь же царила зима – столь нелюбимое Марком время года.
Впрочем, оно казалось не таким уж плохим, если наблюдать за ним через окно собственного дома, сидя у потрескивающего камина с кружкой горячего вина на столике рядом.
На улицу же выходить было, по его мнению, достаточно глупо.
Сложней всего, конечно, пересилить себя – заставить встать из уютного кресла, натянуть куртку, сапоги и отворить дверь, пуская внутрь противный холодный ветер. А потом идти, утопая по щиколотку в снегу, чтобы допросить предполагаемого свидетеля, который на деле таковым вовсе не является.
Но сейчас Марка не слишком раздражала погода. Трудно сказать, чем это было обусловлено – может, тем, что вокруг были необжитые земли, без многочисленных домов‑коробок со всевозможными вывесками, приглашающими заглянуть внутрь.
Впереди были горы, к ним вела широкая дорога, а по обеим сторонам от стези простиралась заснеженная степь.
Странное ощущение свободы.
Марк, что греха таить, не слишком любил находиться среди множества людей, спешащих по своим невероятно важным делам. Он не посещал шумные вечера, на балы его попросту не приглашали, а если бы и приглашали, он все равно бы на них не приезжал.
Сыщик любил побыть в одиночестве, наедине со своими мыслями.
Временами он, конечно, чувствовал острую потребность в общении и тогда приглашал к себе единственных друзей – Камнеглотов. С ними всегда было легко и весело, с ними он забывал о всех проблемах и неурядицах.
Чемпионы кулачных боев и в то же время – обладатели невероятного чувства юмора.
Однако дворфы, разумеется, не задерживались у него дома подолгу. Посидев пару‑тройку часов возле камина, чуть‑чуть опьянев, они убирались восвояси, оставляя Марка в одиночестве. Бойз проводил остаток вечера в компании полупустой бутылки вина, а после, допив его, отправлялся ко сну.
Такая жизнь была сыщику по вкусу, и он бы с удовольствием покинул Сартон да жил бы в небольшой деревушке милях в пятидесяти от столицы, если бы мог бросить свою работу.
Но он не мог – по двум причинам.
Первая – банальная – деньги. К сожалению или к счастью, человек не может существовать в этом мире без них – ему нужно одеваться, питаться и иметь крышу над головой. А в деревнях нужды в частных сыщиках нет – Ордену вполне по силам отправить туда двух‑трех Зрячих, и этого вполне хватит для поддержания порядка в небольшом селе с числом жителей под сто человек.
Ничего же иного Марк не умел – да и, признаться, ничему не хотел учиться.
Вот это‑то и было второй причиной, по которой Бойз не мог бросить свою работу – сыщик ее любил.
Возможно, потом, когда он насытится расследованиями, сборами улик и погонями, домик в деревне станет явью…
Пока же все мысли его – о поиске загадочного трафарета.
И он приложит все усилия, чтобы разобраться и с этим делом.
Молот стоял у края дороги и смотрел вверх. По небу плыли облака самых причудливых форм – одно чем‑то напоминало сидящего на камне дворфа с трубкой в зубах, другое больше походило на косматого тролля, хмуро глядящего на землю.
Перечислять можно было до бесконечности.
– Красиво, не правда ли? – спросил старший Камнеглот, когда Марк подошел к нему и стал рядом.
– Да, – согласился сыщик.
– В городе не слишком часто смотришь на небо, верно?
– Есть такое дело, – не стал спорить Бойз.
– Когда мы с Боровиком еще жили в горах и были совсем маленькими, мы обожали следить за облаками. Бывало, спорили, на что похоже одно, на что другое… Золотые были времена.
– А я никогда не любил смотреть на небо. Не знаю почему, но до этого момента даже не задумывался, что облака могут быть на что‑то похожи и так красивы.
– Все оттого, что ты слишком увлечен работой, Марк, – покачал головой Молот. – Нет в тебе ни капли романтики. А ведь иногда надо доверять не только разуму, но и сердцу.
И снова, как и тогда, после встречи с госпожой Гарт и последующего разговора с дворфом, Бойз не нашел, что ответить.
Да, он всегда полагался только на разум. Даже любовь, которую породило сердце, он пытался анализировать, взвешивал все «за» и «против»…
Наверное, поэтому и проиграл.
Надо больше доверять сердцу…
– Я постараюсь, Молот, – с трудом выдавил Бойз.
– Постарайся, – кивнул дворф. – Возможно, это поможет тебе почувствовать жизнь, а не оценивать ее.
Они стояли у склона еще с час. Спорили о форме облаков, улыбались, смеялись…
Марку показалось, что он наконец‑то прожил тот кусок детства, который самолично вырвал из своей жизни. Кусок, связанный со снежно‑белыми облаками в чистом голубом небе.

* * *

Нет большой нужды детально описывать сборы и путь друзей к столице Ларса.
Скажем только, что никто в том пути не пострадал, и в Джугу Марк, Камнеглоты и их проводник Хайн добрались целыми и невредимыми через пять дней после того, как покинули постоялый двор.
Столица северного королевства по сравнению с Сартоном показалась Бойзу провинциальным городком: площадью Джуга была едва ли не меньше одного Купеческого квартала, а по уровню шума уступала, наверное, и Костям в светлое время суток.
Словом, здесь бы Марк с удовольствием остался навечно.
Но сейчас он приехал не дом себе подбирать, а искать трафарет Луиджи.
И, значит, все другие мысли – долой.
– Ну вот мы и пришли, – сказал довольный Хайн. – Город Первых, Джуга, перед вами!
– Она все такая же, как и раньше, – сказал Боровик. – Спокойная, тихая…
– Куда теперь? – спросил Марк.
– Предлагаю прежде всего остановиться в каком‑нибудь трактире, – сказал Хайн. – А дальше вы сами решайте, что и куда. Я, как и договаривались, вас сюда привел, я же отсюда и выведу, когда понадобится.
– Тогда пойдемте в трактир, – решил Бойз, и проводник, кивнув, зашагал к большому двухэтажному зданию футах в двухстах от их временной стоянки.
Здание имело вывеску «Последний приют». Судя по всему, на путника, идущего издалека, это должно было произвести определенное впечатление.
Слово «последний» вообще очень даже здорово воздействует на людей. Почему‑то за последнее они бьются особенно яростно.
Путешественники, однако, ни за что биться не собирались – неспешным шагом они преодолели расстояние до трактира и вошли внутрь.
Питейное заведение до их появления полнилось разговорами, песнями, но со скрипом петель шум резко стих. Посетители, все как один уставились на Марка со товарищи.
Во взглядах их не было тепла и дружелюбия – только лишь подозрение и недоумение.
– Два дворфа, один ларсец и, судя по всему, камриец, – констатировал рыжебородый мужичок, сидящий за длинным столом посреди зала. – Чем обязаны?
– Где хозяин? – вместо ответа задал свой вопрос Молот.
– Ты никак вежливости не обучен? – подивился мужичок. Был он плечист и высок ростом, как практически все в этом трактире.
– Где хозяин? – упрямо повторил старший Камнеглот.
– Да он, похоже, туг на ухо, – заметил кто‑то.
– Или на ум, – хмыкнул бородач, поднимаясь и перешагивая через лавку. – Ну ничего, и не таких учили.
Улыбка Молота легко усмирила бы любого в Сартоне, но здесь, по всей видимости, Камнеглотов в лицо не знали.
За это самое незнание хамоватый бородач и поплатился: дворф хлестким ударом отправил его на пол.
– Ого! – сказал кто‑то.
Остальные поддержали его единогласным «О!».
– Может, теперь мне кто‑то подскажет, где хозяин? – спросил Молот как ни в чем не бывало.
Несколько десятков пальцев указали на пухлого мужичка, который только‑только вошел в зал из кухни. Столь повышенное внимание слегка обескуражило его, и потому он замер на пороге, в недоумении оглядываясь по сторонам.
– В чем дело‑то? – пробормотал толстячок, растерянно теребя край фартука.
– Нам нужно две комнаты, – ответствовал старший Камнеглот. При этом он демонстративно разминал кулаки – для пущего эффекта.
– У нас как раз есть… парочка… – промямлил хозяин, неотрывно глядя на дворфа. Размером каждый кулак Молота не уступал голове трактирщика, и это внушало последнему дикий страх.
– И что по деньгам?
– М‑м‑м… Два серебряных за ночь. За каждую из комнат! – поспешно добавил толстячок.
Молот обернулся к Марку:
– Что скажешь? Подходит нам такой вариант?
– Думаю, что вполне, – кивнул Бойз.
– Что ж, тогда показывай, – велел старший Камнеглот, вновь поворачиваясь к хозяину.
– Пойдемте, пойдемте, – быстро закивал трактирщик и первым устремился вверх по лестнице.
Комнаты оказались вполне неплохими – большие, просторные, с высокими потолками и окнами на полстены, из которых прекрасно можно было любоваться двором трактира. Обстановка в обеих комнатах, однако, не отличалась особой роскошью: в углу стояла массивная лохань, под самым окном располагались две большие кровати, рядом были стол и пара жестких стульев.
Хотя, собственно, что вы еще ожидаете увидеть в трактире – пару кресел‑качалок и огромный камин?
Жить можно – и ладно, и хватит. Роскошь совершенно ни к чему.
– Нам подходит, – сказал Марк, когда они осмотрели вторую комнату.
– Вот и хорошо, – обрадовался трактирщик. – Вот и здорово! Вот вам ключики, этот – от первой, а вот этот – от второй. Приятного отдыха, размещайтесь и спускайтесь в зал к ужину!
За сим толстячок счел за лучшее поспешно откланяться и отправиться вниз – к более предсказуемым посетителям, чем два дворфа, ларсец и камриец.
– Как поделимся? – спросил Боровик у брата.
– Думаю, вы с Хайном пойдете в ту, а мы с Марки останемся в этой, – поразмыслив, решил Молот.
Младший Камнеглот не стал спорить, ларсец тоже промолчал, и они отбыли в свои апартаменты, прихватив часть поклажи.
– Что же теперь? – спросил Молот, усаживаясь на одну из кроватей.
– Первым делом, мне кажется, следует пробиться к сатру. Вторгаться в гробницу Хирба без его ведома – слишком опасно и нагло, да и потом мы не знаем, где именно она находится.
– Ну с сатром‑то понятно, – кивнул дворф. – Знать бы еще, как к нему пробиться… ну, думаю, на месте все ясно будет. Разберемся. Прямо утром завтрашним и пойдем. Пока же предлагаю чуток вздремнуть, поужинать, а после – основательно выспаться.
Марк согласился с другом.
А так как до утра ничего интересного с Камнеглотами, сыщиком и Хайном более не происходило, оставим их и вернемся покуда к нашему беглецу – Жагру…

* * *

Последние две недели плащ заменял ему одеяло, а шляпу он и вовсе предпочел спрятать в дупло первого попавшегося на дороге дуба.
Последние две недели Жагр обитал в лесу.
Орден до него, слава богу, так и не добрался, однако и сыщик не продвинулся в своем деле ни на дюйм, и это его порядком раздражало.
За прошедшие дни он так и не сумел узнать ничего ни о Марке Бойзе, собрате по несчастью, ни о художнике – судьба которого, впрочем, казалась незавидной.
Что стало с братом и гоблином, Жагр вовсе старался не думать. Зрячие наверняка уже нашли их и в лучшем случае отправили в тюрьму до поры до времени.
А может, уже и повесили.
Кто знает, на что сейчас способен Орден? Кто вообще мог предположить, что Зрячие пойдут на предательство?
Или, может, они действуют как раз по наставлению Старого Ишака? К примеру, художник – государственный преступник. Кем бы в таком случае сам Жагр счел себя, так заинтересованного в судьбе этого преступника?
Его сообщником. А даже если это и неверно, какая разница – одним сыщиком больше, одним меньше… Ко всему, Орден их никогда не любил и стремился отвесить смачного пинка попавшему в переплет сыщику, едва только появлялась возможность это сделать.
Как все сложно…
В любом случае, вне зависимости от того, верен ли Орден королю или продался, сейчас для Жагра – он враг номер один. Враг, которого можно купить поспешным отступлением, а потом разнести в пух и прах, собрав достойную «армию».
Триумфальное возвращение в Сартон пока откладывалось, но Паттерсон умел ждать, если это было нужно.
Нужно найти Марка, Марка Бойза! Жагр совершенно не предполагал, что он может узнать от этого неожиданного персонажа, но догадывался, что незнакомцу по силам пролить свет на некоторые вещи.
По крайней мере, гарр в это верил.
Но одним вечером судьба подбросила ему довольно неожиданный сюрприз, совершенно не связанный с Бойзом.
Он лежал на траве и жевал травинку, когда на дороге послышался шум – словно большая повозка, запряженная лошадьми, ехала по стезе на север.
Гарр мигом насторожился: кому это пришло в голову покидать город на ночь глядя? Купцы, будь у них в охране хоть два взвода лучших наемников во всем королевстве, не рискнули б ехать так поздно – дождались бы утра и в путь отправились уже тогда.
Так кто же такой глупый или смелый?
Паттерсон вскочил и прильнул к стволу толстого вяза, что, по счастью, рос совсем рядом. Голоса и скрип телеги неминуемо приближались, и Жагр, переборов страх, выглянул на дорогу.
В телеге ехали люди числом пять. Четверо – как на подбор: здоровенные, бритые налысо мужики, хмуро осматривающиеся по сторонам.
А вот пятый… с пятым было намного интересней.
Жагр узнал его прежде только по уникальной трости, но не поверил глазам. Однако когда телега приблизилась еще на десяток футов, последние сомнения отпали – это был его старый знакомец Джеймс, тот самый, что привез гарра в город и посоветовал заняться частным сыском.
Джеймс, Джеймс… Как бы твой мудрый совет пригодился пару недель тому назад!
Телега подъезжала все ближе, ближе…
Жагр чувствовал, что шанс пообщаться с Джеймсом упускать нельзя – мужчина был одним из тех людей, которым гарр мог доверить любые тайны. Однако Паттерсон сильно сомневался, что спутники Джеймса так уж обрадуются встрече с сыщиком.
Ко всему неясно, друзья ли это или конвоиры? Может, знакомец Жагра в плену?
Не слишком верится, но возможно все, так что лучше не рисковать лишний раз.
– Эй, Кваг, попридержи коней, здесь на ночь станем! – велел один из бритоголовых вознице.
Слова эти немного удивили Жагра – только ведь из города выехали, что посреди леса привал устраивать? Но это уже была не его головная боль…
В то же время известие о стоянке чрезвычайно обрадовало гарра: под покровом ночи можно попробовать пробраться к Джеймсу и освободить, если тот в плену… ну, или хотя бы просто побеседовать с ним.
Пока же нужно оставаться незамеченным и в то же время глаз не спускать с повозки и ее «пассажиров».
Тихо, крадучись, Жагр преодолел расстояние до ближайших кустов и, спрятавшись за ними, принялся ждать.
Часы он оставил в кармане плаща и потому мог только гадать, сколько же времени просидел так, в полусотне шагов от лагеря бритоголовых. Впрочем, ожидание всегда томительно, особенно когда речь идет о скорой встрече со старым другом. Тогда и минута равна часу, а час – целой вечности.
Несколько таких вечностей минуло как раз совсем недавно: сидящий у костра головорез с арбалетом, судя по всему, часовой, клевал носом уже давно, но заснул только сейчас. Выждав некоторое время, Жагр выбрался из кустов и медленно пошел к огню.
По счастью, Джеймс постелил себе отдельно от остальных, в некотором отдалении от общей стоянки, словно догадывался, что ночью его посетит старый знакомец. Это успокоило Жагра: вряд ли пленному позволили бы что‑то подобное.
Миновав храпящего у костра часового, гарр приблизился к мужчине и, наклонившись к самому уху последнего, прошептал:
– Проснитесь, господин Джеймс, но не шумите, прошу вас.
– Сколько лет, сколько зим, Жагр, – моментально отреагировал мужчина. Он говорил чуть громче, чем гарр, но так, чтобы его слышал лишь собеседник. – Я уж и не думал, что встречу тебя вновь.
– Я тоже не думал, – сказал Паттерсон, усаживаясь на траву рядом. – И уж тем более не ждал, что с вами будут такие странные… м‑м‑м… господа.
– И я о том не помышлял, – вздохнул Джеймс. – Но судьба, друг мой, распорядилась иначе. Теперь они мои провожатые до ларской границы и обратно, как бы скучно мне с ними ни было.
– До ларской? – нахмурился Жагр. – И зачем вам туда?
– Этого, друг мой, я тебе сказать не могу. Поверь, лучше знать меньше да спать крепче. Я бы и сам так хотел… эх…
Гарр кивнул.
– Лучше скажи мне вот что: чем ты насолил Ордену, что тебя ищут по всему Сартону вот уже две недели?
– Вы и об этом знаете? – удивился Жагр.
– Да уж конечно! В городе о тебе иначе, как о государственном преступнике, и не говорят. Так чего же случилось?
– Я всего лишь сыщик, господин Джеймс, вы же знаете!.. Это был очередной мой заказ – требовалось найти одного приезжего художника…
– Знаем, знаем, что за художник… Его повесили, ровнехонько неделю тому, вместе с гоблином и гарром. Глашатай долго зачитывал обвинительный приговор, сама же экзекуция, естественно, не заняла времени вовсе. Раз – и нет человека.
«Вместе с гоблином и гарром »… Значит, они все же нашли его брата!
Услышанное огорчило и разозлило Паттерсона. Лучше бы его схватили и вздернули Зрячие. А так в петле оказался ни в чем не повинный Хаст…
Прости, братец.
Все эти размышления заняли не более секунды. Вслух же Паттерсон сказал:
– М‑да… Значит, провалил я дело…
– Не просто провалил, Жагр. Ты усугубил его. Мало, что не нашел художника, но еще и сам вляпался, прости уж, в такое дерьмо, что хоть вешайся рядом с этими бедолагами! Путь в город для тебя закрыт, и, похоже, надолго. Вдобавок если ты не отыщешься в Сартоне, искать будут по всему королевству – вот и нарасследовал, наискался художников да скульпторов…
– Это все здорово, господин Джеймс, – холодно сказал Жагр, убедившись, что собеседник закончил свою пламенную речь, – но это мне прекрасно известно. Скажите лучше, не знаете ли вы некоего Марка Бойза?
Некоторое время мужчина молчал. Паттерсон уже отчаялся ждать ответа, когда Джеймс впервые за все это время повернул голову к собеседнику и спросил:
– Зачем же вам понадобился Марк Бойз?
– Причин я, простите, тоже не стану называть. Скажем так – у меня к этому человеку есть дело личного характера. А что?
– А то, мой друг, что лучше бы вам держаться от него подальше. Если вы не знакомы с Бойзом, лучше избегайте встречи с ним; если знали его – забудьте. Он принесет вам одни несчастья.
– Но, господин Джеймс, хотя бы расскажите мне о нем! – взмолился Жагр. – Поверьте, мне жизненно необходимо узнать о нем, узнать, кто он, откуда… Расскажите!
И снова мужчина взял паузу, в течение которой он буравил гарра взглядом, словно пытаясь сквозь него рассмотреть стоящую позади ель.
– Ну что ж… – со вздохом молвил Джеймс наконец. – Если ты действительно хочешь, друг мой, то так тому и быть… Марк Бойз, молодой человек лет двадцати, высокий, кареглазый брюнет, занимается частным сыском. Контора его находится в Сартоне на улице… м‑м‑м… нет, к сожалению, сейчас не вспомню, на какой, но на одной из главных. Откуда Марк взялся в Сартоне? Не могу знать. Я ответил на все твои вопросы?
– Не совсем, господин Джеймс. Я хотел бы также узнать, почему вы сказали, будто этот самый Марк принесет мне одни несчастья?
– Послушай, Жагр, – сказал Джеймс. – Есть на свете вещи, которые слишком сложны даже для такого неглупого гарра, как ты. Вот почему я не стану отвечать на твой последний вопрос. А сейчас, прости, но я собираюсь как следует выспаться – впереди ждет долгая дорога.
– Что ж, ладно, – пожал плечами гарр, поднимаясь. – Как хотите, господин Джеймс. Но Марка я все же найду – и, возможно, что было сложно для меня одного, для двух светлых голов окажется легкой задачкой на логику. Прощайте.
Произнеся эти слова, Паттерсон сорвался с места и побежал в глубь леса.
Джеймс ничего не сказал, не окликнул гарра. Наверное, действительно заснул.
Впрочем, Жагр ждал чего‑то подобного. Он больше не хотел общения – теперь он размышлял над услышанным.
Художник, значит, мертв. Не дождались гарра, раньше повесили… Что ж, их можно понять: демонстративная казнь одного «изменника» должна усыпить бдительность обычных людей… да и короля в том числе…
Спите спокойно – Орден следит, Орден бдит…
Для чего все это, почему и зачем, Жагр пока не знал. Но собирался в самое ближайшее время разобраться.
Главное – не попасться в ловушку, не попасться Зрячим. Иначе выбраться оттуда можно будет и не мечтать.
И – нужно добраться до Марка!
Теперь, после разговора с Джеймсом, Паттерсон не сомневался, что Бойзу известно что‑то очень важное…
Интересно, а как так получилось, что Орден до сих пор не нашел Марка? Или его тоже нет в городе?
Тогда где он?
Нет, ему все же жизненно необходим свой человек в Сартоне – неприметный, не выделяющийся из толпы, серый обыватель, который может легко сунуть нос куда угодно и не вызвать при этом подозрений со стороны окружающих.
Жагру нужен был Дас.
И он решил рискнуть.
Шанс встретить Ублюдка – один на миллион, шанс попасться – девяносто девять из ста.
Но иначе просто не получится. Планировать тут бесполезно, даже невозможно.
Жагр направлялся ко входу в канализацию.
Он хотел вернуться обратно, в тот заброшенный дом.
Вдруг Дас решит заглянуть туда этой или следующей ночью?
Конечно, Зрячие наверняка отыскали спрятанный под ворохом тряпья люк, возможно, они даже облазили канализацию сверху донизу… Возможно, он даже встретит там, внизу, кого‑то из Ордена или наткнется на стражников, что дежурят в том доме – на случай, если Жагр решит вернуться тем же путем, которым и ушел.
Но, пока это только возможно , рискнуть стоит.

* * *

Как и следовало ожидать, гарр заблудился – не настолько хорошо он за первое свое путешествие успел выучить канализацию Сартона. Нет, дверь с буквой «В» он нашел, а вот отыскать люк оказалось задачей поистине невыполнимой.
В очередном ответвлении Жагр и вовсе едва не стал жертвой какой‑то мерзкой субстанции – более всего она напоминала медузу, только была раза в два побольше.
До этого Паттерсону довольно редко приходилось слышать о подобных монстрах, поэтому он слегка испугался поначалу. Но субстанция оказалась слишком слабым противником даже для маленького гарра: покружив вокруг его ноги и так и эдак, она в расстроенных чувствах удалилась.
Кажется, таких тварей именовали «ватерами». Они становились опасными только на третьем году жизни, когда в диаметре достигали четырех футов. Более мелкие, к счастью, и размерами были поменьше, и пугливостью отличались чрезмерной.
Ватеру, встреченному Жагром, судя по всему, было и вовсе несколько месяцев.
Так что сыщику еще повезло… хотя, не заплутай он, встречи могло не быть вовсе.
С такими мыслями Паттерсон побрел дальше, по бесконечному лабиринту тоннелей, в надежде наконец отыскать заветную лестницу, которая вывела бы его наверх.
И ему это все же удалось – спустя еще два часа. Сначала он не поверил своим глазам, потом побежал, смеясь, к лестнице, обнял ее, как родную, прижался грудью.
Черт возьми, как же много ходов в этом подземелье!
Восторг быстро растворился в окружающей обстановке – где‑то рядом, всего десятью‑пятнадцатью футами выше могла ожидать опасность, так что следовало быть в меру сосредоточенным и готовым к любому повороту дела.
Мысленно пожелав себе удачи, Жагр полез вверх по лестнице, осторожно переставляя ноги со ступеньки на ступеньку.
Наконец он уперся головой в люк и замер – прислушался.
Ничего. Либо комната пуста, либо Зрячие разучились дышать.
Сыщик толкнул крышку люка. Она поддалась с трудом – мало того, что сама была железной, так еще и всякий хлам сверху лежал.
Но все же поддалась.
Жагр осторожно заглянул в образовавшуюся щель. Вроде бы никого…
Надо выбираться.
Паттерсон поднажал изо всех сил…
…Дом был пуст. Гарр поднялся на второй этаж, обошел весь первый и заглянул в подвал – никого, ни Зрячих, ни Даса.
Что делать теперь? Выбираться в город?
Ну да, и, встретив первый же патруль, отправиться в тюрьму.
Возвращаться обратно – тоже смысла мало. В лесу от него толку совсем нет, а сидеть без дела сыщику уже порядком надоело.
Значит, следует подождать – вдруг Дас заглянет сюда через часок‑другой… или завтра… или через день…
Хотя столько гарр ждать не может – в лесу он питался ягодами, травами, а где найти еду в этом старом, заброшенном доме?
В общем, утром, если Дас так и не объявится, надо идти обратно. Потом еще будет возможность вернуться – следующим вечером.
Усевшись на гору тряпья, лицом к входной двери, Жагр принялся ждать.

* * *

– Куда? – не слишком вежливо осведомился стражник.
Напарник его буравил взглядом Марка – судя по всему, он, как и всякий уважающий себя ларсец, на дух не переносил камрийцев.
Стоит сказать что‑то не то – и его пика пронзит тебя насквозь.
Достаточно неприятно думать об этом, но таковы правила игры, и ничего тут не поделаешь.
– Давай лучше я, – пришел на выручку Молот и, отодвинув сыщика за спину, подошел к дверям вплотную.
– Вы никак глупые, да? – спросил стражник. – Я спросил – куда?
– К сатру.
– К сатру? Это еще зачем?
– А это не твоего ума дело, – грубо ответил дворф.
– Ошибаешься, карла, – прошипел страж. – Как раз таки моего. Так что, если хочешь пройти, потрудись объяснить, что тебе нужно от великого.
Молот скрипнул зубами. Он мог бы легко вырвать хаму язык и отвесить пару подзатыльников в воспитательных целях, но не имел права на такую роскошь.
– Цели наши – тайна для обычных ларсцев… друг. Но могу тебе сказать одно – это важно как для Камрии, так и для Ларса. Поэтому, уж прости, но я требую  пропустить нас внутрь.
– Требуешь? Да кто ты такой? – ухмыльнулся страж.
Судя по всему, он получал от этой игры в «главного» не сравнимое ни с чем удовольствие.
– Я – ларсец, – заявил Молот невозмутимо. – Так что, будь умным, не вынуждай меня и моего брата применять силу. От этого, поверь, не будет лучше ни тебе, ни мне.
– Ты, никак, угрожать мне вздумал, карла? – прищурился говорун.
Молчун тут же нахмурился и перехватил древко копья, как бы показывая – он готов к любому повороту и сомневаться не станет.
Боровик положил руку на плечо брата, чувствуя, что тот вот‑вот сорвется.
Это было довольно неожиданно: обычно Молот успокаивал младшего.
– Тише, брат, – прошептал Боровик еле слышно. – Нам с ними драться не с руки. Лучше рассказать…
– Мы не можем рассказать это им ! – прошипел старший Камнеглот.
– Мы скажем не все, – заверил дворф и, подняв голову, молвил: – Наше дело связано с Хирбом Могучим.
– С великим Хирбом? – искренне удивился говорун. – Но при чем тут камриец?!
– Он знает нечто очень важное, то, чего не знает никто в Ларсе, кроме, возможно, великого сатра. Поэтому, если великий узнает, что вы так долго держали нас снаружи, я думаю, он очень расстроится…
– Не надо нас пугать, – не слишком уверенно сказал говорун.
Как бы сильно ни хотелось ему показать свою важность, но игры в героев порой становятся слишком опасными.
Теперь он уже сомневался: а стоило ли так нагло вести себя с этой странной троицей? Что, если сатр и вправду разозлится?
– Но ладно уж, проходите, – быстро пробурчал говорун, убирая пику в сторону.
Его напарник скривился, но – хоть и с показной неохотой – тоже убрал оружие.
– Благодарим, – сказал Боровик и толкнул двери.
Створки разошлись, впуская путешественников внутрь. Молот чуть задержался на ступеньках и, наклонившись к уху говоруна, прошептал:
– Почаще оглядывайся по сторонам, малыш. А то мало ли что придет в голову одному очень сердитому карле?
Парень побледнел, а дворф, довольный произведенным эффектом, спокойно скрылся внутри.

* * *

– Постойте, постойте! – воскликнул рыжебородый мужчина, преграждая троице дорогу.
– В чем дело? – нахмурился Молот.
– Куда вы направляетесь, уважаемые?
– К сатру.
– Но… сейчас великий принимает у себя совет вождей Ларса и…
– Наше дело не терпит отлагательств, – сказал Марк.
Рыжебородый одарил его презрительным взглядом.
– Какие такие неотложные дела могут быть у камрийца ?
– Дела, которые в равной степени относятся как к Камрии, так и к Ларсу, – холодно ответствовал Бойз.
Его чрезвычайно раздражало отношение ларсцев к южным соседям, но виду он старался не подавать. Разве что совсем чуть‑чуть…
Как говорится, чувствуй себя как дома, но не забывай, что ты в гостях.
– Какие мы серьезные, – хмыкнул бородач. – А что, если великий не сочтет эти дела важными для Ларса? Что ты будешь делать?
– Уберусь восвояси, – просто ответил Марк. – Я хочу предложить помощь. Если ее отвергнут, навязываться не буду, но и вы тогда не вините «проклятых камрийцев» в равнодушии.
Бородач некоторое время переваривал услышанное, после чего неохотно отошел в сторону и пробормотал:
– Что ж, идите тогда… Не стану задерживать…
Бойз даже не посмотрел в его сторону.
В конце коридора находилась огромная двустворчатая дверь, за которой, судя по всему, был зал совета. Разумеется, и здесь друзьям попытались помешать.
– Куда вы, куда?! – удивленно воскликнул рослый и плечистый мужичок лет сорока – похоже, это был дворецкий. – Великий сатр принимает у себя…
– Мы знаем, – перебил его Молот. – Тем лучше.
– Что значит – лучше? – опешил мужичок. – Я просто не могу впустить вас…
– Сколько вопросов… – вздохнул Боровик. – И все – одни и те же.
– Мы уже устали повторять – дело государственной важности, – вторил ему Молот. – Если бы оно не было настолько важным, мы бы не сунулись во дворец, смекаешь?
– Да… но…
– Что?
– Я должен испросить разрешения…
– Ну так займись.
Дворецкий кивнул и, приоткрыв дверь, шмыгнул внутрь.
Ожидание продлилось недолго: не более минуты прошло, прежде чем мужичок выглянул наружу и кивнул:
– Великий дозволяет. Входите!
Друзья переглянулись.
– Что же, вперед? – спросил Молот у сыщика.
Марк кивнул и, распахнув двери, первым шагнул внутрь.
В зале Щита, как именовали его горожане, мгновенно воцарилась тишина. Удар створок о стены гулким эхом отозвался от сводчатого потолка.
Десятки взглядов впились в троицу путешественников.
Примерно так ученые смотрят на неожиданный результат последнего эксперимента. Они не знают, что это, но догадываются, что это  имеет к ним какое‑то отношение.
И надо же было попасть в Джугу во время ежегодного съезда! Теперь придется говорить не только с сатром, но и со всем сборищем этих…
– Кто вы, чужеземцы? – спросил сидящий на большом, устланном волчьими шкурами троне старик.
Похоже, это и был тот самый сатр. Впрочем, сыщик всегда остерегался поспешных выводов, поэтому начал издалека:
– Мое имя – Марк Бойз, и прибыл я из Камрии. Мои спутники – Молот и Боровик, братья Камнеглоты. Они родом из Небесных гор.
– И что же привело камрийца и двух дворфов в столицу Ларса?
– Мы пришли просить сатра о помощи.
– О помощи? – Старик, казалось, удивился. – О какой помощи идет речь? Камрия ввязалась в войну и решила просить поддержки у Ларса?
– Я не посол своей страны, я всего лишь обычный ее житель и к государственным делам не имею никакого отношения… кроме разве что косвенного. Вдобавок, насколько я знаю, Камрия ни с кем не воюет, так что ваши опасения напрасны.
– Опасения? – хохотнул старик.
Зал, конечно же, поддержал его. Смеялись все – наигранно, но очень громко.
Когда общее веселье чуть поутихло, старик сказал:
– Слово «опасение» чуждо нам, камриец. Опасаться должны нас. Нам же бояться нечего.
– Прошу меня простить, – извинился сыщик.
Старик махнул рукой:
– Продолжай. Так зачем вы пришли, если не из‑за войны?
Марк собрался с духом и сказал:
– Мы хотим просить сатра, чтобы он дозволил нам посетить гробницу Хирба Могучего. На кон поставлена судьба всего континента, а возможно, и мира.
Последнее сказанное им предложение, похоже, улетело в никуда. Вожди во главе с сатром дружно переваривали первое.
Кто‑то рассмеялся, но, лишенный поддержки, мигом смолк.
Остальные разом помрачнели.
– С какой стати сатру дозволять вам посетить гробницу сего великого героя? – спросил старик хмуро.
– Как я уже сказал, от этого, возможно, будет зависеть судьба всего мира, – терпеливо повторил Марк.
– Какое мне дело до всего мира? – покачал головой сатр – похоже, это все же был он. – Я – правитель Ларса и должен заботиться о своем государстве, а не о Камрии или там… Траге. С какой стати мне помогать камрийцу ?
Похоже, он был глуп – сатр, некоронованный король Ларса. Удивительно, и как старик правил целым государством, пусть и небольшим?
Хотя, возможно, другие еще глупей.
Сыщик мысленно сосчитал до десяти. Как и всякого образованного и достаточно эрудированного человека, общение с глупцами бесило его.
Терпение подходило к концу, но Марк должен был выдержать это испытание, добиться своего.
Он взялся за это дело и обязан его распутать. Да и не затем ведь ехал он сюда, чтобы возвращаться домой с пустыми руками.
– Прошу меня простить, я, наверное, не слишком удачно выразился, – сказал Бойз вслух. – Дело в том, что, если вы запретите нам посещение гробницы, и Ларс, и другие страны попросту перестанут существовать.
Долой все эти «поставлена на кон» и «судьба мира». С дураками надо говорить просто, избегая сравнений и всякого рода двусмысленностей.
Зал ожил. Вожди начали тихо переговариваться друг с другом, сатр задумчиво смотрел на троицу путешественников и изредка вздыхал.
Так прошло несколько минут. Наконец сатр поднял руку, требуя тишины.
Разговоры потихоньку прекратились, и все уставились на правителя Ларса.
– Что вы хотите найти в гробнице Хирба Могучего? – спросил он.
– Мы ищем трафарет Луиджи Малеро, – ответил Бойз.
В зале опять поднялся шум.
– Хирб завещал, что никто и ни при каких обстоятельствах не должен выносить трафарет из гробницы! – воскликнул кто‑то возмущенно.
– Обстоятельства настолько уникальные, что о них великий герой и подумать не мог, – заметил Марк.
– Для чего вам трафарет? – спросил сатр, жестом останавливая поднявшийся гвалт. – Вы хотите узнать секрет магического оружия? Чтобы потом Камрия всех к ногтю приставила?
– Все в точности наоборот, – мотнул головой Марк. – Я хочу, чтобы секрет этого самого магического оружия не узнали другие люди…
– То есть ты хочешь…
– …уничтожить трафарет и книгу.
– Книгу? – удивился сатр. – О какой книге ты говоришь?
– О книге Малеро. В ней – секрет оружия. С помощью трафарета его можно прочитать.
– О книге Малеро… Я думал, она давно потеряна.
– Не все так просто, – покачал головой Марк. – Долгое время она находилась у человека, живущего в столице Камрии, и вот, совсем недавно, ее выкрали неизвестные грабители. Думаю, они‑то как раз и хотят получить этот самый секрет. Моя же цель – не позволить им этого сделать.
– С чего мне верить тебе, камриец? – прищурился сатр. – Что, если книга у тебя и именно ты хочешь раздобыть секрет?
О‑па…
А вот этого вопроса Марк от правителя Ларса никак не ждал – слишком простым выглядел правитель Ларса, слишком глупым и прямолинейным.
Но ведь додумался…
И действительно – с чего бы ему верить троице путешественников? Почему бы именно им, а не каким‑то придуманным грабителям, не возжелать поставить весь мир на колени?
– Я не знаю, чем доказать свою искренность, – склонил голову Марк. – Я могу надеяться, что вы просто поверите мне.
– Ты хочешь слишком многого. Если я поверю тебе и ошибусь, ты не хуже моего знаешь, чем это может закончиться для всех нас.
– Представляю. Но если вы не поверите, я прекрасно знаю, что действительно  случится дальше.
– Пока трафарет в гробнице, всем нам не о чем беспокоиться, – гордо заявил сатр.
– Боюсь, вы ошибаетесь. Если они раздобыли книгу, добраться до трафарета им тоже не составит труда.
– Нет, они не смогут его выкрасть, – уверенно сказал правитель Ларса.
– Они – смогут. Вы даже не представляете, на что они способны.
Некоторое время сатр молчал, задумчиво глядя на противоположную стену, будто мысленно разбирая ее, кирпичик за кирпичиком.
– Почему бы мне самому не уничтожить трафарет? – задал вопрос он.
– Пока книга у них, этого лучше не делать. Уничтожить трафарет необходимо вместе с мемуарами Луиджи.
– Пожалуй, ты прав, – признал старик. – Но я не могу! Не могу просто отдать вам трафарет! Мои предшественники давали торжественную клятву, что он никогда не покинет стен гробницы!
– Клятва – это святое, – кивнул Бойз. – Но никто, даже ваши многоуважаемые предшественники, не мог предположить, что мемуары Малеро попадут в руки к негодяям, которым человека прихлопнуть – что муравья раздавить.
– И снова ты прав… Но ты – чужеземец. Я бы мог поверить ларсцу, но не… – сатр стал говорить все тише и тише, покуда не замолчал вовсе.
Вожди недоуменно переглядывались, озадаченные поведением старика. Он же тем временем задумчиво кусал нижнюю губу и смотрел на троицу путешественников.
А потом встал и промолвил:
– Я требую испытания.
Зал мгновенно ожил. Вожди принялись спорить.
Марк повернулся к дворфам.
– О чем он говорит? – полушепотом поинтересовался сыщик.
– Не знаю, – пожал плечами Молот. – Я что‑то слышал, но, если честно, не помню, что именно.
Бойз вновь повернулся к сатру. Тот стоял и смотрел на троицу путешественников, не обращая внимания на окружающий шум.
Потом он вновь взял слово, и разговоры стихли сами собой:
– Испытание докажет чистоту ваших помыслов. Прошедший испытание становится другом Ларса. Если вы пройдете испытание, я позволю вам забрать трафарет.
– И в чем состоит испытание? – поинтересовался Марк.
– Вам следует пройти тропой первых.
– Тропой первых?
– Это дорога, которой первые ларсцы пришли из Камрии к месту, где ныне находится Джуга. Пролегает она через горы, множество пещер встретите вы по пути… О некоторых ходах сего лабиринта помнят сейчас лишь единицы. За то время, что тропа покинута, ее посещали только чудища вроде медведей, волков да различные монстры. Так что испытание будет не из легких. Но мы, все собрание, верим, что чистый сердцем избежит смерти и выдержит эту дорогу.
Марк про себя проклял графа, Малеро и Хирба Могучего, а также все честное собрание и главного его участника – сатра.
Бойз никогда не мечтал стать героем. Вовсе не потому, что начисто был лишен фантазии.
Просто он всегда смотрел на вещи реально и прекрасно понимал, что настоящие герои долго не живут.
О скорейшей кончине в пасти дракона или от чар коварных чародеев Марк никогда не грезил и даже, напротив, сторонился этих безумных идей.
Ко всему, он не подходил на звание героя еще и по физическим кондициям.
Но сейчас, похоже, шутница судьба милостиво предоставила ему шанс испытать себя на прочность в схватке с обитателями заброшенных подземелий и пещер. Избежать сего действа вряд ли удастся, от ларсцев можно ожидать любого сумасбродства, так что лучше соглашаться.
Так есть хоть какой‑то шанс!..
– Итак, – молвил сатр. – Что вы решаете, путники?
– Я – «за», – сказал Марк тихо, обращаясь к Камнеглотам. – Вы что думаете?
– Тогда мы тоже «за», – безразлично пожал плечами Молот. – Куда ты – туда и мы. Мы договаривались идти с тобой до конца, так что хоть в пасть к дракону.
– Мы согласны, – сказал Бойз, снова поворачиваясь к сатру. – Мы согласны на испытание.
По залу пронесся гул одобрения. Ларсцы любили смельчаков.
И сумасбродов.
– В таком случае завтра же вы будете отправлены нашими магами ко входу в пещеры. Пока же можете отдохнуть – я повелю слугам разместить вас в комнатах для гостей.
– Благодарю, – сухо сказал Марк.
Для чего устраиваются подобные испытания, он не понимал никогда. Сила, ловкость проходящего испытание – все это оно действительно может проверить.
Но, черт побери, как оно выявляет чистоту помыслов, искренность?!
Неужели ларсцы настолько глупый народ, что веруют, будто пара убитых медведей – признак открытого и доброго сердца? А тот, кто носит меньше двух волчьих шкур, – злодей, который только и ждет момента для удара в спину?
Полный абсурд.
А, впрочем, какая теперь разница?
Троица друзей покинула зал собрания. Едва они переступили порог, дворецкий велел им подождать. Спустя пять‑десять минут к путешественникам подошел мужчина в коричневых одеждах и с поклоном предложил сопроводить до выделенных сатром комнат.
Друзья спорить не стали, и слуга повел их на верхние этажи по широкой лестнице из мрамора.
Поднявшись на третий, посланец сатра прошел по коридору налево и остановился у одной из дверей. Ключ провернулся в замке, и путники вслед за слугой вошли в огромную и совершенно безвкусно обставленную комнату.
Чувствовалось, что обстановкой занимались ларсцы – грубоватые и простые, для которых важно только наличие самого необходимого.
Это имелось в наличии, что уж спорить.
Но пара‑тройка картин или иные украшения могли бы сделать комнату много уютней.
Хотя не все ли равно – путешественникам здесь ночь коротать, назавтра уже, что называется, «в бой».
Слуга раскланялся и собирался уходить, когда Марк окликнул его.
– В чем дело? – спросил «коричневый» с учтивым поклоном.
– Наши вещи остались в трактире «Последний приют»… как и наш друг Хайн. Не могли бы вы сопроводить сего господина до дверей этой комнаты, а также перенести сюда наши пожитки?
Ларсец некоторое время стоял, задумчиво глядя в потолок и одними губами повторяя услышанное, после чего неуверенно кивнул:
– Мы попробуем.
– Попробуй, – кивнул сыщик.
– Это все?
– Да.
– Отлично. – Слуга улыбнулся и поспешно выскочил из комнаты, опасаясь, что проклятый камриец угостит его еще одной порцией заумных словечек.
– Черт возьми, Марки, даже я с трудом понял, чего ты от него добиваешься, – ухмыльнулся Молот, усаживаясь на кровать. – И где ты так говорить научился?
– В Сартоне меня бы поняли, – возразил Бойз.
– Ну да – граф да его дочурка, ну, и Старый Ишак, – согласился старший Камнеглот. – Хотя насчет последнего сомневаюсь – старикан последнее время совсем сдал.
– Ну почему только трое? В любой таверне…
– …тебя бы хорошенько поколотили, Марки, – встрял в разговор Боровик. – Что уж говорить про местных? Если бы ты и в «Приюте» нечто подобное задвинул… думаю, даже мы б с братцем не спасли!
– Будет вам, – отмахнулся сыщик, усаживаясь на соседнюю койку. – Ну сказал, что уж теперь?
– Просто впредь будь осторожней, – подмигнул ему Молот. – Ларсцы – простые люди, которые сначала бьют, а потом думают. Так что им твои словесные обороты – до известного места. Как говорится, будь проще, и люди к тебе потянутся.
– Я учту, – с улыбкой кивнул Марк.
В словах дворфа, что греха таить, был определенный резон – если ты собрался играть на чужой территории, будь добр, соблюдай их  правила игры.
Однако осознанно становиться на одну ступеньку с глуповатыми северянами Бойзу совершенно не хотелось.
Стоило поискать некую золотую середину.
Следующие два часа Марк просто возлежал на кровати, наблюдая потолок, а Камнеглоты говорили о чем‑то между собой – беседа их, как всегда, изобиловала шутками.
Казалось, что их совершенно ничего не может расстроить – любое происшествие они вывернут так, что над ним будет смеяться даже убежденный пессимист.
Бойз уже всерьез собрался отправиться ко сну, даже свернул покрывало и повесил куртку на стул, когда вернулся слуга.
– Мы принесли ваши вещи, – сказал он, улыбаясь кривыми желтыми зубами. – Прикажете вносить?
– Да, конечно, – кивнул Марк.
– Несите! – крикнул слуга через плечо.
Трое рослых парней внесли сумки друзей и сложили их в углу.
– А где же Хайн?
– Он сказал, что придет позже. У него какие‑то дела в городе…
Друзья переглянулись.
– Ладно, спасибо за помощь, – кивнул ему Бойз.
– Могу идти?
– Да, разумеется.
«Коричневый» снова улыбнулся, низко поклонился и вместе с остальными слугами покинул комнату для гостей.
– Интересно, что за дела возникли у нашего проводника? – задумчиво пробормотал Марк, усаживаясь обратно на кровать.
– Да мало ли? – пожал плечами Боровик. – Может, у него тут любовь осталась, в Джуге. Или к поставщикам пошел, что ему товары возят, решил лично обговорить цены.
– Ну да, твоя правда, – согласился Бойз. – Мы ж не требовали, чтобы он за нами повсюду таскался… да и на тропу первых я его звать не собираюсь.
– Это верно, – закивал Молот. – Он просто наш проводник. Махать мечом, спасая наши задницы, не нанимался. Так что тут я с тобой, Марки, абсолютно согласен.
– Да он и не пошел бы, чего тут рассуждать‑то? – фыркнул Боровик. – Хайн, конечно, не трус, но и мы ему не братья, чтобы из‑за нас шкурой своей рисковать.
– Конечно…
На том разговор и закончился.
Сыщик вспомнил о желании лечь спать и, раздевшись, забрался под одеяло. Был только полдень, но чем еще занять себя, кроме сна, Марк попросту не знал.
Ко всему, прошлой ночью ему так и не довелось толком отдохнуть: храп Молота заставлял оконные стекла дрожать в рамах, что уж говорить о бедном сыщике, которому, чтобы заснуть, нужна была полная тишина.
Так что, пользуясь тем, что старший Камнеглот пока и не думал стелиться, Бойз перевернулся на живот и мигом провалился в сон.

* * *

Пробуждение случилось вечером, а точнее, даже ночью. За окном в черном небе сияла полная луна, на часах было двенадцать.
Дворфы уже храпели, каждый на своей кровати, причем, как оказалось, Боровик храпел громче Молота. Бойз покачал головой: похоже, вчера ему еще повезло с соседом.
Хайн так и не пришел. Это немного удивило Марка – он ожидал, что их проводник хотя бы навестит гостей сатра в их покоях. Однако хозяин «Козла», видимо, подобного мнения не разделял.
Что ж, его дело. Главное, чтобы он объявился, когда друзья соберутся в обратный путь. Однако, учитывая, что впереди их еще ждет проклятое испытание на тропе первых, наступит этот момент еще не скоро.
Марк взял со стола графин, сделал несколько глотков и поставил посуду обратно.
Что ждет их на этой тропе? О каких монстрах говорил сатр в своей речи?
Как понял сыщик, медведи и волки были самыми пустяковыми опасностями из тех, что могли встретиться на пути. Тогда кого в действительности надо бояться?
За всю свою жизнь Марк ни разу не видел монстров, о которых, будучи юношей, читал в различных книжонках. О ком писали те авторы? Громадные разумные пауки, костяные драконы… в общем, до кучи всяких мерзостей и гадостей…
Интересно, существует ли кто‑то из этих, книжных тварей в реальности или они всего лишь плод воображения автора?
Интуиция подсказывала Марку, что в скором времени он узнает ответ на этот вопрос. Однако особой радости от грядущей встречи сыщик вовсе не испытывал.
Книжные твари много безопасней тварей реальных – хотя бы потому, что первые не могут сойти со страниц и сожрать читателя.
Бойз посидел еще минуту наедине со своими невеселыми мыслями, а потом встал и пошел к оставленным в углу вещам.
Он недолго искал нужный ему предмет – рукоять торчала меж двух заплечных мешков, принадлежащих дворфам.
Сыщик поднял один и отложил в сторону, после чего бережно взял его  в руки.
Это был обычный меч в обычных кожаных ножнах, с прямым обоюдоострым клинком и скошенным в одну сторону лезвием.
Главная ценность состояла в том, что раньше это оружие принадлежало деду Марка.
Бойз осторожно вытащил меч из ножен, пару раз взмахнул им.
Клинок со свистом рассек воздух.
Пожалуй, что‑то его руки еще помнят.
Года три назад Бойз достаточно плотно занимался фехтованием. Он даже нанял себе учителя – не самого лучшего, но весьма неплохого.
Сейчас Марк вряд ли смог бы назвать хоть один прием тем именем, коим он должен был называться. Слава богу, сыщик хотя бы помнил эти самые приемы – пусть и выполнял их не так здорово, как, скажем, два года назад.
«Фехтование одноручным мечом должно напоминать танец» – так говорил учитель Марка. Бойз попробовал «станцевать», но получилось весьма коряво.
Большого таланта у сыщика не было, так ему говорил даже учитель. Однако в преддверии грядущего испытания Марк пожалел, что так скоро забросил уроки. Молот и Боровик, конечно, грудью встанут на защиту друга, но собственная беспомощность угнетала.
Ведь он элементарно не сможет отбиться даже от молодого волка, если тот прошмыгнет мимо дворфов и окажется с ним лицом к лицу!
Что и говорить о тварях пострашнее, чьи возможности для сыщика – загадка?
Еще два взмаха, и рассерженный Марк вгоняет меч обратно в ножны.
Чертова книга! Чертов Малеро! Чертов сатр вместе со своим испытанием!
Вернув ножны с дедовым клинком на прежнее место, Марк плюхнулся на кровать и, уткнувшись носом в подушку, закрыл глаза.
Ему было страшно.
Глупо браться за дело, в котором ты ровным счетом ничего не смыслишь, и, будь у Бойза выбор, он никогда бы не согласился пройти тропой первых.
Однако выбора не было. Можно сколь угодно долго представлять, как тебя рвет на части какой‑нибудь громадный паук или дикий тролль, коих, как слышал Марк, в горах преизрядное количество, но отказаться просто нет возможности.
С такими мыслям Бойз и заснул вновь. Видимо, слишком разволновался – так, что даже храп Камнеглотов не мог помешать ему смежить очи.

* * *

Солнце светило не по‑зимнему ярко, однако, как и следовало ожидать, совершенно не грело.
Хайн не появился и утром. Впрочем, у Марка хватало и других проблем, гораздо более серьезных, чем отсутствие проводника.
Прежде всего, давешний слуга, еще вчера вежливый и обходительный, ныне без стука вломился в их комнату и принялся бесцеремонно трясти сыщика за плечи.
– В чем… чем дело? – не понимая спросонья, где он очутился, пробормотал Марк растерянно.
– Утро, – рявкнул «коричневый» зло. Он, судя по всему, решил отыграться за прошлый день и вдоволь поиздеваться над «ненавистным камрийцем».
Хотя, возможно, слуга поступил бы так же и с дворфами, будь они щуплыми и хлипкими на вид.
– И что? – спросил Бойз, протирая заспанные глаза.
– Что?! Быстро одевайся – и к сатру! И дружков своих буди! – велел «коричневый» и, резко развернувшись, вышел прочь.
Марк сел, поскреб волосы. Подумал, что неплохо было бы принять ванну.
Что за мысли лезут в голову поутру? Впереди испытание, а он о ванной мечтает!
Да ну и черт с ним, с этим испытанием! Так и свихнуться недолго, на нервной почве…
Чем скорее он отправится на тропу первых, тем быстрее оттуда вернется… или не вернется… но пусть уж все решится поскорей!
Марк и сам понимал, что только подбадривает себя. На деле же он, как и любой другой человек, страшился смерти. Отважны только дураки… ну, и, возможно, герои, но о тех сыщик знал лишь из достопамятных книжек.
Поднявшись с кровати, он прошел к бадье, умылся. Вода была грязной, но требовать новую Марк не решился: слуга вел себя слишком нагло – настолько, будто правитель Джуги сложил свои полномочия и передал ему бразды правления Ларсом.
Вытерев лицо полотенцем, Бойз подошел к кровати старшего Камнеглота и тронул того за плечо:
– Эй, Молот.
Дворф не обратил на сыщика никакого внимания. Тогда Марк наклонился к самому уху и позвал его вновь:
– Молот, вставай! Утро уже, сатр ждет!
– Что? – пробормотал Камнеглот, приоткрыв левый глаз.
– Сатр ждет. Приходил слуга, велел одеваться и спускаться в зал Щита.
– Пусть идет к чертям, – простодушно сказал Молот и снова закрыл глаз.
– Не начинай. Мы здесь все же гости. Как хозяева велят, так и надобно поступать. Ты ведь сам говорил, что ларсцы прежде бьют, а разбираются после. Что мешает сатру так поступить – сначала вздернуть на ближайшей сосне, а потом выяснять подробности.
– Ох, Марки, хватит, – пробормотал дворф. – С самого утра такими словечками закидал, что аж и спать расхотелось! Сейчас поднимусь, не бойся…
– И Боровика разбуди, хорошо?
– Ох… Ну конечно, разбужу. Что мне стоит? Ты пока приляг, дай мы с братцем соберемся.
– Конечно, о чем ты, – закивал Марк и, обойдя кровать Молота, улегся на свою.
Он бы с удовольствием вздремнул еще часок‑другой, но заставлять сатра ждать – развлечение только для истинных гурманов.
Посему, дабы случаем действительно не заснуть, сыщик принялся размышлять о таинственном Хозяине – виновнике всех его нынешних страданий.
Марк был почти уверен, что он, этот Хозяин, один из влиятельных людей по ту сторону от закона. Из тех, кто попилил Сартон на части и ныне властвует в одной из них.
Пусть прямых доказательств нет, но троица угрожающего вида громил и труп собаки на рабочем столе – типичные «шутки» сартонских главарей.
С другой стороны, кто‑то может просто, что называется, путать след. Что, если неизвестный хитрец просто пытается ввести Марка в заблуждение? Хочет заставить его поверить в то, что Хозяин – именно закоренелый преступник, а не какой‑нибудь уважаемый в высших кругах граф, барон или даже герцог?
Вполне себе версия.
Однако – всего лишь одна из версий. Не единственная и, тем более, не единственно верная.
– Ну и что ты там разлегся, как король?
Сыщик вздрогнул и тупо уставился на так неожиданно подавшего голос Молота.
– Чего глядишь, словно первый раз видишь? – усмехнулся дворф. – Вставай уж, пора. Сам торопил!
– Ах да, да. Точно, – закивал сыщик.
Он резво вскочил с кровати и первым устремился к двери.
– Во. Полетел! – хмыкнул Боровик.
Марк на эти слова внимания не обратил. Он знал, что надо спешить, и спешил. Поговорить же с дворфами он успеет потом – когда они втроем будут бродить по лабиринту в поисках выхода.
«Коричневый» ждал их у входа в зал Щита. Вид у него был крайне недовольный. Едва Марк появился из‑за угла, слуга заорал:
– Тебе что, жить надоело? Сколько великий может ждать тебя, камриец?
– Ты слишком много говоришь, – заметил Молот, появившись из‑за спины Бойза и подойдя к слуге вплотную. – Или тебе так не кажется?
«Коричневый» под взглядом дворфа как‑то сморщился и вроде бы даже стал чуть уже в плечах и меньше ростом.
– Великий велел, – пропищал он тонко.
– Мы знаем, – кивнул Камнеглот. – Поэтому и пришли сюда. Еще что скажешь интересного, чего мы не знаем?
– Я… Вы… Заходите! – выкрикнул слуга в конце концов и поспешно отошел в сторону.
Дворф хмыкнул и, толкнув дверь, вошел. За ним последовал брат. Марк зашел последним.
Слуга провожал его ненавидящим взглядом.
Марк покачал головой: ненависть к камрийцам уже успела ему порядком надоесть, но приходилось мириться.
Чужая игра, чужие правила… чужое поле…
Зал Щита был практически пуст. Только сатр восседал в своем кресле все так же, будто со вчерашнего дня и не вставал.
Завидев троицу друзей, он улыбнулся.
– Приветствую тебя, храбрый камриец, и твоих не менее храбрых спутников, – сказал правитель Джуги, поднимая вверх правую руку.
– Приветствуем вас, великий, – учтиво поклонился сыщик. – Можем ли мы узнать, почему вы подняли нас в такую рань?
– Рань? – хмыкнул сатр. – Неужто у вас в Камрии десять утра – это рань?
– Ну… – замялся сыщик.
– Мы в Джуге привыкли вставать с рассветом, – отрезал правитель ларской столицы. – А посему радуйтесь, что я не стал будить вас так рано. Вы согласились на испытание, и оно начнется сейчас же… если ты, камриец, не передумал и не решил отступить.
– Нет, я готов, – сказал Марк, однако особой уверенности в его голосе не чувствовалось.
– Что ж… Я ценю твою решительность и смелость. Согласны ли твои спутники сопровождать тебя в путешествии по тропе первых?
– Да, великий, – ответил за сыщика Молот. – Мы готовы.
– Великолепно. Итак, скоро явятся маги, и вы отправитесь ко входу в первую пещеру… ту самую, с которой начался великий путь. Можете подождать их вот там. – Он указал на длинную лавку у стены. – Ждать придется недолго, уверяю…
На этом правитель Джуги замолк и принялся изучать какую‑то наверняка невероятно важную бумажку, и троице друзей не оставалось ничего иного, кроме как разместиться на указанной лавке и смиренно ждать.
Благо маги явились действительно скоро: не прошло и четверти часа, как двери распахнулись, и в зал, вытирая пыль краями сиреневых мантий, вошли означенные маги.
Было их трое, и все трое походили друг на друга, как братья, – седобородые, высокие, хмурые, казалось, они даже двигались одновременно.
Именно так, одновременно, волшебники повернулись к путешественникам и принялись разглядывать их придирчиво, словно выискивая какие‑то изъяны.
Наконец один из «братьев» спросил, обращаясь, видимо, к сатру:
– Это и есть те, что решили пойти тропой первых?
– Да, магистр Харт, это они, – кивнул правитель Джуги.
– Готовы ли вы?! – неожиданно воскликнул один из волшебников, закатив глаза и вскинув руки к потолку.
Марк про себя подумал, что сие больше подошло бы для дешевого балагана, чем для испытания на прочность, но смолчал.
За него ответил Боровик:
– Готовы, готовы. Начинайте уже, времени нет.
Маги, похоже, слегка опешили. После минутной паузы тот самый, что начал беседу, спросил:
– У вас в Камрии все такие смелые?
– Наверное, нет, – ответил Боровик. – Хотя я, знаешь ли, не сильно за остальными слежу, и без того дел хватает.
– Что ж, воля ваша, – кивнул волшебник. – Давайте же отправим этих смельчаков туда, где даже и храбрец порой испытывает страх…
Судя по всему, без излишней патетики здешние маги просто не могли обходиться.
– …на тропу первых! И помните, что задача ваша – пройти тропой означенной от начала и до самой столицы! Но хватит слов…
Марк молча кивнул, а потом…
Потом реальность сжалась, словно пружина, и резко распрямилась.
Громкий хлопок. Потом – яркая, слепящая вспышка света.
Когда зрение вернулось к сыщику, он понял, что находится уже не в зале Щита, а в кромешной тьме.
Похоже, они действительно перенеслись в самое начало тропы первых.
Вот только о факелах, не говоря уже об оружии, ни сатр, ни маги, конечно же, не озаботились.

Глава 2

Итак, Бойз оказался в кромешной тьме, лишенный возможности рассмотреть даже собственную руку, как близко ни подносил бы ее к лицу.
– Вы здесь? – позвал он друзей.
– Ну а куда же нам деться? – проворчал Боровик откуда‑то слева.
– Судя по всему, с освещением здесь явные проблемы, – заметил Молот.
– Похоже на то, – согласился Марк.
Некоторое время они стояли молча, не решаясь двинуться с места.
– Куда же мы пойдем, если даже не видим, где оказались? – спросил Боровик наконец.
– Прямо. – Это уже Молот. – Или есть другие предложения?
Других не нашлось, и потому друзья, осторожно, боясь зацепиться за случайный камень или трещину, двинулись вперед.
Идти было страшно. Марк озирался по сторонам, ничего не видел и оттого трусил еще больше.
Над детьми, которые боятся темноты, сверстники зачастую потешаются.
Но тьма тьме рознь. Все зависит от того, где темно – в комнате, под кроватью или в горном лабиринте тоннелей, который пустует долгие годы.
Здесь бы и у взрослого затряслись коленки. Так же, как сейчас тряслись они у сыщика.
Главной опасностью были, на самом деле, не страшные монстры, которые могли в любой момент наброситься на вас. Ведь они столь же легко могли не  наброситься: никто не знал наверняка, обитали они там или это был всего лишь миф, игра воображения, подобающая месту.
Гораздо реальней было споткнуться о камень и расшибить голову; провалиться в глубокую и широкую расщелину, попадись она на пути.
Опасности эти – обыденные, но гораздо коварней, чем любой известный вам монстр.
На счастье, ничего подобного друзья на пути пока не встречали. А вскоре они и вовсе увидели впереди огонек; находился он далеко, и определить, что это – пламя костра, факела или какой‑нибудь магический источник света – было попросту невозможно.
– Свет! – воскликнул Боровик.
– Тише, – шикнул Молот. – Вдруг услышат?
– Кто?
– Тот, кто  зажег свет.
И действительно – мало радости в костре, если вокруг него сидят людоеды. Вы как раз поспеете к ним на ужин, если слишком поторопитесь к спасительному свету или выдадите себя лишним шумом.
Посему троица путешественников решила двигаться еще осторожней – на всякий случай.
Чем ближе друзья подходили к странному источнику света, тем больше он становился. Из маленькой точки превратился он в шар размерами с голову быка, а ведь до него еще оставалось шагов пятьдесят, не меньше.
– Может, к чертям его? – предложил Бойз осторожно. – Какой‑то он странный…
– И дальше снова блуждать в кромешной тьме? – спросил Молот. – Нет уж, пойдем!
Когда до огонька было шагов двадцать, тьма немного расступилась, позволив Марку увидеть идущих впереди Камнеглотов. Увидел он также, что свет исходил именно от костра и что возле него сидел, сгорбившись, человек… или, возможно, некто, на человека очень похожий.
– Можете не таиться, – сказал он, не оборачиваясь, когда друзья подкрались еще на пару футов ближе. – Я вас давно услышал.
Камнеглоты переглянулись; Молот оглянулся на Марка. Тот пожал плечами и сказал, обращаясь к человеку:
– Доброго дня тебе, незнакомец. Удивлен, что здесь, кроме нас, есть и еще кто‑то.
– Ничего удивительного, мой друг, – усмехнулся собеседник. – Я здесь, почитай, с тех пор, как это тропа только‑только появилась.
С этими словами он повернулся к друзьям, и те в ужасе отшатнулись.
Лицо незнакомца покрывали множественные шрамы, в некоторых местах кожа с мясом была вырвана; сквозь раны проглядывалась желтая кость черепа.
– Что с тобой? – спросил сыщик, чуток отойдя от первого шока.
– Ничего, – ответил незнакомец. – Просто я мертв.
– Как так? – побледнел Боровик.
Незнакомец неожиданно резво вскочил и, отчаянно жестикулируя, пустился в объяснения:
– Это все Надзиратель – шуточка вполне в его стиле, скажу я вам. После того, как я отстал от своего отряда, я некоторое время бессмысленно плутал по лабиринту, прежде чем скончался от голода. А потом – я не знаю, сколько прошло с моей смерти до того момента, – меня оживил Надзиратель. Я был и остаюсь мертвым, но тем не менее могу ходить, говорить и даже думать. Черт его знает, как так у него получилось, но получилось, и вот он я.
Друзья недоверчиво переглянулись.
– Не верите? – хмыкнул «мертвец». – Что ж, ваше дело. Хе‑хе. Только какой мне резон врать, а? Глупая шутка? Розыгрыш? Зачем мне это надо?
– Кто его знает? – пожал плечами Молот. – Может, есть причины лгать.
– Да на кой же черт? – хохотнул «мертвец».
– Ты, часом, не выжил из ума, братец? – поинтересовался Боровик. – А то все смеешься и смеешься. Как у тебя это вообще получается – ты же наверняка не дышишь?
– Этот вопрос не ко мне, а к нему – моему… второму отцу, хе. К Надзирателю. Если найдете. А из ума я не выжил, мертвые к этому, как правило, не склонны, хе.
– Мертвые также не склонные ходить, говорить и ржать, – заметил Молот. – А ты делаешь и первое, и второе, и третье.
– Резонное замечание, – согласился незнакомец. – Но в любом случае я абсолютно здоров. Хоть и мертв, хе.
Это характерное «хе» раздражало Марка. Выглядело оно наигранно – так «хекает» человек, которому совершенно не смешно.
Хотя, может, это нервное?
– Как же тебя зовут? – спросил Бойз.
– Якоб, – ответил «мертвец». – А вы не соблаговолите представиться, а?
– Меня зовут Марк, – сказал сыщик. – Это – братья Камнеглоты. Это – Молот, это – Боровик.
– Очень, очень приятно, – склонил голову Якоб, после чего пожал руки всем троим.
«Мертвец» хотел сказать что‑то еще, но неожиданно пол содрогнулся, да так сильно, что новый знакомец друзей не удержался на ногах – шлепнулся. Впрочем, так же шустро он подскочил на ноги и воскликнул:
– Червь! Червь идет!
– Кто? Какой червь? – удивился Марк.
– Живее, живее… – забормотал Якоб, бросившись к стоящему в углу сундуку. Бойз только сейчас обратил на него внимание, прежде приняв за самый заурядный валун.
Откинув крышку, «мертвец» вытащил наружу три меча и один молот с длинной – в два локтя – рукоятью. Клинки он поспешно раздал друзьям:
– Берите, берите! Нужно встретить червя во всеоружии! Он – очень пугливая тварь: стоит нам пару раз ощутимо царапнуть его, и он живехонько свалит прочь. Ну давайте, давайте же разбирайте мечи!
Троица путников последовала его совету. Марк с неким удовлетворением отметил, что дворфы с мечами обращаются хуже, чем он.
Впрочем, ничего хорошего в этом на самом деле не было: чем меньше людей умеют работать с оружием, тем трудней придется всему отряду в бою.
Тем временем пол содрогнулся вновь.
– Готовьтесь! – воскликнул Якоб и указал в тоннель, расположенный справа от того, которым пришли Марк со товарищи: – Червь идет оттуда!
Бойз сглотнул набежавший в горле ком. Ему было страшно, чертовски страшно. Встреча с червем, от одного движения которого сотрясался пол, не предвещала ничего хорошего.
Вдобавок еще и Якоб своим испуганным голосом вселял в сыщика дополнительную неуверенность.
Если даже знающий человек боится, то каково тогда невеже?
– А ты‑то что орешь? – поинтересовался Молот тихо. – Ты ведь мертвец?
– И что? – Якоб подошел к дворфу, наклонился к самому его лицу. – Да, я мертв, но я говорю, двигаюсь, даже мыслю. Червь может превратить меня в пыль, и вот тогда я не смогу сделать ни первого, ни второго, ни третьего!
Старший Камнеглот хотел сказать что‑то еще, но пол содрогнулся в третий раз – много сильнее, чем раньше.
Подняв головы, друзья увидели червя.
Огромный шар с двумя глазами‑тарелками и раскрытой пастью, в коей Марк насчитал около пятидесяти зубов, несся прямо на них. Где‑то за этим шаром наверняка был еще не один десяток таких же больших.
Бойз посмотрел на меч в своей руке, потом на ужасную голову.
Что от них требуется? Поцарапать этого монстра?
Впору появиться паре‑тройке героев из древних легенд. Им бы подобная миссия, наверное, удалась… а вот в себе Марк был не совсем уверен.
Черт! Как же глупо будет умереть в самом начале путешествия!
Хотя почему умереть?
Черт побери, Марк Бойз, соберись! Неужели перед первой реальной опасностью ты просто опустишь руки и так, сдавшись, станешь ждать смерти?!
Подними меч и приготовься.
Все возможно.
Надо просто не сдаваться.
И снова Марку вспомнились слова, которые он услышал от Молота:
«Жизнь – не для того, чтобы подохнуть. Жизнь – чтобы жить. И не слушай тех, кто говорит, что все бесполезно. Ты живешь, а значит, все это уже не напрасно. Сжимай кулаки, так, чтобы аж костяшки побелели, и продолжай драться за каждый клочок этого проклятого счастья.
Только так в этом мире можно победить».
Червь был совсем близко – шагов десять, может, пятнадцать. Друзей разделяло с ним несколько секунд…
И вдруг пасть захлопнулась.
Сначала Марк не понял, что произошло. Секунды бежали, а червь все не приближался…
С большим опозданием до сыщика дошло, что чудовище остановилось.
Но почему?
Постояв еще с минуту, червь начал ползти в обратном направлении. Его огромные глаза закрылись.
– В чем дело? – спросил Боровик, опуская меч. – Почему он не стал нападать?
– Не знаю, – пожал плечами Якоб. Он выглядел удивленным и даже растерянным. – Я первый раз вижу нечто подобное. Такое ощущение, что он просто испугался.
– Чего? Нас? – усмехнулся Молот.
– Не знаю. Может, и нас. А может, и не нас. Я же говорю – первый раз такое!
– Ладно, черт с ним, с этим червем! – воскликнул Марк. – Лучше скажи – таких тварей здесь много?
– Кроме червей, я встречал парочку троллей, одного бурого медведя с огромными клыками и когтями в средний палец длиной, троицу гоблинов и до кучи всяких мелких тварей вроде кротов и землероек.
– Не так много, как я ожидал, – с облегчением отметил Бойз.
– На самом деле, много, – покачал головой Якоб. – Землеройки тут, к примеру, до пяти футов в холке и с когтями не меньше, чем у того бурого медведя.
Боровик тихо присвистнул.
– Слушай, Якоб, – сказал Марк, – ты ведь, думаю, за все время, что пробыл здесь, успел изучить этот лабиринт?
– Да, конечно, – закивал «мертвец». – Можно сказать, я излазил его вдоль и поперек.
– Так, может, ты согласишься помочь нам?
– В смысле?
– Ну, сможешь вывести нас к Джуге?
– Ах, это! Да, конечно же, я смогу вам помочь!
– Но почему ты, зная дорогу, так и остался в этих подземельях? – нахмурился Молот.
– Ну, во‑первых, когда я нашел выход, я был уже мертв. Вряд ли ларсцы обрадовались бы, увидь они бродящего по улицам мертвеца!
– А во‑вторых?
– Ну, а во‑вторых… я просто побоялся.
– Чего? – не понял Молот.
– Выйти наружу. Надзиратель призван охранять тропу, и, кто знает, что случится с оживленным его силой мертвецом, реши он покинуть подземелье?
– Резонно, – кивнул Боровик.
– Именно что, – подтвердил Якоб. – Но вернемся к вашему вопросу… Значит, вам нужно попасть к выходу? Легче легкого! Идите за мной, только держите меч под рукой – мало ли, встретим кого по дороге?
И он первым, напевая песню на неизвестном Бойзу языке, двинулся по коридору, которым пришел подземный червь.
Друзья, за неимением иных вариантов, отправились следом. Правда, задержавшись чуток. Молот и Боровик прежде запалили от костра два факела, что нашлись в сундуке.
– Предусмотрительно, – сказал Марк, когда старший Камнеглот поравнялся с ним.
– Надоело бродить в потемках, – пожал плечами дворф. – Если тут такие огромные землеройки, лучше встретить их во всеоружии.
Бойз молча согласился с ним.
Хотя он бы предпочел не встречать землероек вовсе.

* * *

Нет смысла детально описывать путешествие друзей по лабиринту подземелий. Скажем только, что всего два раза жизням их угрожала опасность – при встрече с троллем в узком коридоре и на одном из привалов, когда троица гоблинов решила поживиться свежей человечиной. По счастью, с обеими опасностями друзья, при скромной поддержке Якоба, легко разобрались.
К слову, мертвец не только исправно вел друзей по тоннелям, но и помогал им с пропитанием. Он показывал ручейки, из которых можно набрать воды для питья, учил готовить землероек – кои, к слову, противниками оказались совсем никудышными. Даже Марк собственноручно заколол парочку особо ретивых, при этом не особенно напрягаясь.
На тропе частенько встречались небольшие деревца и кустарники. Марк не понимал, как они умудрялись прижиться тут, без солнечного света, на голом холодном камне; однако Якоб ничего не мог объяснить, и сыщику пришлось просто смириться с тем, что такое возможно .
Потом он вовсе привык, и друзья стали ломать деревца для костра, потому что других дров отыскать было попросту невозможно.
В целом, как уже говорилось выше, путешествие проходило спокойно, будто не испытанием было, а всего лишь небольшой прогулкой по древнему подземелью.
И вот поэтому, покуда путники все еще бродят по тоннелям, стремясь попасть в столицу, вернемся к другому немаловажному для нашей истории персонажу…

* * *

Вот уже седьмой вечер кряду Жагр тайным путем возвращался в заброшенный дом в Портовом квартале. С каждым днем надежда, что он встретит в том доме Даса, все больше походила на несбыточную мечту.
К полуночи гарр заснул, прислонившись затылком к стене. В иное время он никогда бы не позволил себе такой беспечности, но последнюю неделю Паттерсон спал по два‑три часа в сутки и оттого чувствовал дикую усталость в членах.
В ту ночь ему снилось, будто его ведут куда‑то двое Зрячих. На руках сыщика – тяжелые браслеты, соединенные массивной цепью; стражники больно тычут его древками копий в спину, отчего тот спотыкается, сбивает ноги о ступеньки, едва ли не падает ничком.
Винтовая лестница ведет вниз. Кажется, что ей нет конца – троица идет долго, больше часа… У Жагра почти нет сил; он хочет остановиться, но Зрячие не дают даже замедлить шага – подталкивают в спину, орут на него…
Наконец они подходят к окованной железом двери. Один из стражников отпихивает гарра в сторону, подходит к ней и открывает замок огромный ключом.
– Иди вперед, смертник! – кричит Зрячий и, схватив гарра за плечи, швыряет его внутрь.
Гарр оказывается в темном подземелье – факелов не так много, чтобы как следует разглядеть все вокруг. По обеим сторонам от гарра находятся камеры. За решетками – различные правонарушители всех мастей, от дворфов до гоблинов. Жагр озирается по сторонам, будто силясь отыскать кого‑то знакомого в числе заключенных, когда один из преступников кричит:
– Эй, Жагр, проснись!
Гарр открывает глаза и видит перед собой… обеспокоенное лицо карманника.
– Дас? – спросил Паттерсон на всякий случай.
– Дас, Дас, – ответил Ублюдок.
Жагр некоторое время лежал, тупо глядя на осведомителя, а потом резко ухватил того за грудки и воскликнул:
– Ты где был, сукин сын?! Я тут уже шестую ночь, а от тебя – ни весточки!
– Жагр, Жагр! – испуганно заголосил Ублюдок. – Успокойся, что ты?! Почем я знал, что ты меня ждешь? Ты ведь бежал из города, и ничего я от тебя не получал – ни письма, ни записки. А мысли твои читать я и вовсе не умел и не умею!
– Ладно… хорошо… – буркнул Паттерсон, отпуская Даса.
Он и сам уже понял, что погорячился зря.
– Так ты уже шесть ночей здесь провел, что ли? – спросил Ублюдок, поправив воротник рубахи.
– Да.
– Поистине, страха ты не знаешь. А если б Зрячие пришли? Чтобы ты делал тогда?
– Они не пришли, и закончим на этом. За городом мне находиться совершенно нет пользы, поэтому я и ждал тебя здесь по ночам.
– Но что толку от меня, Жагр?
– Ты будешь моими глазами в городе, – ответил гарр. – Моими руками. Я заплачу тебе за это, едва обвинения будут с меня сняты. Поверь – мне очень нужна твоя помощь, Да…
– Ладно, ладно, – перебил его Ублюдок. – Ты еще ни разу меня не обманывал, поэтому не вижу причин не верить тебе сейчас. Но что я могу сделать? Я всего лишь мелкий карманник, не герой, так что просить меня разнести замок Ордена по камушкам – глупо. А чем тебе еще помочь в сложившейся ситуации, я не ведаю.
– Прежде всего нужно найти Мортимера Джонса, – сказал Паттерсон.
И он объяснил, кто это и где находится его дом.
– Не бойся, Мортимер – мой друг, и он не потащит тебя в тюрьму, едва увидев, – успокоил карманника гарр. – Скажи ему, что ты от Жагра Паттерсона, и приведи сюда.
– Прямо сейчас?
– Нет, нет. Найди его завтрашним вечером. Я приду к десяти.
– Хорошо. Что‑то еще?
– Еще мне надо найти Марка Бойза… Я узнал, что он тоже сыщик, как и я, и контора его на одной из главных улиц. Попробуй найти его утром. Но в разговор не вступай – просто узнай, где он живет и в городе ли сейчас находится.
– Хорошо, Жагр, – как‑то неуверенно сказал Дас. Глазки его неожиданно забегали. – Я сделаю… это.
– Тогда до завтра, – бросил Паттерсон и, подняв крышку люка, нырнул во тьму подземелья.
– До завтра! – догнал его крик Даса.
Вернувшись в лес, гарр отошел на несколько шагов от тайного лаза и, упав в траву, мигом заснул.
Даст бог, завтра он наконец увидится с Мортимером…

* * *

Тем временем путешествие Марка со товарищи подходило к концу.
– Завтра утром мы выйдем к Джуге, – сказал Якоб. Мертвец сидел у костра и следил, чтобы мясо не подгорело. – Точнее, вы выйдете. Хе‑хе. Я, разумеется, останусь тут.
– Знаешь, а ты совсем не отличаешься от живого, – заметил сыщик, сидящий рядом. – Только внешне… А так – разговариваешь, ходишь… как живой!
– Только не сплю и не ем, – усмехнулся Якоб. – Хе‑хе. Спасибо тебе, конечно, но не надо меня утешать. Я вовсе не переживаю по поводу того, что мертвый. Уже привык как‑то.
– Разве к этому можно привыкнуть?
– Значит, можно. Я ведь привык. Хе‑хе.
Они помолчали.
Камнеглоты уже храпели, прислонившись к стене. Не спалось только Марку.
– Знаешь… – сказал Якоб, и голос его на сей раз лишен был всякой веселости. – Это очень странно. Ты не чувствуешь боли, но чувствуешь, будто что‑то смешно – и смеешься. Тебе грустно – и ты грустишь. Ты испытываешь чувства… все, кроме боли.
– Как это возможно? – спросил Бойз тихо.
– Не знаю… Но ведь возможно же! – Мертвец схватил лежащий рядом нож и резко ударил себя в бок. Лезвие вошло внутрь по самую рукоять, но выражение лица Якоба не изменилось. – Видишь? Я тоже вижу, но – не чувствую.
– Я бы так жить не смог, – сказал Марк, не в силах оторвать взгляда от ножа.
– А что бы ты сделал? Что? – усмехнулся Якоб. – Ты бы смог войти в костер и гореть до тех пор, пока не стал бы лишь горсткой пепла?
– Наверное, нет, – неуверенно ответил Марк.
– Вот именно. Ты знал бы, что боли не почувствуешь, но все равно не решился бы. Потому что при жизни ты хоть бы раз да обжигался пламенем, помнишь ту  боль. И потому, что все равно хотел бы существовать. Это, может, прозвучит глупо, но я хочу жить даже после смерти. И то же самое было бы и с тобой, Марк. С любым другим человеком.
– Может, ты и прав, – сказал сыщик задумчиво. – А может, и нет. В любом случае мы никогда не проверим, и это очень меня радует.
Они снова замолкли. Бойз смотрел на огонь, Якоб, выдернув нож и протерев его тряпицей, положил на камень возле костра.
Некоторое время спустя мертвец осторожно взял самодельный вертел с мясом и передал его Марку:
– Ужин готов.
– Спасибо, – сказал Бойз, принимая угощение из рук Якоба.
– На здоровье…
…Покончив с ужином, сыщик пожелал мертвецу спокойной ночи и улегся там же, где и сидел. Закрыв глаза, он моментально уснул, хотя не чувствовал особой усталости и был уверен, что проворочается до самого утра.
– Спокойной ночи, Марк, – тихо произнес Якоб и привычно усмехнулся: – Я подежурю. Хе‑хе.
Он подбросил в костер немного хвороста, чем несказанно обрадовал прожорливое пламя, и долго еще смотрел на огонь.
До самого утра, пока тот не потух.

* * *

Прошло не более четырех часов после пробуждения, когда Марк разглядел впереди солнечный свет, сугробы и голые деревца.
– Вот и все, – сказал Якоб довольно и указал пальцем в сторону выхода. – Мы пришли. Хе‑хе. Испытание закончено. Идите в город и требуйте награду, вы справились.
Марк, не отрываясь, смотрел на залитую светом снежную равнину и глупо улыбался.
– Черт побери, мы сделали это! – воскликнул Молот.
Сыщик, повернувшись к Якобу, горячо пожал мертвецу руку:
– Спасибо тебе, спасибо! Мы бы ни за что не справились без тебя!
– Да будет вам, – поморщился Якоб, улыбаясь.
Он сделал шаг назад, потом еще один, пока совсем не скрылся во тьме.
Уже оттуда он воскликнул, смеясь:
– Вы и сами не промах, ребята. Ну да это я сразу почувствовал.
– Уходишь? – удивился Марк. – Так скоро?
– Я и так немало времени с вами провел, нужно возвращаться к обязанностям… Эх, знали бы вы, до чего скучно быть Надзирателем… но кто, если не я? Хе‑хе.
– Надзи… рателем? – выпучил глаза Марк. – Так ты не оживленный им мертвец, а сам… он?
Сыщик мог задать еще массу вопросов, но так и не получил бы ответа ни на один из них: Надзиратель сделал свое дело, вывел их к Джуге и на том преспокойно удалился, оставив друзей на пороге счастья.
– Вот как бывает, – сказал Молот, подойдя к сыщику и положа руку ему на плечо. – Я догадывался о чем‑то подобном… хотя, признаться, не был уверен.
– А я только сейчас стал понимать, что к этому все и шло, – покачал головой Марк. – Это объясняет бегство червя – того самого, что хотел растереть нас в порошок в самом начале испытания. Да и вообще, заметь – мы почти не встречались с тварями, населяющими подземелье! Они, похоже, чувствовали его  близость и стремились обойти нас стороной.
– Да, наверное. Но почему он решил вывести нас на поверхность?
– Ну он же сказал: «до чего скучно быть Надзирателем», – встрял в разговор Боровик. – Думаю, причина в этом. Когда еще решатся пройти тропой первых? Ему захотелось пообщаться с живыми людьми, и он это сделал.
– Пожалуй, ты прав, – согласился Бойз. – Но мы что‑то застоялись здесь – пойдемте же скорее в город!
И они пошли.
Снаружи было удивительно свежо. Ветер приятно обдувал лицо, мелкий снег белыми пятнами оседал на одежде, и Марк в блаженстве закрыл глаза.
Сколько времени они провели в подземелье? Сыщик не считал, но чувствовал, что не меньше недели.
За это время он успел порядком соскучиться по окружающему миру.
– Да не горбись ты! – неожиданно хохотнул Молот и хлопнул Марка по спине.
– Иди ты! – беззлобно огрызнулся Бойз.
Настроение у друзей было приподнятое. Главное испытание на поверку оказалось не таким страшным, как они себе его представляли, ко всему, оно уже подошло к концу.
Теперь оставалось только забрать трафарет и отвезти его в столицу – а там уж Хозяин обязательно постарается добраться до артефакта, и на том сыщик его и поймает.
Как все просто на словах, осадил себя Марк. Мало ли, что может случиться в ближайшую неделю, день, час или даже минуту?
Впрочем, в ближайшую минуту, похоже, самая большая опасность – быть закиданным снежками.
– Ха‑ха! – зловеще хохотнул Боровик, забравшись на один из сугробов.
Молот быстро осадил его пыл метким выстрелом, угодив брату в грудь.
– Ах ты!.. – Младший Камнеглот живо отряхнулся и бросился на обидчика.
Сцепившись, они упали в снег и покатились, смеясь и отфыркиваясь.
– Да будет вам! – крикнул Марк, не в силах сдержать улыбки.
Черт побери, эти двое никогда не выберутся из детства!..
Но, может, это и есть – счастье?

* * *

Стражники на этот раз не стали долго морочить голову троим мокрым, но счастливым друзьям и без лишних промедлений пустили их внутрь. Видимо, привратникам было известно, что троица чужеземцев согласилась на испытание и должна в скором времени вернуться с него… или не вернуться вовсе, что расценивалось как наиболее вероятный исход.
Однако же опять – не угадали.
Слуги, которых встречали Марк и Камнеглоты по дороге к залу Щита, бледнели, жались к стенам и что‑то тихо шептали.
– Нас встречают, как призраков, – хмыкнул Боровик.
– Да ну, просто не ждали так скоро, – подмигнул ему Молот.
– Они явно не знакомы с Надзирателем!
– Ладно, ребята, хватит, – попросил Марк. – Уже почти пришли.
С этими словами он толкнул двери, ведущие в зал Щита, и первым шагнул внутрь.
Сатр, как и во время последней их встречи, пребывал тут в полном одиночестве. Заслышав шаги, он поднял голову и вздрогнул – судя по всему, правитель Ларса ожидал увидеть кого угодно, только не троицу чужеземцев.
– Добрый день, – с поклоном произнес Марк. – Как видите, мы вернулись.
– Признаться, я удивлен, – медленно, чуть ли не по слогам, сказал старик. – Немногие на моей памяти соглашались на испытание тропой первых, и еще никто до вас оттуда не возвращался.
– Все когда‑то случается впервые, – философски заметил Марк.
– Да уж… – покачал головой сатр. – Тебе действительно удалось произвести на меня впечатление, камриец. И потому отныне ты – друг Ларса. А это значит, что ты можешь войти в гробницу Хирба Могучего и забрать трафарет. Единственное, о чем прошу тебя я, – не дай ему попасть в плохие руки! Мы оба отлично знаем, что случится в таком случае…
– Я не отдам его, – твердо сказал Марк.
– Не буду говорить, что верю тебе или не верю, и не прошу тебя о какой‑то торжественной клятве, потому что знаю – всякое случается, и плохое, и хорошее. Может статься, что ты все же не удержишь трафарет у себя… Но в то, что ты приложишь все усилия, дабы не случилось непоправимого – в это я верю. У тебя доброе сердце, камриец, так мне кажется.
– Спасибо за доверие, о великий, – сказал сыщик.
– Не стоит благодарностей. Ты делом доказал, что тебе можно доверять. А теперь ступайте, отдохните до завтра в своих покоях. Утром за вами придет слуга и проводит в гробницу.
Марк молча поклонился и, развернувшись, направился к дверям.
Парой мгновений позже створки сомкнулись, и сатр вновь остался в одиночестве.

* * *

На нем снова был его плащ и шляпа. Он и не представлял раньше, как привык к ним.
Жагр вновь возлежал на куче тряпья, но теперь напоминал не обычного болотного гарра, а сыщика Паттерсона, раскрывшего не одно запутанное дело.
Широко зевнув, он вытащил из кармана часы и посмотрел на циферблат.
Без пяти десять.
Скоро, уже совсем скоро явится Дас, принесет долгожданные вести… и, возможно, приведет Мортимера.
Гарр не знал, что с Джонсом, жив ли он, на свободе ли. Он даже допускал, что Мортимер мог податься на сторону предателей, хотя и не особо верил в это. Старший сержант Джонс был настоящим фанатиком, и все золото мира не заставило бы его выступить против короны.
Хотя… может, они и не против короны выступают? Может, Зрячие всего‑навсего решили наказать работающего без лицензии сыщика‑гарра?
Черт его знает…
Пока у Жагра были одни только предположения. И он очень надеялся, что Мортимер подтвердит их фактами.
Часовая стрелка замерла на десяти, минутная – на двенадцати. Жагр посмотрел на дверь, ожидая, что вот именно сейчас…
Но нет. Дас опаздывал.
Следующие пятнадцать минут прошли в томительном ожидании. Два раза гарр, забыв об осторожности, вскакивал на ноги и начинал мерить шагами комнату. И только когда минутная стрелка вплотную приблизилась к четверке, дверь наконец открылась, и в дом вошли двое.
– Жагр! – радостно воскликнул один из вновь прибывших, коренастый мужчина лет сорока – сорока пяти с пышными рыжими усами.
– Мортимер! – не поверил глазам Паттерсон.
– Тише, – шикнул на них Ублюдок. – Не стоит так орать, господа. Вы ведь понимаете, надеюсь, что лишнее внимание нам совершенно не нужно?
– Ладно, ладно, затихаю, – поднял руки гарр. – Черт, Мортимер, я, признаться, не был уверен, что ты придешь!
– Как я мог оставить своего друга в беде? – удивился Зрячий. – Кстати, если ты еще не знаешь – меня все‑таки выперли из Ордена.
– Как? – ахнул Паттерсон.
– Придумали какую‑то нелепую историю, хотели вроде как даже посадить, но «за былые заслуги» всего‑навсего лишили звания и выгнали. Так‑то.
– Да что у вас там вообще происходит, в Ордене?!
– К нам пришли новые люди, – невесело усмехнулся Джонс, – и старые стали не нужны. Ходят слухи, что Зрячие готовятся к войне – только пока непонятно, с кем.
– Не с королем ли?
– Упаси боже, – перекрестился Мортимер. – Неужели ты думаешь, что все так серьезно?
– Ну а с кем еще воевать? С Ларсом? Или Трагом? Какой в этом смысл?
– То есть ты думаешь, что Орден хочет развязать гражданскую  войну?
– Не знаю, Мортимер, не знаю. Интуиция подсказывает, что Зрячие желают устроить переворот и копят силы как раз для этого.
– В любом случае, мне кажется, не стоит делать поспешных выводов, – покачал головой Джонс. – Может, король все же решил как следует пощекотать соседей…
– Силами одного лишь Ордена? Не смеши, дружище. При всем моем уважении к Зрячим, им не под силу воевать против целой страны. Нужна армия, хорошая, вымуштрованная.
– Да, ты прав, – вздохнул Мортимер. – Но мне все же не верится, что Орден может угрожать Его Величеству. Ведь он создавался для того, чтобы защищать короля, верой и правдой, а не плести интриги против короны.
– Времена меняются, – заметил Жагр. – Люди – тоже. То, что ты верен Редрику, не значит, что другие тоже готовы за него через огонь и воду.
– Вот это‑то и плохо, – сказал Джонс печально. – Орден создан, чтобы служить королю, блюсти закон.
– Кому‑то этот уклад вещей, похоже, очень сильно не понравился, – пожал плечами Паттерсон. – Признаться, до разговора с тобой я думал, что Зрячие просто‑напросто решили избавиться от двух сыщиков, чем‑то им не угодивших, но сейчас понимаю, что проблема в другом…
– Двух? – нахмурился Мортимер. – Почему двух?
– Они ищут меня и некоего Марка Бойза. Ты, кстати, не слышал о нем?
– Марк? Да, конечно, я даже лично знаком с ним, – закивал бывший старший сержант. – Весьма образованный и неглупый молодой человек, раскрыл немало дел, не раз оставлял наш хваленый Орден, – Джонс усмехнулся, – с носом. Его давно недолюбливали наши верха, но поводов придраться к нему не было – Марк все делал строго по инструкции, и если и решался порой на шаг‑другой в сторону от закона, для нас то оставалось неведомым. Интересно, в чем он мог проколоться на этот раз, если его вдруг объявили в розыск?
– Да ни в чем, – хмыкнул Жагр. – Я вот ничего не сделал, абсолютно.
– Ты встречался с Дасом, – покачал головой Мортимер. – По нему тебя и нашли.
Друзья одновременно посмотрели на Ублюдка. Тот едва устроился на ворохе тряпья, но под вопросительными взглядами усидеть не смог – взвился на ноги и воскликнул:
– Что?! Что не так?!
– Не ты ли рассказал… – начал было Джонс, но Жагр перебил его:
– Да, да, это он, Мортимер. Они прижали его к стенке и пригрозили расправой. Ему некуда было деваться. Потом он пришел сюда, но не сдал меня, а помог бежать через канализацию в лес. Так ведь дело было, Дас?
– Да… – еле слышно пробормотал Ублюдок. – Но…
– Что – «но»? – насторожился гарр.
– Я не сказал тебе тогда всего, Жагр… – Дас выглядел растерянно. – Я не сказал, что работаю не только на тебя…
Мортимер решительно прошагал к ссутулившемуся карманнику, взял его за грудки и легко поднял в воздух.
– Неужто ты, мразь, одновременно работал и на Зрячих?! – рявкнул бывший старший сержант. Достаточно странно звучала эта фраза, произнесенная человеком, который отдал Ордену добрые двадцать лет жизни. Но все происходящее и так было странным и непонятным, словно сон умалишенного.
– Нет… господин Джонс… – пролепетал Дас. – Я… я работал на Марка Бойза.
– И ты молчал? – ахнул Жагр.
– Я… был напуган… потому и не сказал всего.
– И что же ты делал для Марка? – спросил Мортимер, все еще удерживая карманника.
– То же, что и для Жагра – я был его осведомителем.
– Отпусти его, – попросил Паттерсон.
Джонс скорчил злобную физиономию, но пальцы все же разжал.
Ублюдок плюхнулся на пол и поспешно отполз к стене, ни на секунду не выпуская из вида бывшего Зрячего.
– Значит, вот почему они спрашивали у тебя о Марке… – задумчиво произнес гарр. – Что за информацию ты передал ему?
– Он велел никому не говорить…
– Дас, боже правый! Ты что, не понимаешь – мы с ним завязли в одном дерьме! Мне нужна вся информация, что есть, если я хочу разобраться в этом деле!
– Хорошо… – сдался карманник. – Я расскажу…
– Давай.
– Он сказал, что нашел на конюшнях «Пьяного шута» труп молодого парня со странной татуировкой на запястье левой руки – змея, обвившая горящую свечу. Он спросил: кем был этот парень? Я ответил ему сразу, потому что немало слышал об этом странном и страшном человеке.
Его звали Змей, и он был вором, лучшим в Сартоне, а то и во всей Камрии. Некоторые превосходили его в ловкости, некоторые брали меньше, но у него был один главный козырь – Змей обладал магическим зрением и вдобавок мог изменять наложенные кем‑то заклятья.
Жагр тихо присвистнул.
– Он ломал любые сигнализации, будь то «Стена» или даже «Звезда». Все это я рассказал Марку. Тогда он попросил меня разузнать, кто давал Змею последний заказ, на что я спросил: а в чем дело? Может, это было лишнее любопытство, но Бойз ответил. Он подозревал, что именно Змей выкрал из особняка некоего благородного человека одну очень ценную книгу, которая охранялась как раз достославной «Звездой». Я согласился с ним – никто другой сотворить подобное просто не мог – и пообещал узнать все, что смогу. Мы условились побеседовать с ним через день после нашей с тобой, Жагр, последней встречи, но Бойз куда‑то пропал, и я даже не знаю, где он сейчас находится… Кстати, если тебе это интересно, Марк знал меня под именем Джо Проныра.
– А какое из имен настоящее? – поинтересовался Паттерсон.
– То, что известно вам – Дас.
– Понятно… – кивнул гарр. Он подозревал, что карманник врет насчет имени и зовут его не Дас и не Джо, а как‑то совсем по‑другому; но сейчас сыщику было, откровенно говоря, наплевать на это.
– Интересно, что за книгу искал этот Марк Бойз? – спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь, а скорее просто размышляя вслух.
Факты стали неожиданно споро срастаться один с другим, другой с третьим… Жагр вспомнил рассказ гоблина Ларри, разговор Барта и Джеба, беседу с тем связанным пареньком на конюшнях… учел рассказ Ублюдка… и кое‑что получилось.
Итак, вор по кличке Змей похитил некую очень ценную книгу и отправился в трактир. Зачем он туда отправился, сейчас не так важно – может, отдать книгу заказчику, может, зачем‑то еще. В тот же вечер в этом же трактире остановился художник, которого искал Паттерсон, вместе со своим приятелем – гоблином Ларри.
Потом труп Змея нашли на конюшнях «Пьяного шута», хозяин трактира и художник куда‑то бесследно исчезли. Позже художника вместе с гоблином и Хастом подвергли публичной казни на главной площади Сартона.
Чего‑то не хватало…
Похищенной книги.
Она пропала. Бесследно.
Мог ли ее унести тот человек, который похитил художника?
Если допустить, что да, то можно предположить также, что художник стал невольным свидетелем кражи, и это объяснило бы, зачем неизвестному понадобилось брать дружка Ларри с собой.
Только при чем тут Зрячие? Они заодно с преступниками?
Похоже на то…
– О чем задумался, Жагр? – прервал размышления гарра Мортимер.
– О том, что можно сделать в сложившейся ситуации.
– И как успехи?
– Пока никак. Я все еще не знаю, почему за мной охотятся Зрячие. Точнее, предположения есть, но их еще надо проверить…
– Ну ты скажи, коли чем могу – помогу, – сказал Джонс, положив руку Жагру на плечо.
– Обязательно, – пообещал сыщик.
– Ага. А сейчас тогда что будем делать?
– Пожалуй, сейчас будет лучше разойтись. Я отправлюсь обратно в лес, ты – домой… Только переговорю сначала с Дасом.
– Наедине?
– Да, пожалуй, – кивнул Жагр.
– Ну тогда бывай. – Джонс с Паттерсоном обменялись рукопожатиями, и бывший Зрячий двинулся к выходу. У самой двери он задержался, оглянулся через плечо и сказал:
– Если что – ты всегда знаешь, где меня найти. Отставной старший сержант большую часть времени проводит дома.
На том он вновь отвернулся и, отворив дверь, вышел прочь.
– Значит, так, Дас, – сказал Жагр. – Сейчас я ухожу, но буду приходить сюда в это же время каждые два дня. Ты, прошу тебя, следи за конторой Бойза и, едва он появится в городе, тут же сообщи мне, хорошо?
– Да, Жагр, – кивнул Ублюдок. – Хорошо.
– Спасибо, – искренне поблагодарил карманника Паттерсон. – Не подведи меня, Дас. Вы с Мортимером сейчас – единственные, кому я могу доверять.
Дас только рассеянно кивнул.
– До встречи, – сказал гарр, открыл люк и нырнул вниз.
В пути Паттерсон снова размышлял об интересе Зрячих в деле с книгой, но ничего нового так и не придумал.
Еще он думал о том, что же это была за книга.
Но это загадку и вовсе не представлялось возможным решить.

* * *

Утром за друзьями действительно пришли, и не «кто‑то там», а тот самый слуга, так недолюбливающий камрийцев.
– О! Старый друг! – обрадовался Марк, едва открыв глаза и увидев знакомое лицо.
– Прошу вас, поднимайтесь, господин, – с явной неохотой сказал слуга. Видно было, что у него нет совершенно никакого желания называть чужеземца «господином», но не повиноваться приказу сатра он тоже не мог. – Вставайте.
– Господин?! – делано удивился Марк. – Вот как ты запел теперь!
– Я не пою… господин, – возразил слуга. – Я просто выполняю волю сатра. Великий велел мне отвести вас в гробницу Хирба Могучего, отворить дверь, в нее ведущую, и отдать вам трафарет – этим я и занимаюсь.
– Ясно все с тобой, – хмыкнул Бойз, поднимаясь с кровати и топая к бадье с водой. – Ну жди нас снаружи тогда, мы скоро выйдем.
– Вы… сами… разбудите своих… друзей?.. – спросил слуга осторожно.
– Да, да, вали уже.
Посланец сатра скрипнул зубами, но промолчал и вышел за дверь.
– Вставайте, ребята! – окликнул братьев Марк, умывшись.
– Что? – хрипло спросил Молот, приподняв веки.
– Уже утро. Пора идти за трафаретом.
– А… Ну да, точно. Сейчас… – Молот, кряхтя, сел на кровати. – Сейчас…
По дороге к бадье с водой он столкнул на пол спящего брата:
– Вставай, лежебока!
– А! – вскрикнул Боровик, грохнувшись на пол. – Что такое? Война?
– Да нет, слава богу, – хмыкнул Молот. – Вставай просто. Разоспался.
– А чего? Нельзя, что ли? После камня перина кажется особенно мягкой, да.
– Потом выспишься, когда в Сартон вернемся. Сейчас в гробницу пойдем, трафарет заберем и отправимся в путь.
– А… Ну так и скажи же, чего толкаться?
Молот лишь усмехнулся и, насвистывая ненавязчивую мелодию, двинулся к бадье.
…Четверть часа спустя друзья уже шли следом за слугой по старой каменной лестнице, ведущей куда‑то вниз. Путь занял добрый час, так что Марк боялся даже предположить, как глубоко они забрались.
Наконец спуск закончился, и путники оказались в низком темном коридоре. Слуга зажег факел, велел следовать за ним и бодрым шагом двинулся вперед. Марку и Камнеглотам не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ним.
В этот раз шли они совсем недолго – не более пяти минут.
– Неужели это и есть гробница Хирба Могучего? – спросил сыщик тихо.
Перед ними было небольшое здание с ровными, квадратными стенами, напоминающее обычную коробку. На каменной двери была какая‑то табличка, исписанная буквами на незнакомом Марку языке.
– Да, – с придыханием промолвил слуга. – Это и есть гробница Хирба Могучего, величайшего воина Ларса.
– Мне она больше напоминает коробку, – не преминул заметить Боровик.
Слуга обжег его негодующим взглядом и процедил:
– Проект гробницы принадлежал самому Луиджи Малеро, другу Хирба. Так что ваши шутки тут неуместны.
– Ну да, ну да… – пробурчал дворф и хотел сказать что‑то еще, но Молот вовремя ткнул его локтем в бок.
Тем временем слуга подошел к двери, ведущей в гробницу, и приложил ладонь к табличке. Буквы, вырезанные на ней, неожиданно вспыхнули ярким голубым светом.
Тихий скрежет – и дверь медленно отъехала в сторону, открывая друзьям непроглядную тьму.
Слуга, выставив перед собой факел, сделал несколько неуверенных шагов. Марк с дворфами, выждав немного, тоже нырнули во мрак.
Внутри гробница была крохотной; по сути, в ней имелись только голые стены, урна и сундучок у дальней стены. В урне, как догадался сыщик, находился прах Хирба, а вот в сундучке, похоже, был столь нужный им трафарет.
Его предположения подтвердил слуга: проходя мимо урны, он тихо прошептал молитву; возле сундучка же остановился и, достав из кармана ключ на потертой годами ленточке, вставил его в замочную скважину.
Если бы дело происходило в старинной легенде, сейчас бы сверкнула молния, грянул гром, и сундучок раскрылся бы с разрывающим мозг скрежетом, подумалось Марку почему‑то.
Однако ничего подобного в реальности, конечно же, не случилось. Ключ повернулся в замке, раздался щелчок, и слуга, откинув крышку, отошел на шаг назад.
Марк заглянул внутрь через его плечо.
Естественно, трафарет ничем не отличался от обычных – деревянная пластинка с прорезями. Но как раз расположение этих прорезей делало его уникальным.
Ведь наложив трафарет Малеро на нужную страницу его книги, вы узнавали секрет магической стали.
Слуга осторожно, будто пластина в любой момент могла рассыпаться прахом, взял ее в руки и, повернувшись к друзьям, протянул Марку:
– Берите… господин. Сатр дал добро, и теперь он – ваш.
– Благодарю, – сказал Бойз, принял дар из рук слуги и тут же сунул его за пазуху.
На лице «коричневого» отразилось плохо скрытое недовольство. Ему тяжело было наблюдать, что с древним артефактом обращаются, как с обычной ерундовой безделушкой, приобретенной на рынке за пару‑тройку медяков.
Однако он смолчал по этому поводу. Сказал лишь:
– Если вы получили все, что хотели, пойдемте обратно.
– Пойдем, – кивнул Марк.
Обратный путь занял гораздо меньше времени – может быть, потому, что всей четверке не терпелось покинуть неуютное и мрачное подземелье.

* * *

Друзья отправились в обратный путь в тот же день – вернувшись в комнаты, любезно предоставленные сатром, они тут же приступили к сборам. От обеда, предложенного владыкой Ларса, троица, не задумываясь, отказалась: перекусить они смогут и в дороге, сейчас главное – найти проводника, который согласится за несколько дугов вывести их к границе с Камрией.
Хайн так и не объявился, и друзья могли только гадать, что стало с хозяином «Козла» за время их пребывания в Джуге.
С заплечными мешками, набитыми вещами, они покинули дворец и отправились к «Последнему приюту» – в этом трактире околачивалось множество любопытных личностей, среди которых друзья намеревались отыскать человека, подходящего на роль проводника.
И им оказался в итоге… старый знакомец Хайн.
– Ты где бродил? – усмехнулся Молот, подходя к ларсцу, который, как ни в чем не бывало, поглощал пиво из простой глиняной кружки.
– А, Камнеглоты! – радостно воскликнул ларсец. – И с вами Марк! Приятно, приятно видеть вас опять. Где пропадали?
– Это ты где был? – став рядом с братом, поинтересовался Боровик.
– Я‑то? Да, знаешь ли, у жены.
– У кого? – удивился дворф.
– У жены. Не видел я ее с год уже… Она замуж вот вышла.
– За кого? – еще больше запутался Боровик.
Молот и Марк молчали, хотя тоже ничего не понимали.
– За Джакса, кузнеца, – ответил Хайн и шмыгнул носом. – Не дождалась… Надо было ее сразу забирать.
– И что тебе помешало?
– Она не хотела покидать Джугу. Тут – ее родители, братья, сестра… Я думал, сейчас уговорю ее пойти со мной, а оно, видишь, как получилось? Эх…
– Сочувствую, – сказал Боровик. – Что собираешься делать дальше?
– А что мне остается? – грустно улыбнулся Хайн. – Пойду обратно. Вам, кстати, проводник не нужен?
Друзья переглянулись. Марк пожал плечами, Молот усмехнулся.
Дальше они шли вчетвером.

* * *

Обратный путь проходил спокойно: Хайн умело обходил все опасные участки, и потому проблем в дороге у друзей не возникало.
К границе четверка путников должны были выйти к обеду следующего, четвертого дня. Если бы пошли ночью, успели б и раньше, но Хайн побоялся.
– С севера надвигается снежная буря, – пояснил он друзьям. – Поэтому ночью идти опасно. Лучше переждем в какой‑нибудь пещере.
– А не боишься, что завалит? – сощурился Молот.
– В любом случае в ней будет безопасней, чем под открытым небом, – парировал проводник, и с этим дворф спорить не стал.
Пещеру друзья отыскали достаточно быстро. Усилиями Хайна удалось даже развести костер – благо дворфы, по совету проводника, запаслись хворостом еще в Джуге.
– Неплохо идем, а? – сказал хозяин постоялого двора, усевшись на землю рядом с огнем. – Четыре дня – это, можно сказать, новый рекорд, ха.
– Мы еще не дошли, – покачал головой Марк.
– Да что может случиться? – фыркнул Хайн.
– Всякое…
– Стоп. Я слышу шаги, – сказал Молот, разом насторожившись.
Они с братом, стараясь не шуметь, на цыпочках пошли к выходу из пещеры.
– Не стоит. – Голос этот был Марку не знаком.
Дворфы попятились.
В пещеру вошли четверо лысых здоровяков с заряженными арбалетами. Следом за ними, опираясь на трость, просеменил одетый в дорожный плащ мужчина. На голове его был черный котелок.
– Не стоит, – повторил он столь же мягко. – Мы не хотим крови. Просто отдайте нам трафарет, и мы уйдем.
– Просто отдайте? – хохотнул Молот. – Да мы за него…
– Оставим эти бравады, – поморщился мужчина. – Мне нет дела до того, что вам пришлось сделать, дабы получить его. Если вы не отдадите трафарет сами, мы заберем его силой.
– О чем они говорят? – подал голос Хайн. – Какой еще трафарет?
– Нам его вручил сатр, – коротко объяснил сыщик.
– Друзья, может, вы обсудите это позже? – спросил мужчина, картинно выгнув левую бровь. – Мы с ребятами спешим. Надвигается буря, и очень не хотелось бы встречать ее в горах.
Камнеглоты и Марк переглянулись.
– Сколько раз мне надо повторять, а, господин Бойз? – нахмурился человек в плаще. – Отдайте нам трафарет, и мы уйдем.
– Что вы за сволочи такие… – прошептал сыщик. – Вы что, не понимаете, к чему может привести вся ваша затея?
– Возможно, умрет пара‑тройка человек, – невозмутимо пожал плечами собеседник Марка. – Но истории известны гораздо более кровавые развязки.
– Пара‑тройка? – ахнул Бойз. – Да погибнут тысячи, сотни тысяч!
– Разве что в ваших фантазиях, – поморщился мужчина. – Давайте трафарет и успокойтесь мыслью, что вы не войдете в число погибших. Мне вы, признаться, нравитесь, господин Бойз, и оттого мне совсем не хочется вас убивать.
– Вы и есть тот самый Хозяин? – спросил Марк неожиданно.
– Хозяин? – усмехнулся мужчина. – Нет, я не Хозяин. Ну подумайте сами – стал бы он ехать сюда, в Ларс, когда у него есть возможность отправить своих верных друзей?
– Понятно…
– Где трафарет? – снова спросил человек в черном котелке.
Марк некоторое время смотрел на него ненавидящим взглядом, но на собеседника это не произвело ровным счетом никакого впечатления. Тогда сыщик тяжело вздохнул, признав тем самым собственное бессилие, и сказал:
– В том мешке, слева от вас.
Мужчина повернулся к одному из верзил и взглядом указал на сумку. Парень опустил арбалет и резво поспешил к ней. Порывшись внутри, он улыбнулся и извлек наружу трафарет.
– Он здесь, Книгочей!
– Заткнись! – воскликнул мужчина, ударив тростью в пол. Марк заметил, что набалдашник ее выполнен в форме козьего черепа.
Достаточно приметная вещица. Такую не каждый день увидишь.
– Любите животных? – спросил сыщик с сарказмом.
– А? – не расслышал мужчина. Он как раз забирал из рук приспешника драгоценный артефакт Малеро.
– Я спросил – вы любите животных?
– Да, – кивнул человек, не понимая, о чем идет речь. – А почему вы спросили?
– Дело в вашей трости. А точнее, в ее набалдашнике.
– Ах, вы об этом, – рассмеялся собеседник Марка. – Ну, это просто дикая идея ко мне в голову пришла однажды, и я, не задумываясь, сделал заказ.
– Ясно, – кивнул Бойз.
– Что ж, в таком случае, не стану задерживаться дольше, чем позволяет ваше гостеприимство, – улыбнулся безымянный господин и, повернувшись, зашаркал к выходу.
– А почему вы все же не убьете нас? – спросил сыщик, когда мужчина уже готов был покинуть пещеру.
Тот остановился, медленно повернулся к Марку и сказал с улыбкой:
– Вы мне нравитесь, господин Бойз, я же уже сказал это вам. Про ваших спутников тоже не скажу ничего дурного. Да и потом, умереть вы еще успеете. Ведь вы не собираетесь бросать поиски книги, да, господин Бойз?
– Как вы догадались? – хмыкнул Марк едко.
– Я просто очень неплохо изучил вас. Поэтому не торопитесь в могилу, господин Бойз, потерпите хотя бы до столицы! Сейчас же – прощайте. Пора. Советую не пытаться нас догнать – будем стрелять без предупреждения, обещаю.
– Прощай… – пробурчал сыщик, провожая негодяя злобным взглядом.
– И что теперь? – спросил Боровик, когда преступников и след простыл.
– Да ничего, – грустно усмехнулся Марк. – Надо переждать бурю, выбраться к границе и спешить в Сартон. Все еще не кончено, уверен. Мы еще можем сделать что‑то…
– Я тоже так думаю, – кивнул Молот и, подойдя к Бойзу, обнял его за плечо. – Не горюй, дружище. В итоге все будет здорово.
– Будем надеяться, – вздохнул Марк. – Будем надеяться…
– Ребята? – подал голос Хайн.
Сыщик и Камнеглоты повернулись к нему.
– Это была настолько важная штука? – спросил проводник.
– Да, Хайн, – кивнул Марк, усаживаясь на землю. – Теперь, когда она у них, каждый следующий день может стать началом кровопролитной войны. Эта штука… можно сказать, волшебная.
– По крайней мере, она открывает доступ к волшебству, – уточнил Молот.
– Да, именно так, – кивнул Бойз. – И волшебство это скорее злое, чем доброе.
– Зачем же тогда она понадобилась вам? – удивился Хайн.
– Мы хотели спрятать ее, чтобы она не попала в плохие руки. А в итоге, как ты видишь, она все равно досталась негодяям. Эх…
– Ладно, давайте ложиться спать, – предложил Боровик. – Гнаться за ними бессмысленно, сидеть и горевать до самого утра – тоже. Достанем их в Сартоне.
Все согласились и практически сразу улеглись, даже не перекусили – после встречи с мерзавцами аппетит пропал.
Снаружи выла буря.
Интересно, как человек в плаще собирается идти к границе в такую отвратную погоду?
Впрочем, Марк почему‑то не сомневался, что тот не просто пойдет, но и дойдет до нее.
С такими мыслями он и заснул.
По счастью, ничего дурного ему в ту ночь не снилось.

* * *

К утру буря стихла, и путешественники отправились дальше, оставив позади злосчастную пещеру.
Марк шел молча, обреченно глядя себе под ноги.
Да, он, конечно, не бросит это дело. Но, черт возьми, смысла продолжать расследование нет. Он может узнать у Проныры, кто такой этот странный мужчина с тростью, однако все это займет время – слишком много времени. К тому моменту рецепт уже будет негодяям известен, и поделать они ничего не смогут.
В общем, чувствовал себя сыщик весьма паршиво. Ощущение полной беспомощности перед Хозяином и его приспешниками просто уничтожило его, заставило расписаться в собственной некомпетентности.
Нет, ему все же пора убираться из Сартона. Пора поселиться в какой‑нибудь маленькой деревушке и работать… к примеру, плотником. Для плотника строить логические цепочки и искать улики – занятия совершенно ненужные.
К трактиру путешественники прибыли все же не к обеду, а только к вечеру.
– Окна горят, – удивился Хайн. – Неужто кто‑то забрел?
Он открыл дверь и шагнул через порог. За ним последовали Марк и Камнеглоты.
Внутри их ожидал большой сюрприз.
– Черт возьми… – пробормотал хозяин «Козла». Пораженный увиденным, он застыл прямо посреди зала.
– Господин Хайн! – Вилкс, выбежав из кухни, бросился к проводнику. На голове у гоблина был поварской колпак, что добавляло его образу комичности. – Мы уже устали вас ждать! Посмотрите, сколько народу к нам нагрянуло!
Хайн и так смотрел, смотрел и не верил своим глазам.
Каждый табурет был занят, каждый стол ломился от нагроможденной там еды и кувшинов с элем.
– Кто все эти люди? – спросил проводник одними губами.
– Это купеческий обоз, господин Хайн! – охотно сообщил гоблин. – Они едва успели добраться до нашего «Горного козла». В горах была буря.
– Мы знаем, Вилкс… Мы знаем… – пробормотал Хайн и повернулся к троице друзей.
– Вы представляете? Представляете? – вопросил он и довольно расхохотался. – Еще никогда я не видел здесь столько народу! Поистине, эта буря – словно дар божий.
– Мы рады за тебя, Хайн, – сказал Марк тихо.
«Буря – словно дар божий».
Ага, конечно.
«Что ларсцу хорошо, то камрийцу – смерть» – так, кажется, говорят в народе?
Наверное, так. По крайней мере, очень похоже.
– Спасибо, друзья, спасибо! – поблагодарил их хозяин «Козла» и, вновь повернувшись к гоблину, воскликнул:
– Веди меня на кухню, Вилкс! Я хочу самолично проследить, чтобы нашим гостям было подано на стол только самое лучшее из наших запасов!
Гоблин радостно хихикнул и первым устремился к двери.
– Что же, пойдем? – спросил Марк, обращаясь к Камнеглотам.
– Я бы так не спешил, – покачал головой Молот и, подойдя к одному из пирующих, невысокому смуглому пареньку лет двадцати, спросил:
– Кто у вас тут главный?
– Вот он. – Паренек указал на сидящего у окна мужчину, богато одетого бородатого толстячка. – Это господин Кардинг. Добрейшей души человек, скажу я вам!
– Охотно верю, – кивнул дворф и пошел к столу господина Кардинга.
Некоторое время он о чем‑то говорил с купцом, после обменялся с ним рукопожатием и, улыбаясь, вернулся к друзьям.
– Что ты узнал? – спросил Марк равнодушно.
– Я договорился, чтобы они взяли нас с собой, – объяснил Молот. – У них куча телег, поклажа небольшая, а кони молодые да резвые. Так что в столицу прибудем совсем скоро, не волнуйся.
– Я не слишком хочу ехать с купеческим обозом, – поморщился сыщик.
– С каких это пор ты стал так привередничать, Марки? – удивился дворф.
– Да я не привередничаю… просто…
– Вот и отлично! – воскликнул Молот и хлопнул Бойза по спине.
Слова так и остались у сыщика в горле, а дворф, довольный собой, отправился на улицу, намереваясь уложить их мешки в одну из телег.
Боровик увязался за ним, взяв на себя часть ноши.
Марк остался в одиночестве. Оглядевшись по сторонам, он так и не нашел ни одного свободного табурета и потому пошел на кухню.
Там вовсю суетился Вилкс. Хайн же стоял возле огромного котла и, закрыв глаза, вдыхал исходящие от варева ароматы. Марк подошел к проводнику и заглянул внутрь – по виду, это был овощной суп.
Только сейчас Бойз понял, как же он хочет есть.
Внезапно ему на плечо легла чья‑то ладонь.
– Стоять, приятель, – прогрохотало сзади, будто два валуна столкнулись друг с другом. – Ты чего делаешь у господина на кухне?
Марк оглянулся через плечо и обмер.
Перед ним был тролль – огромный, с длинными толстыми руками до колен и короткими ногами, обутыми в дешевые сапоги. Также на новом знакомом Бойза была грязная рубаха, не менее грязные штаны и видавший виды фартук в жирных пятнах.
Но главное, что сразу отметил Марк, – этот тролль был хмур. И ничего хорошего от него ждать, похоже, не следовало.
– Хайн! – воскликнул Бойз отчаянно.
– А? Что? В чем дело? – опомнился проводник и мигом обернулся на голос.
Некоторое время он просто созерцал немую сцену, разыгранную сыщиком и троллем, после чего несколько обиженно воскликнул:
– Эй, Джимми, ты чего это удумал?
– Но он пришел на кухню, хозяин. И подкрался к вам сзади, – пробурчал тролль. – Я думал, он замышляет что‑то дурное.
– О, нет! Ты что, Джимми? – поморщился Хайн. – Это мой друг, Марк Бойз. Я водил Марка и двух его друзей в Джугу, помнишь, я предупреждал вас с Вилксом?
– Как Кэрри? – поинтересовался тролль.
– Вышла замуж за другого, – вздохнул хозяин «Козла». – Похоже, это моя вина – она думала, что я забыл о ней.
– Ты хоть поколотил того подонка? Ну, ее нового мужа?
– Конечно, – пожал плечами Хайн. – Но, знаешь, это не принесло мне радости. Я, наверное, слишком долго не был в Ларсе – разучился реагировать на такие вещи.
– Угу… – закивал тролль. – Понимаю…
– Джимми… – подал голос Марк. Он терпеливо дождался конца беседы, несмотря на то что рука здоровяка на плече его немного смущала.
– Ах да! – опомнился тролль. – Простите, господин Бойз. Просто я вас раньше не видел, а кого попало мы в кухню не пускаем, вот я и насторожился. Сами понимаете – служба…
Он убрал руку с плеча Марка и застыл, видимо, ожидая какого‑то ответа на свои извинения.
– Все в порядке… Джимми… – заверил собеседника Бойз.
– Хорошо, – кивнул тролль и, медленно развернувшись, удалился прочь.
Сыщику показалось, что при каждом его шаге пол легонько вздрагивает.
– Так что же привело тебя на кухню, Марк? – спросил Хайн, проводив Джимми взглядом и вновь повернувшись к Бойзу.
– Молоту удалось договориться с купцом, завтра мы поедем с ними. Они с братом пошли относить наши мешки, а я не нашел, где присесть в зале, вот и притащился сюда. Теперь же, признаться, мне захотелось еще и есть. – Он неуверенно усмехнулся. – После того, как я заглянул в тот котел.
– О, что же ты сразу не сказал? – рассмеялся хозяин «Козла». – Ты, как я понимаю, хочешь супа? Или чего‑то другого?
– Пожалуй, я ограничусь супом, – улыбнулся сыщик.
Хайн усадил его на табурет у мойки и, налив полную миску, поставил ее перед Марком.
– Вот, угощайся… Ах да, конечно же! – спохватился он и, взяв со стола деревянную ложку, вручил ее сыщику.
Бойз умял ранний обед в считаные мгновения – к слову, суп оказался просто изумительным! – после чего поставил миску в мойку и, поблагодарив хозяина, пошел обратно в зал.
Камнеглоты уже вернулись из своего недалекого путешествия и теперь стояли возле стола, за которым восседал купец.
Немного помявшись с ноги на ногу и не придумав в итоге ничего лучше, Марк подошел к ним.
– О, а вот и наш друг, о котором я вам рассказывал! – воскликнул Молот, завидев сыщика. – Прошу любить и жаловать – Марк Бойз!
– Очень, очень рад знакомству, – закивал купец и, привстав с табурета, пожал парню руку. – Итак, вот это, значит, и все?
– Да, – кивнул старший Камнеглот.
– Отлично. Что же, господа, я всегда рад приятной компании, – усмехнулся господин Кардинг. – В Сартон, если вам интересно, мы прибудем не позже, чем через неделю. Уверяю, быстрее вы бы домчали только на своих лошадях, но раздобыть их вам вряд ли удастся – местность, знаете ли, безлюдная. Так что, не сомневайтесь, – вы правильно сделали, что обратились ко мне.
– Мы очень рады, что вы согласились взять нас с собой. А верхом мы ездим не очень здорово, так что… – махнул рукой Молот.
– Я бы, признаться, еще подумал, брать вас или нет, но вы, во‑первых, не похожи на бандитов, а во‑вторых, как я понял, очень близко знакомы с хозяином сего, так удачно попавшегося нам на пути постоялого двора. Так что, уверен, люди вы недурные, и бояться мне вас нет причины.
– Спасибо, – благодарно кивнул Бойз. – Приятно слышать.
– Так вот… Но, позвольте, что же вы стоите? – неожиданно спохватился купец и, приподнявшись, крикнул: – Джек! Джек! Да отвлекись ты от кувшина, чертенок! А ну‑ка, принеси моим гостям лавку с кухни!
Тот самый паренек, что указал Молоту на господина Кардинга, живо вскочил с табурета, быстро поклонился и опрометью бросился на кухню – исполнять приказ.
Спустя несколько секунд он вернулся и, приставив лавку к столу купца, поспешил вернуться к оставленному кувшину.
– Вот так, садитесь… – пробормотал новый знакомец. – Да наливайте себе эль – он здесь просто чудесный!
…Остаток вечера Марк помнил плохо. Они о чем‑то разговаривали с Кардингом, смеялись… и пили. Пили до поздней ночи.
Сыщик не помнил, как добрался до комнаты и рухнул на кровать.
Впрочем, какая разница? Главное ведь, что добрался.

Глава 3

Обоз прибыл в город ранним утром.
В Сартоне еще была осень, что и неудивительно – снег тут выпадал обычно ближе к середине декабря.
Сейчас же столица встречала путников проливным дождем и глубокими лужами.
Марк сидел в телеге, уныло взирая на грязную псину, воющую под дверью корчмы. Ему и самому хотелось выть.
Прошла уже неделя с того памятного случая в пещере, а он все не мог смириться с потерей и клял собственную беспечность последними словами. Люди Хозяина, имени которого сыщик до сих пор не знал, выследили их и, забрав артефакт, преспокойно убыли в столицу.
Сколько мучений, сколько стараний и времени просто улетело в трубу.
Им, правда, немного повезло – грабители могли забрать не только трафарет, но еще и жизни четверки друзей. Если бы тот мужчина со странной тростью захотел…
Почему он не приказал своим людям расправиться с ними?
Какое ему дело до Марка, Камнеглотов, Хайна?
Как там его называли? Книгочей? Почему? Любит читать? Или ворует редкие фолианты из частных библиотек?
Впрочем, что теперь гадать, когда у негодяев есть и трафарет и книга?
Как можно помешать им теперь?
И снова десятки вопросов, на которые нет ответов.
Но разве это повод бросить дело?
Да ни в коем разе!
– Еще никогда Марк Бойз не отказывался от расследования, – пробормотал сыщик еле слышно. – Не бывать этому и теперь.
Его слов никто не услышал, кроме самого Марка, разумеется, но того он и хотел. Сыщик хотел убедить себя, а не сыграть на публику.
Ему нужно вновь поверить .
Как там говорил Молот? «Сжимай кулаки, так, чтобы аж костяшки побелели, и продолжай драться за каждый клочок этого проклятого счастья»?
Да, черт возьми, так Бойз и поступит.
Или навсегда оставит частный сыск и уедет прочь из города.
Именно так и следует поступить. Своеобразное пари с собой, проверка собственных сил.
Марк очень не любил, когда люди берутся за дело, в котором ничего не понимают. Если Бойз не справится с этим – значит, он ничего не понимает в частном сыске и, как следствие, должен оставить сие занятие.
Ну а пока он продолжит расследование. Хотя и не так просто понять, что же делать дальше.
Внезапно он вспомнил о Марте. До этого, будучи вне Сартона, сыщик совсем не думал о девушке… да и сейчас, признаться, ее имя уже не вызывало боли в его сердце.
Похоже, это все же была не любовь – по крайней мере, не та, которую воспевают в балладах.
Говорят, время лечит все. И сейчас Марк готов был согласиться с этим утверждением.
Он больше не любил Марту.
И, как ни странно, был очень рад этому.
В двух кварталах от дома графа Малкома друзья попросили купца остановить обоз и, попрощавшись с добрейшим господином Кардингом и его окружением, удалились.
– Проклятый дождь, – пробурчал Боровик, наступая в очередную лужу. – Никогда не любил осень! Грязно, сыро и холодно!
– Терпи, недолго осталось уже, – подбодрил его Молот. – Сейчас в доме у графа одежду сменим, отогреемся…
Марк шел молча, совершенно не обращая внимания на беседу Камнеглотов, на дождь и его капли, стекающие вниз по лицу и куртке. Настроение было предурное, и думал сыщик сейчас не о том, как бы принять горячую ванну да усесться к камину, а о том же пресловутом деле.
Еще он размышлял о Малкоме, гадал, что скажет граф в ответ на печальные новости по поводу книги и трафарета.
И, конечно же, он думал о Камрии, которая в самое ближайшее время могла провалиться в бездну кровавой и бессмысленной гражданской войны.
Пожалуй, самой кровавой в истории.
Несмотря на то что ему удалось пройти тропой первых, героем себя Марк по‑прежнему не считал и потому вполне резонно полагал, что в войне этой от него толку будет мало. В предотвращении же сыщик вполне мог преуспеть, при условии, что предотвращение оное не потребует от него размахивать мечом и убивать врагов десятками, а то и сотнями.
Теперь, когда потеряна не только книга, но и трафарет, след будет отыскать еще труднее. Впору думать, что война уже неизбежна, и начинать истово упражняться с клинком.
С такими мыслями и подходил к дверям графского особняка сыщик, прежде чем рыжий малец лет восьми‑девяти не отвлек его от тяжких дум.
– Почтенный господин! – позвал юнец тоненьким голоском.
– Что тебе, мальчик? – спросил сыщик.
– А как вас зовут?
– Странный вопрос. Ты ищешь кого‑то конкретного или просто балуешь?
– Кон… крет… ного, – старательно выговорил мальчик. – Мне нужен Марк Бойз.
– Тогда ты по адресу, – неуверенно сказал сыщик, несколько ошарашенный происходящим. – Но откуда тебе известно мое имя?
– Меня попросили передать вам вот это.
С этими словами мальчик протянул Марку белый конверт.
– Кто попросил?
– Какой‑то господин. Он выглядел напуганным и говорил так… сбивчиво… неуверенно…
– Ясно. Хорошо. – Марк сразу понял, что мальчишка не сможет описать человека, передавшего ему письмо, и потому не стал задавать лишних вопросов. – Спасибо, что передал. А теперь давай, беги. Нечего в такую погоду торчать на улице!
Мальчик кивнул, но никуда не побежал.
– В чем дело, дружок? – спросил Бойз удивленно.
– Тот господин сказал, что вы дадите мне серебряный дуг, если я принесу вам письмо.
– Тот господин, как я вижу, очень предусмотрительный, – хмыкнул Марк.
Он полез в карман, нашарил там пару монет и, не глядя, дал их мальчугану:
– На вот. А теперь беги.
– Один серебряный дуг, господин, – серьезно сказал юнец и, спрятав одну монету в карман, другую протянул обратно. – Этот уже лишний.
– Вот даже как… – пробормотал удивленный сыщик, но дуг забрал и спрятал обратно в карман. Туда же он сунул конверт, переданный мальчиком.
– До свидания, щедрый господин, – попрощался юнец и важно пошел прочь, шлепая по свежим лужам.
– Быстро нынешняя молодежь учится считать, а, Марки? – прищурившись, спросил Боровик.
Бойз ничего не ответил. Только глубокомысленно хмыкнул.
Дверь не открывали достаточно долго. Марк уже привык, что дворецкий большую часть времени шляется где‑то, а не терпеливо ждет возможности поприветствовать гостей, и посему терпеливо ждал, хотя стоять под проливным дождем было не то чтобы очень здорово.
Наконец им отворила Джулия.
– Марк! – воскликнула она радостно и тут же заключила сыщика в объятия.
– Привет… я… ну это… мокрый… – не ожидавший такого приема, пробормотал Бойз.
Но девушка не слышала его.
– Ты вернулся… – шептала она, прижимаясь щекой к мокрому плащу Марка. – Живой…
Дворфы стояли позади. Молчали, не решались нарушать момента.
– Да уж, живой… – промямлил сыщик. – Только вот…
– Что? – Джулия подняла голову и посмотрела ему прямо в лицо. – Что случилось, Марк?
– На обратном пути нас встречали бандиты. Они отобрали у нас… практически все.
– Боже, какая ерунда! – отмахнулась девушка. – Главное, что вы живы… Кстати, доброго утра вам, Молот и Боровик.
– И вам, госпожа, – в один голос ответили дворфы.
Джулия рассмеялась и, схватив Марка за руку, потащила в дом.
– Давайте же, заходите! Что вы стоите, под проливным дождем?
Бойз покорно последовал за графской дочуркой.
И замер на пороге в гостиную.
В кресле, лицом ко входу, сидел Антуан. Взгляд его был тяжел и полон ненависти.
Сыщик легко догадался, кто же является объектом этой ненависти, и потому взора не отвел. Напротив, продолжил упрямо смотреть Бюргеру в глаза.
– Явился? – сухо поинтересовался Антуан.
– Как видишь.
Баронский отпрыск медленно поднялся с кресла, столь же неспешно подошел и стал напротив сыщика.
– В чем дело, Антуан? – По тону Джулии можно было догадаться, что ей совсем не нравится происходящее.
– Все в порядке, – тихо ответил Бюргер. – Все в порядке…
Некоторое время он молча смотрел сыщику в лицо; тот все так же уверенно и даже дерзко смотрел в ответ.
– Я вызываю тебя на дуэль, Марк Бойз, – сказал Антуан наконец.
– Я принимаю вызов, – холодно ответствовал сыщик.
– Мальчики, мальчики! – повысила голос Джулия и попыталась вклиниться между Бюргером и Бойзом.
– Не стоит, – сказал Антуан.
– Не надо, – сказал Марк.
Затем они вновь вернулись к созерцанию друг друга.
– Завтра в полдень, на опушке у старого тополя.
– Я буду, – ответил Бойз.
– Какое оружие?
– Мечи.
– Отлично.
– Несомненно.
Презрительно фыркнув, Бюргер обошел Марка, проскользнул между Камнеглотами и, бросив на прощание «До встречи, Джулия!», скрылся за дверью.
Едва она закрылась за его спиной, девушка набросилась на сыщика:
– Ты чего, Марк?! Зачем? Зачем ты согласился?
– Так надо, – ответил Бойз, не поворачивая головы.
– Кому? Зачем?
– Мне надо. Ты что, не понимаешь? Если бы я отказался, он каждый раз при встрече поливал бы меня грязью! И с тобой бы тоже вел себя гораздо наглее. Он глуп, но вдобавок он – сынок барона, и этим как раз опасен.
Джулия некоторое время стояла молча, потом крепко обняла Бойза, прижалась к нему.
– Я знаю, знаю, Марк. Знаю, что ты прав, что он такой… Но мне страшно, Марк. Ты только‑только вернулся из путешествия, я только обрадовалась… а теперь ты вновь хочешь рисковать своей жизнью!
– Ты, я надеюсь, умеешь… мечом‑то? – спросил Боровик.
– Наверное, да, – кисло улыбнулся сыщик. – Раньше я не так уж и плохо с ним обращался… Надо вспомнить пару уроков моего учителя, возможно, тогда уверенности будет больше.
Он уже остыл немного и теперь жалел о том, что согласился на эту дуэль. Марк мог сколь угодно долго доказывать, что совершенно не боится смерти, но ни Камнеглотов, ни Джулию это в заблуждение бы не ввело.
Марка мутило, едва он только представлял надгробие со своим портретом.
Однако отказаться было нельзя. Отказаться – это расписаться в собственной трусости, беспомощности; позволить богатенькому сыночку барона вести себя как ему вздумается.
– Кого я вижу! – услышал Марк.
Он поднял голову и увидел графа. Малком стоял на лестнице и, уперев руки в бока, смотрел на них.
– Доброго утра, господин граф, – поприветствовал его сыщик.
– Так ли и доброго? – сощурился старик.
Марк его вопрос проигнорировал:
– Нам надо поговорить.
– Тогда жду вас у себя в кабинете. Переодевайтесь и тут же поднимайтесь ко мне. Ключи от ваших комнат висят на вешалке у двери.
Бойз кивнул и сказал тихо, чтобы только Джулия слышала:
– Я пойду… Нужно сказать твоему отцу…
– Иди, – кивнула девушка, выпуская Марка из объятий.
– Мы еще пообщаемся, чуть позже, – пообещал Бойз, подходя к вешалке с ключами.
Нужные отыскались достаточно быстро: оба они весили на последнем крючке.
– Марк! – окликнула его Джулия, когда сыщик уже переступал через порог.
Он вопросительно посмотрел на девушку.
– А ты… убьешь его? – спросила дочка графа тихо.
– Кого?
– Антуана…
– Ну… я не знаю… – несколько растерянно пробормотал Бойз.
И ведь действительно – он даже не думал об этом. Как‑то забыл, что дуэль – не детская шутиха с деревянными мечами; мечи здесь будут вполне настоящие – стальные, острые…
– Не знаю, – повторил Марк тихо и поспешил спрятаться в комнате. Ему не слишком хотелось сейчас разговаривать с Джулией на эту тему.
Оставшись в одиночестве, сыщик опустился на корточки и, прислонившись спиной к двери, закрыл лицо руками.
Боже, боже, боже… Сколько всего свалилось на него! Марк вспомнил первые минуты на тропе первых – ни света, ни оружия. Кругом – темень, неизвестность. Ты идешь сквозь мрак по тоннелю, ожидая, что в любой момент из этой черноты на тебя вдруг прыгнет какой‑нибудь упырь и разорвет огромными когтями… или зубами…
И снова вокруг – будто тьма. Куда ни кинь – всюду клин, как говорится в народе. Дуэль, Хозяин, трафарет, секрет Малеро – все сплелось в крепкий морской узел, породив тем самым еще больше загадок.
Марк привстал, намереваясь убрать ключ в карман, и обнаружил там совершенно позабытый подарок мальчишки.
Сколько событий успело вместить в себя время, прошедшее от получения этого письма до нынешнего момента! А минутная стрелка, вероятно, не сдвинулась и на десяток делений вправо…
Сыщик открыл конверт и вытащил наружу сложенный вдвое листок. Развернул его и стал читать:

«Доброго дня вам, господин Марк Бойз! 
К несчастью или радости, прежде встречаться нам с вами не доводилось, посему мое имя вряд ли что‑то вам скажет, однако я все же представлюсь. 
Зовут меня Жагр Паттерсон, я – частный сыщик, как и вы. Волею случая нам с вами случилось стать врагами для одних и тех же негодяев. Как бы странно это ни звучало, поверьте мне на слово – остерегайтесь Ордена, потому как сейчас там правят люди бесчестные и опасные для короны. 
Не знаю, не схватят ли вас на въезде в Сартон, но очень надеюсь, что нет. Мне, к сожалению, показываться в городе нельзя, так как стараниями упомянутых выше негодяев меня разыскивают по обвинению в государственной измене. 
Поэтому я предлагаю вам встретиться за чертой города, а именно – на кладбище, которое, как вам, уверен, известно, находится в миле к северу от столицы. 
Не игнорируйте это письмо, прошу вас. У меня есть кое‑какая информация, у вас, думаю, тоже. Вместе собрать эту головоломку нам с вами будет намного проще. 
Порознь же, мнится мне, ни у вас, ни у меня шансов нет вовсе. 
Жду вас сегодня в полночь у старого, надвое расколотого молнией дуба на кладбище. 
P.S. Прошу вас явиться в полном одиночестве, иначе я просто не выйду к вам. Не обижайтесь, но мое положение не предполагает дополнительного риска – я и так играю с огнем, отправляя вам это письмо. 
С уважением, 
Жагр Паттерсон» 

Марк отложил письмо в сторону и медленно провел рукой по волосам, стряхивая дождевые капли на ковер.
Странное письмо. Понять, не очередная ли это ловушка Хозяина и его слуг, было совершенно невозможно, как, впрочем, и убедиться в обратном.
Что делать – рискнуть или нет?
«Вместе собрать эту головоломку нам с вами будет намного проще… Порознь же, мнится мне, ни у вас, ни у меня шансов нет вовсе…»
Да, пожалуй. Потому идти необходимо, несмотря на огромный риск.
На кладбище… к полуночи…
Марк не любил городской погост и вдобавок не совсем понимал, зачем его вынесли за пределы Сартона, притом – на целую милю. Хотя «вынесли» – не совсем верное слово. Просто оно было за пределами города изначально .
О причинах, побудивших оставить кладбище в миле от столицы, Марк знал лишь из древних легенд.
Вроде бы в стародавние времена оно все же располагалось на территории Сартона, который тогда был еще небольшим поселком… но в один прекрасный день какой‑то некромант оживил чуть ли не всех, на том погосте похороненных, и бросил в атаку на селян. Благодаря некоему светлому магу, имя которого кануло в Лету, равно как и прозвище темного колдуна, сартонцам удалось отбиться, но случившееся так испугало людей, что они сочли за лучшее поселиться от кладбища как можно дальше.
Так граница Сартона сдвинулась на добрую милю к югу, а погост остался на прежнем месте.
Марк, признаться, не особенно верил этим легендам. Да, горожанами руководил страх, но ведь на кладбище хоронили их близких!
Погост за чертой города мог быть ограблен, осквернен. Любой вандал мог надругаться над могилой чьего‑то отца, матери, брата или сестры… мог разрушить памятник, расколоть надгробие…
Да, на кладбище, разумеется, был смотритель. Но он страшился выходить из сторожки по ночам, да и днем лишний раз не высовывался.
Поговаривали, что старик вдобавок слегка тронулся умом и в таверне, коли довелось слинять с погоста в город, рассказывал за кружкой пива всяческие небылицы о блуждающих духах и прочей нереальной дребедени.
Как бы то ни было, сегодняшней ночью Марку предстоит непростая дорога – если он, конечно, не передумает идти на встречу с этим… Жагром.
Пока же сыщику предстоит наведаться в кабинет графа и сообщить ему пренеприятную новость.
Переодевшись в сухое, Бойз покинул комнату и отправился на второй этаж.
– Входите! – ответил на стук Малком.
Сыщик толкнул дверь и шагнул внутрь.
Граф сидел в кресле и курил трубку. Обычно он предпочитал разбирать лежащие на столе бумаги, но сейчас оные на столе отсутствовали.
– Где он? – не в силах сдержаться, спросил Малком.
Граф даже не предложил Марку присесть – так не терпелось ему поскорее взглянуть на чудесный артефакт.
– У них, – коротко ответил Бойз, стоя в дверях. Он не решался заходить внутрь.
Лицо старика медленно вытянулось. Затем Малком побледнел; трубка выпала из его рук и брякнулась на стол.
– Вы говорите о тех, о ком я сразу подумал, господин Бойз? – произнес граф тихо.
– К сожалению, да. Они выследили нас, когда мы шли обратно к границе, напали и забрали трафарет. Чудо, что мерзавцы оставили нас в живых… впрочем, это не может скрасить горечь от потери артефакта.
– М‑да… – протянул Малком. – Вы почти убили меня этой новостью, господин Бойз. Будь я лет на пять старше, подобные вести непременно заставили бы мое сердце остановиться. Впрочем, эти рассуждения никому не нужны. Мы проиграли, господин Бойз. Не могу вас винить – вы сыщик, а не герой. Виноват только я один. Я должен был приставить к вам усиленную охрану, лучших людей… а вместо этого я заставил вас в одиночку добираться из Ларса обратно в столицу…
Сыщика слова графа просто огорошили. Он‑то думал, что Малком обвинит в случившемся именно Марка.
Но старик растолковал все по‑другому.
– Не корите себя, – сказал Бойз, дабы хоть чуть‑чуть скрасить горе графа. – Во‑первых, как вы помните, я сам попросил вас не посылать со мной охрану. А во‑вторых, я уверен, игра еще не проиграна, не может быть проиграна, пока рецепт все же не будет восстановлен и применен!
– Но сколько осталось до этого момента? Неделя? День? Пара часов? Мы проиграли, говорю вам.
– Пока – еще не поздно. Поверьте, господин граф. Не хочу загадывать, но, возможно, совсем скоро мы сможем найти их.
– Их?
– Негодяев, что похитили трафарет и книгу.
– Ах да, конечно… Я очень надеюсь, что у вас все получится, господин Бойз. Только сейчас я, похоже, в полной мере начинаю понимать, что может случиться. И все – лишь потому, что я оставил книгу у себя, а не отдал ее Ордену.
Вспомнив о давешнем письме, Марк покачал головой:
– Расстрою вас, но все же скажу, что даже у Зрячих она не была бы в полной безопасности. Слишком все запутано в этом деле, господин граф, и не стоит лишний раз копаться в прошлом. Нужно быть в сегодняшнем дне и думать о завтрашнем, а вчерашний пусть во вчера и останется.
– Слова ваши несколько удивили меня, – покачал головой Малком, – но, что ж, доверюсь вам снова – продолжайте дело, господин Бойз. И, прошу вас, не разочаруйте меня вновь – думаю, очередная ошибка вполне может стать последней и оттого роковой.
– Я сделаю все, что смогу, – чинно кивнул Марк. – Позволите идти?
– Да, да, пожалуйста.
Уже на пороге сыщик чуток задержался и, оглянувшись через плечо, позвал:
– Господин граф?
– Да, господин Бойз?
– Мне нужно будет покинуть ваш дом около десяти вечера. Вернусь я глубоко за полночь, а то и не вернусь вовсе. Вы разрешите так поздно отправиться мне по моим неотложным делам?
– Конечно же, конечно! Вы вправе идти, куда вам вздумается, господин Бойз! Не смею вам мешать. Делайте, как вы считаете нужным.
– Что ж, отлично. Тогда до встречи завтра, – сказал Марк и покинул кабинет.
– И я тоже поступлю, как считаю нужным… – добавил граф тихо, когда дверь закрылась.

* * *

До самого вечера он проспал, а около десяти его разбудил Молот: Бойз предусмотрительно попросил старшего Камнеглота прервать его сон в определенное время, и дворф прекрасно справился с поставленной задачей.
Одевшись и прихватив на всякий случай дедовский меч, Бойз бесшумно отворил входную дверь и вынырнул наружу.
Встречи с головорезами Хозяина он не боялся. Зачем им теперь сыщик, если у них есть уже и книга и трафарет? После той встречи в горах бандиты должны утратить к его персоне всякий интерес.
Ну и отлично. Пусть думают, что ты сдался.
Ты же пока подготовишься к ответной атаке.
Сартон спал, но сон этот был чуток; казалось, малейший шум пробудит город, и он зашевелится недовольно, чтобы посмотреть на человека, прервавшего блаженный отдых, и по возможности растоптать хама.
Марк, памятуя о письме Жагра, двигался осторожно, стараясь не привлекать внимания патрулей, которые могли повстречаться на любой из улиц. Сыщик не очень‑то верил, что Орден действовал заодно с Хозяином, но, как говорится, береженого бог бережет.
Уже на подходе к северным вратам Бойз замедлил шаг, а потом и вовсе остановился.
Под каким предлогом сможет он покинуть город в столь поздний час? Что скажет Зрячим, охранявшим ворота?
Подумав чуток, Марк полез в кошелек. Там он обнаружил десяток золотых, пятерку серебряных и добрых двадцать медных дугов, чем остался вполне доволен.
Он никогда раньше не давал взяток, но сейчас, похоже, самое время начать…
У ворот дежурил всего один Зрячий. Молодой паренек, прислонившись к стене, обнимал алебарду и тихонько посапывал.
– Любезный? – позвал его Марк.
– А? Что? – тут же проснулся привратник и посмотрел на Бойза удивленно: – Вы кто такой будете?
– Меня зовут Джефри Сайлс, – соврал сыщик, – и мне срочно необходимо покинуть Сартон.
– У вас есть на то позволение, господин Сайлс? – спросил паренек. – А иначе, вы знаете, ночью впускать и выпускать никого не дозволено – без особой на то нужды.
– Нет, к сожалению, позволения у меня нет, – грустно вздохнул Марк. – Но нужда имеется…
– Что же это за нужда? – поинтересовался стражник. Интерес привратника объяснялся молодостью: будь он постарше, просто отправил бы Марка к чертовой матери и снова заснул.
Юнец же чувствовал потребность помогать всем, кто попал в беду.
Именно в этом он видел долг Зрячего.
– Моя бедная сестрица Лин, – покачал головой сыщик. – Еще утром она отправилась на кладбище, дабы проведать могилу нашей матушки – храни Господь ее душу! – и так до сих пор и не вернулась.
– Печально, – кивнул паренек. – Но что же вы хотите предпринять?
– Я хочу отправиться на погост и поискать сестру там, – ответил Бойз. – Прошу, позвольте мне пойти туда, уважаемый, иначе я просто скончаюсь от переживаний в эту же ночь!
На лице паренька отразилась внутренняя борьба – борьба Зрячего, служителя закона, и обычного человека, которому не чуждо милосердие. Длилась она недолго, и, по счастью, обычный человек взял верх.
– Ладно, – сказал привратник, сдавшись. – Я пропущу вас, господин Сайлс. Но с одним условием – до утра вы больше не сунетесь в Сартон. Я открою вам путь наружу, но обратно впущу только завтра.
– Хорошо, хорошо! – радостно воскликнул Марк. – Конечно же, я выполню вашу просьбу, уважаемый! До утра вы меня не увидите.
– Тогда идите же, – сказал паренек серьезно и, приоткрыв ворота, отошел в сторону. – И дай бог вам отыскать вашу бедную сестру.
Бойз кивнул стражнику на прощание и поспешно нырнул во тьму за воротами.
Створки сошлись вновь.
– Что там, Джимми? – крикнул кто‑то сверху.
– Да там, ничего. Показалось, будто стучат, – ответил паренек.
– Креститься надо, – пробурчал неизвестный и замолк.
Джимми улыбнулся и прислонился к стене.
Он, по молодости своей, еще не потерял жажды к свершению добрых поступков.
И до сих пор верил, что Орден для того и существует, чтобы эти поступки совершать.

* * *

Было тихо.
Обманчиво тихо.
Вряд ли стоит терять бдительность, если вы посреди ночи вдруг решили прогуляться по кладбищу.
Смотритель погоста, сухонький старичок с козлиной бородкой и длинным острым носом, угостившись добрым ларским коньяком, часто рассказывал посетителям «Пьяного шута» о круге духов, который он видит каждую ночь.
По его словам, с последним ударом огромных часов на башне Гарфорда призраки собираются в самом центре кладбища, образуют круг и вершат «странную хрень». Внятно объяснить, что именно «вершат» духи, старику не удавалось, и слушатели только фыркали, хлопали его по плечу и подливали в кружку коньяку.
Все считали смотрителя немного сумасшедшим. Оно и немудрено было свихнуться, на такой‑то работе!
Но любые слухи и бредни имеют свойство порождать в сердцах людей тревогу, и потому в ночное время кладбище обходили стороной, опасливо оглядывались через плечо, когда оно оставалось позади, и неизменно крестились, едва оно исчезало из виду.
Марк Бойз тоже слышал историю о духах, якобы гуляющих здесь, и, подобно многим, считал это глупой сказкой, плодом фантазий смотрителя.
Однако сейчас ему было не по себе.
Одно дело смеяться над заскоками больного старика дома, у камина, или за кружкой трагского пива в «Шуте», и совсем другое – оказаться на том самом месте, где якобы проходит ритуал призраков. Тут уж невольно поверишь в любые сказки.
Перешагнув через низенькую оградку очередной могилки, Бойз отыскал взглядом дуб, о котором говорилось в письме, и уверенным шагом пошел к нему.
Оказавшись на месте, сыщик огляделся по сторонам, пытаясь найти другое дерево, расколотое молнией, но иных не обнаружил.
Значит, все верно.
Марк достал из кармана часы и посмотрел время.
Без трех двенадцать.
Скоро должен явиться таинственный «друг», как назвал себя отправитель в письме.
– Господин Бойз, я полагаю? – вдруг услышал Марк.
Он резко повернулся вокруг своей оси. Возле дуба стоял невысокий, не выше четырех с половиной футов ростом, человек в сером плаще и коричневой широкополой шляпе.
– Да, это я, – ответил сыщик сдержанно. – А вы…
– Жагр Паттерсон.
Бойз вытащил из кармана сложенный вчетверо листок и протянул его собеседнику:
– Если это так, то и оное письмо, как я понимаю, тоже ваше?
Жагр развернул лист, пробежал глазами содержимое и утвердительно кивнул:
– Да, мое.
– Что ж, тогда, господин Паттерсон, самое время рассказать, зачем вы искали встречи со мной?
– Пожалуй, – усмехнулся коротышка. – Но прежде не хотите пройтись?
– Я не любитель ночных прогулок. Тем более – по кладбищу.
– Что вы говорите? – делано удивился коротышка и пошел по узенькой тропке, ведущей к центру погоста.
Бойз скрипнул зубами, но двинулся следом.
И увидел хвост.
Толстый, зеленый, он волочился по земле за хозяином – карликом в сером плаще и коричневой широкополой шляпе.
Марк нахмурился: изначально он принял Жагра за дворфа – из‑за небольшого роста. Теперь же стало понятно, что незнакомец никакого отношения к подгорному народцу не имеет.
Кто же он такой?
Неужто его спутник – гарр?
Бойз закусил нижнюю губу.
Он никогда не слышал о сыщиках‑гаррах и потому думал, что таких в Сартоне нет вовсе. Но, как оказалось, он ошибался.
Или же нет?..
– Мы пришли, – сказал Паттерсон, резко остановившись.
Марк едва не наступил ему на хвост.
– Смотрите. – Жагр указал на огромный крест посреди кладбища.
Бойз послушно уставился на памятник.
Он не знал, кто покоится под этим крестом. Он вообще не бывал здесь, в самом сердце кладбища. Могила матери находилась у южных ворот, и ее Марк исправно навещал, красил ограду, оставлял цветы.
Праздные прогулки по кладбищу не входили в список излюбленных занятий Бойза. Проведать мать – да, это святое, но ходить и глазеть на другие памятники… зачем?
Тем временем крест будто бы зашевелился.
– Что происходит? – спросил Марк, нахмурившись.
– Смотрите, – повторил гарр.
Крест некоторое время трясся, словно страдающий от холода человек, после чего неожиданно замер, буквально на мгновение, и загорелся изнутри мягким желтоватым светом.
Бойз покосился на коротышку. Лица его было не разглядеть из‑за надвинутой на глаза шляпы, но никаких признаков паники или хотя бы испуга в поведении Жагра сыщик не заметил.
Судя по всему, все шло так, как и должно было идти.
Он снова посмотрел на светящийся крест.
Медленно, как бы нехотя, из земли стали подниматься призраки. Они ничем не отличались от тех, которыми любят населять свои замки писатели, – похожие на людей, прозрачные, как грязное стекло: вам видно, что за ним находится, хоть и с большим трудом.
Призраки появлялись и появлялись, покуда не стало их двенадцать. Вместе они образовали ровный круг вокруг светящегося креста.
– Вы ни за что не догадаетесь, кто покоится там, – бросил Жагр через плечо.
Марк и вправду не догадывался, потому смолчал.
Некоторое время ничего не происходило – призраки стояли вокруг креста, он не шевелился…
Но вдруг из‑под надгробного камня струйкой дыма появился еще один дух.
– Кто это, господин Паттерсон?
– А вы разве не узнаете? – делано удивился Жагр. – Это ведь и есть тот самый Луиджи Малеро, из‑за которого началась вся эта история.
Марк сощурился, силясь получше рассмотреть вновь прибывшего, и весьма преуспел в этом. Теперь он понимал, что Паттерсон прав – перед ними действительно был призрак Луиджи Малеро, трафарет и книгу которого сыщик ныне разыскивал.
Орлиный профиль, маленькие, глубоко посаженные глаза, взлохмаченные волосы – этот портрет он видел в трех или четырех книгах, посвященных жизни художника.
– Вот так встреча… – пробормотал Марк еле слышно.
Призраки стояли вокруг Малеро, словно ожидая его команды; он, в свою очередь, не торопился ее давать.
– Чего они ждут?
– Возможно, нас, – ответил Жагр, пожимая плечами. – Может, выйдем к ним?
– К ним? – побледнел Марк.
– Не стоит бояться. У меня есть защита, – подбодрил его Паттерсон и первым двинулся к огромному кресту.
– Что за защита? – воскликнул Бойз, но Жагр его словно не услышал. Чертыхнувшись, сыщик поспешил следом за хвостатым карликом.
Не дойдя десяти шагов до круга призраков, Паттерсон остановился. Бойз едва не снес его.
– В чем дело? – почему‑то шепотом поинтересовался сыщик.
– Как‑то непривычно, все же, – честно признался Жагр.
Он хотел сказать что‑то еще, но незнакомый Марку низкий голос опередил его:
– И кто это у нас здесь?
Паттерсон и Бойз разом повернули головы к призракам.
– Ну так кто же вы, гости? – спросил Малеро с неприятной улыбкой.
Так, наверное, улыбалась бы кошка, глядя на пойманную мышь.
– Мы – сыщики, – ответил Жагр просто. – И мы пришли просить твоего совета.
– Моего совета? Что вам может посоветовать тот, кто уже несколько веков лежит под землей?
– Не надо этих сказок, – поморщился карлик и хотел подойти на шаг ближе…
– Стой на месте! – неожиданно воскликнул Луиджи.
Жагр послушно замер.
– В чем дело? – спросил он недоуменно.
– А то ты не знаешь, – скривился художник. – В твоем проклятом медальоне. Ты думаешь, я не чувствую душу, готовую вырваться наружу в любой момент?
– Ах вот ты о чем. – Паттерсон беззастенчиво улыбнулся. – Что ж, радостно слышать, что тебя это беспокоит. Значит, теперь мы сможем спокойно поговорить, ведь так?
– Сможем, сможем, – нехотя согласился Малеро.
– Тогда ответь мне, Луиджи: что происходит в Сартоне?
– Пока – ничего, – с усмешкой ответил дух. – Люди живут, плачут, смеются… Все, как обычно.
– Вот как? Но что же ждет их в будущем?
– Война. Первым умрет король. Око Зрячих будет плакать кровавыми слезами, жечь тела предателей.
– Но почему Орден встал на сторону изменников? Почему он хочет восстать против короля?
– Потому что соблазн слишком велик. Однако это меньшее, чего стоит бояться: если Зрячие попытаются восстать против короны, они умрут. Око не позволит им.
– Как так? – влез в разговор Марк.
– Око для того и сделано, чтобы предотвратить бунт Зрячих, – пожал плечами художник. – О том, правда, известно только покойному Джерарду да мне, тоже, как вы заметили, покойному. И вот теперь еще – вам.
– О чем же тогда стоит переживать?
– О секрете, господа, о секрете магического оружия. Нужно найти книгу и трафарет и… да, и уничтожить их.
– Уничтожить? Но ведь это…
– …будет правильно, – закончил за Марка Луиджи. – Когда я… был жив, мне показалась забавной подобная шутка – спрятать на страницах книги секрет магической стали. Мне казалось, что это будет интересная игра – прежде вы ищете книгу, затем отправляетесь в Ларс, дабы отыскать там трафарет, и после получается рецепт, продав который вы сможете безбедно существовать до конца ваших дней и притом на всю жизнь обеспечить детей и внуков…
Но сейчас я вижу, что игра стала слишком опасной. Победитель не станет продавать рецепт. Вместо этого он захочет перевернуть мир… и перевернет, коли ему не помешать.
– Это все понятно, понятно! – воскликнул Марк. – Но где же нам искать этого… победителя?
– Победителя пока нет. Есть только человек, у которого – книга и трафарет. Но ему нужен мастер, способный работать со сталью, способный привнести магический элемент в ее структуру…
– Ему нужен кузнец? – спросил Жагр неожиданно.
– Да, и притом – лучший  в Сартоне. Так что ищите кузнеца, он же приведет вас к книге и трафарету.
Марк хотел спросить что‑то еще, но Паттерсон опередил его:
– Что ж, спасибо за совет, Малеро. Похоже, я даже знаю, к кому нам следует отправиться.
– Всегда пожалуйста, гарр, – усмехнулся художник. – Но прошу меня простить – я и так слишком много времени уделил вам, а для духа это достаточно сложно – находиться в мире живых… Прощайте, и удачи вам в будущем.
Сказав это, Малеро сделал шаг назад и так же, как появился, струйкой дыма, исчез под могильным камнем.
Крест в тот же момент ярко вспыхнул. Марк вскрикнул и, зажмурившись, отвернулся.
Когда же, спустя несколько минут, он вновь обратился к могиле художника, призраков и след простыл. Крест больше не двигался и не сиял в ночи, отчего вокруг сделалось совсем темно.
– Почему ты отпустил его так рано? – спросил Марк, обращаясь к Жагру.
– Я знаю, где нам искать книгу и трафарет, – ответил гарр. – Разве этого мало?
– Я не спросил сразу, но какой тебе вообще интерес в этом деле?
– В этом – вроде бы и никакого… Я расследовал совсем другое, искал некоего художника, прибывшего в Сартон месяца два назад и без вести пропавшего в первый же вечер… В один прекрасный день мой осведомитель сообщил мне, что я объявлен в розыск. Мне удалось бежать из Сартона через канализацию… а потом я узнал также, что разыскиваемый мной художник вместе с его приятелем гоблином и моим кузеном повешены…
Далее Жагр поведал о возвращении в город, встрече с Ублюдком и Мортимером Джонсом.
– Да, я знаком с ним, – подтвердил Марк. – Мы здороваемся при встрече.
– Таким образом, я заручился его поддержкой, – продолжил рассказ гарр. – Но так до сих пор и не знал, где найти вас. Сегодня же с утра Дас узнал, что вы прибыли в столицу, и поведал о том мне. Я тут же написал письмо и передал его вам.
– Из вашего рассказа я понял, что ни о книге, ни о трафарете вам ничего толком не известно?
– О книге, если мы говорим именно о той книге, что я думаю, мне известно, пусть и совсем немного. Однако, признаться честно, не могу даже догадываться, что в ней. О трафарете же я вовсе знаю только со слов Малеро, которые вы слышали вместе со мной пару минут назад.
– Но вы уже поняли, что обладателю этих двух артефактов нужен кузнец?
– Да, понял. И притом кузнец лучший.
– Да, да, конечно… Что ж, теперь, думаю, и мне смысла таиться нет, – сказал Марк и начал свой рассказ.
Он вышел долгим, хоть Бойз всеми силами старался избавить его от всяческих ненужных подробностей. Умолчал он, к примеру, о любви к убитой Марте и об испытании тропой первых; сии моменты, как посчитал сыщик, совершенно бесполезны были для их общего с Жагром дела.
В одном месте – когда Марк рассказывал об утрате трафарета – Паттерсон перебил его:
– Как вы сказали? «Мужчина со странной тростью»?
– Ну да.
– И в чем же была странность его трости?
– Набалдашник в форме козьего черепа, – ответил Марк, несколько удивленный любопытством гарра. – Но что за странный интерес?
– Я знаю этого человека, причем уже давно, – сказал Жагр. – Его зовут Джеймс. Он в свое время привез меня в Сартон, помог найти жилье и выбрать профессию. С тех пор я стал работать сыщиком.
– Никогда не слышал о вас, кстати.
– И неудивительно: я работал тайно от властей и брал заказы только от нелюдей: дворфов, гоблинов… гарров…
– Ах вот оно что. Тогда действительно ничего удивительного. Но вернемся к этому… Джеймсу. Вы не знали, почему он сопровождает банду головорезов в Ларс?
– Нет. Я видел его последний раз лет эдак… пять назад. Он, как я уже сказал, помог мне найти жилье, после чего исчез.
О встрече с Джеймсом, случившейся совсем недавно в лесу, Жагр после рассказа Марка благоразумно решил умолчать.
– Что ж, ясно, – вздохнул Бойз. – В любом случае я удивлен, что ваш старый знакомец Джеймс решил сохранить нам жизни. Ну да ладно… После этой памятной встречи мы прибились к купеческому обозу, что шел в столицу, и прибыли туда сегодняшним утром. По счастью, Зрячие с меня бумаг не требовали, а то бы, возможно, сидел бы я сейчас в камере и ждал казни…
– И вправду, повезло вам.
– Да уж… Ну да ладно. Позже с обозом мы разошлись, и я отправился к графу. На пороге нас и застал мальчишка с письмом от вас. Прочитав его, я решил, что встретиться будет нелишним, и вот я здесь.
– М‑да, – сказал Жагр, поняв, что Марк закончил. – Вот в какой переплет мы с вами угодили, господин Бойз! Ну да ладно, мнится мне, выкрутимся. По крайней мере, я уверен, что знаю, где искать этого нашего Хозяина. Посему предлагаю вам завтрашним вечером, в восемь, встретиться в заброшенном доме, что находится в Портовом квартале, и оттуда вместе отправиться в гости к лучшему кузнецу Сартона. Будьте готовы к хорошей драке – сдается мне, что так просто нам книгу и трафарет не отдадут.
– Почему же вы хотите идти только завтра вечером, когда негодяи в любой момент могут воспользоваться книгой и трафаретом? Не лучше ли будет поспешить и нагрянуть к ним прямо сегодня?
– Нет, поверьте мне, лучше дождаться завтрашнего вечера. Как раз сегодня один мой приятель говорил с лучшим кузнецом Сартона – он, к слову, давний мой знакомый… так вот, этот кузнец просил не беспокоить его завтра после восьми. Причиной назвал приезд родни из Ларса, но, думаю, это напрямую связано не с родней, а именно с этим самым Хозяином.
– Может, кузнец состоит с ним в родстве? – усмехнулся Марк. – Шучу, шучу… Что ж, значит, завтра в восемь?
– Не спешите так, – остановил его Жагр. – Через ворота я бы вам в город возвращаться не рекомендовал. Пойдете лучше со мной – проведу вас тайным ходом. Заодно лучше запомните, куда следует прийти завтра.
Недолго думая, Марк согласился, после чего они вместе с гарром покинули кладбище и отправились в лес.
Дорóгой Бойз думал о грядущей заварушке.
Неужели все закончится уже завтра?
И ты сможешь наконец закрыть это дело, убрать его в папку и положить на полку…
«Если выживешь!» – язвительно заметил разум.
Но Марк не обратил на это замечание никакого внимания.

* * *

Магистр Ордена Зрячих курил в своем кабинете, лениво пролистывая книгу в ветхом переплете. Буквы на обложке местами протерлись, и с великим трудом можно было разобрать только фамилию автора.
«Сувье».
Книга эта прошла вместе с Шерилом всю войну на восточной границе и ни разу не покидала внутренний карман его куртки в бесконечных путешествиях по Камрии, Ларсу и другим странам. Он никогда не ставил ее на полку к другим книгам, коих и в его кабинете имелось преизрядное количество.
Она была не просто блестяще написана. Она была подарком от очень близкого человека, от настоящего героя, на которого Ллойд так мечтал походить…
Окно за спиной магистра неожиданно распахнулось. Причиной тому мог бы быть сильнейший порыв ветра… если бы Шерил самолично не закрыл ставни на засов.
Он повернул голову и некоторое время смотрел через проем в темное ноябрьское небо, где одиноким лезвием блестел полумесяц.
– Здравствуй, – сказали дверные петли.
Магистр улыбнулся.
Ему не нужно было видеть лица, чтобы понять, кто пришел к нему в гости.
– Здравствуй, Джеймс.
Мужчина прошел к столу, попутно сняв с головы котелок, и без приглашения рухнул на стул.
– Какими судьбами? – спросил магистр, наконец соизволив повернуться к гостю.
– По делу зашел, зачем же еще?
– По какому, интересно знать? Решил возродить Братство?
– О нет, об этом я даже не мечтаю, – поморщился мужчина. – Мне всего‑то и надо, чтобы ты сделал так, как сделал бы еще десятью годами ранее.
– О чем ты?
– Ты должен остаться в стороне . Что бы ни случилось.
– Остаться в стороне? Я не понимаю тебя, Джеймс.
– Прекрасно понимаешь. Ты забыл простую и очень правильную истину: слово не убьешь, не исправишь, не перепишешь заново. Сказанное или написанное, оно должно быть верным до конца.
– Опять ты ударяешься в патетику, старый добрый друг Джеймс… – покачал головой магистр. – Бродишь вокруг да около вместо того, чтобы сказать, в чем суть.
– Суть в том, что ты забыл о своем долге, Шерил. Забыл о словах, которые говорил, когда вступал в Орден.
– И что же? – усмехнулся магистр. – Времена меняются, Джеймс. Слова уже не несут такой силы, как раньше…
– Слова не могут потерять силу, Шерил, – перебил его поздний гость. – Силу могут потерять люди, неверно использующие слова. Ты был одним из лучших моих учеников, и я возлагал на тебя огромные надежды… Да, Братства больше нет, но мы ведь еще есть – ты и я…
– Нет, Джеймс, нет, ты не переубедишь меня, – покачал головой Ллойд. – Все будет так, как будет. Слово – не самая крепкая печать, чтобы отказаться от того, что ждет буквально в двух шагах… на расстоянии вытянутой руки…
– В таком случае ты не оставляешь мне выбора, – вздохнул Джеймс.
– И что же ты сделаешь? Пойдешь к королю? Вряд ли он станет слушать какого‑то… бродягу, без рода, племени…
– Все намного проще, Шерил, – тихо сказал Джеймс.
С этими словами он резко перегнулся через стол и ножом полоснул магистра по незащищенной шее.
После чего ночной гость быстрым шагом направился к выходу из комнаты, попутно надев любимый котелок.
Кровь попала на страницы открытой магистром книги.
На этих страницах красивым почерком было выведено:
«Моему лучшему ученику, Шерилу Ллойду, от Джеймса Крика». 
Новый порыв ветра, ворвавшись в окно, захлопнул томик Сувье.

* * *

Утром его разбудил Ломесьен. Дворецкий долго стучал в дверь, и Марку, которому вставать совсем не хотелось, пришлось все же подняться и открыть.
– В чем дело? – спросил он, сонно щурясь. – Чего так рано?
– Господин Бойз, – торжественно произнес Ломесьен. – Господин Малком просил передать вам это письмо.
– С чего это ему передавать мне письма? – спросил Марк, приняв конверт из рук дворецкого. – Он куда‑то спешно уехал? Или что?
– Или что, – с каменным выражением лица ответил слуга. – Господин Малком минувшей ночью отдал душу Господу Богу.
– Че… го? – не понял Марк. – Он… умер?..
– Повесился. Я нашел его утром, висящим в петле под потолком. На столе было всего два конверта – один предназначался вам, а второй я должен отдать госпоже Малком, дочери покойного господина Малкома.
Марк схватился за голову.
Черт побери, да что вы там надумали себе, господин граф? Сказано же вам было – завтра многое прояснится! А вы…
Так, ладно, Марки. Тебе надо собраться… Надо, надо… Ты ведь в первую очередь частный сыщик!..
– Вы уже сообщили в Орден? – спросил Бойз.
– Нет, но…
– Отлично. Я сейчас поднимусь.
С этими словами Марк захлопнул дверь и принялся спешно одеваться.
Ну и дали же вы, господин граф…
Обувшись в туфли, сыщик выскочил из комнаты и бросился наверх. На пороге графского кабинета, прислонившись плечом к косяку, стояла Джулия. Хрупкое тело ее мелко подрагивало.
Марк подошел к ней сзади и обнял за плечи. Он сделал это неосознанно; просто почувствовал, что так надо.
Девушка прижалась к нему, спросила, не переставая рыдать:
– Зачем он это сделал, Марк? Зачем?
– Если бы я знал, – тихо произнес Бойз.
Старик висел в петле, футах в трех от пола. Рядом валялось опрокинутое кресло; ворохи бумаг были разбросаны по полу.
– Черт возьми, Ломесьен, снимите же его наконец! – неожиданно зло рявкнул Марк. – Сколько можно?
– Никак не могу, господин Бойз, – развел руками дворецкий. – До приезда Зрячих нам лучше вовсе ничего не трогать.
– Но вы уже трогали письма.
– Я посчитал, что Ордену незачем видеть послания, адресованные вам и госпоже Малком.
Бойз не стал больше спорить. Он вновь посмотрел на висельника.
Зачем же вы так, господин граф?..
– Госпожа Малком, позвольте, я провожу вас в ваши покои, – предложил дворецкий.
Джулия, закрыв глаза, быстро кивнула. Марк выпустил ее из объятий, и девушка, ведомая заботливым Ломесьеном, пошла в свою комнату.
Сыщик же остался на пороге графского кабинета. Достав из кармана письмо, он распечатал конверт и извлек наружу сложенный вдвое лист.

«Приветствую вас, господин Бойз. 
Если вы читаете это письмо, то меня, наверное, уже нет в живых. Прошу вас, не осуждайте старика за этот греховный поступок – я слишком виноват перед миром, чтобы продолжать жить. Если бы я отнес книгу Зрячим, а не держал у себя, все могло выйти по‑другому… 
Но что теперь говорить об этом? Я не отнес ее, и только я повинен в том, что может случиться в итоге. 
Вы же, господин Бойз, не вините себя ни в чем. Вы – прекрасный сыщик, но не герой; вам пристало расследовать, а не сражаться с толпами злодеев. В том, что вы в дороге утратили трафарет, только моя вина – мне пристало направить с вами людей, могущих защитить вас и артефакт в подобной ситуации. 
И я этого не сделал. 
С такими мрачными мыслями, господин Бойз, я и хочу попрощаться с вами. Вы – славный молодой человек, и я очень горд знакомством с вами. 
Прошу вас в конце сего письма об одном – позаботьтесь о моей милой, любимой дочурке Джулии. Если это возможно, я хотел бы также просить вас стать мужем моей дочери и вместе с ней управлять моими делами. 
Если же нет, останьтесь ей хотя бы другом, навещайте ее и помогайте, коль она попросит вашей помощи. 
В своем письме к Джулии я просил ее отдать ваш гонорар. Пусть вы не завершили это дело, но сделали все, что могли, и, я уверен, никто бы не смог сделать больше. 
Надеюсь, чудо все же произойдет, и Камрия будет жить так же спокойно, как и раньше. 
Всей душой молю Бога исправить мою досадную ошибку и сберечь так дорогих моему сердцу людей – вас и Джулию. 
За сим прощайте, господин Бойз, и да сопутствует вам удача» .

Дочитав, Марк еще долго стоял, невидящим взором глядя куда‑то в глубь комнаты.
Граф был, пожалуй, хорошим человеком. Таких не часто встречаешь в жизни.
И оттого еще больнее их терять.
Сложив письмо пополам, сыщик спрятал его за пазуху. Постоял еще немного, после чего, резко развернувшись, пошел вниз.
– Эй, Марки! – окликнул его Молот, выходя из комнаты. – Почему у тебя такой взволнованный вид?
– Граф повесился, – коротко ответил сыщик.
Старший Камнеглот тихо присвистнул:
– Мать‑Гора… Чего это он?
– Решил, что во всем случившемся с книгой и трафаретом повинен только он.
– Вот даже как… М‑да, жалко его, хороший был мужик…
– Ты вот что, Молот… давай собирайся поскорей и поедем в лес.
– Зачем?
– Если ты не забыл, меня ждет дуэль, и я хотел бы, чтобы ты был моим секундантом.
– Ты все же решил поехать?
– Я принял вызов.
– Ты стал так серьезно к этому относиться! – покачал головой дворф. – Он же никчемный выскочка, Марк.
– Он вызвал меня, и я принял вызов, – упрямо повторил сыщик. – Я не могу поступить по‑другому. Если ты не поедешь со мной, Молот, я найду кого‑нибудь другого, но моего решения ты не изменишь!
– Да ладно тебе, успокойся! – поднял руки дворф. – Я еду, еду. Обожди меня пять минут.
Дворф скрылся в комнате, а Марк уселся на диван и принялся ждать.
На напольных часах, что стояли рядом с дверью в столовую, было без четверти одиннадцать.
Сыщик отметил про себя, что еще месяц назад не вставал позже восьми. Хотя сегодня причиной его позднего пробуждения было скорее то, что он полночи провел в компании Жагра Паттерсона и спать лег ближе к утру, нежели повинны были обычные беспечность и лень.
Сгорая от желания поскорее покончить с глупой дуэлью, Марк не обратил внимания на звук шагов за спиной, который с каждой секундой становился все громче. Нежный голос Джулии заставил его вздрогнуть:
– Марк…
– Да? – спросил он, не поворачивая головы.
– Ты собираешься ехать к Антуану?
– Да.
– Прошу тебя, не делай этого.
– Джулия…
– Марк! – воскликнула она, и в голосе ее отчетливо слышны были нотки отчаяния. – Марк, я только что потеряла отца. Я не хочу терять и тебя. Я… не вынесу этого! Две смерти в один день – не слишком ли много?
– Я не умру, Джулия, – покачал головой сыщик. Он говорил уверенно; не обнадеживал, а утверждал – будто бы просто не мог ошибаться.
– Но, Марк… Нет, нет, лучше не слушай меня… но так тяжело тебя отпускать! Что, если…
– Не будет никаких «что, если…», – отрезал Бойз. – Я вернусь к обеду. Все будет хорошо.
Девушка подошла, наклонилась к нему и обняла за шею.
– Прошу, вернись, – тихо сказала она. – Ты один у меня остался. Больше никого и нет…
Он молчал. В иные моменты слова могут только помешать.
Этот был именно таким.
Скрипнула дверь – это вышел из комнаты Молот. Остановился на пороге, не решаясь нарушить идиллию.
Прошло не менее пяти минут, прежде чем Марк нашел в себе силы нежно убрать в сторону руку Джулии и встать с дивана.
– Прости. Я должен ехать, – сказал он, стараясь казаться спокойным. Перевел взгляд на Молота: – Ты готов, друже?
Тот молча кивнул.
– Отлично. Тогда пошли.
– Возьмите мой экипаж! – крикнула Джулия вдогонку.
– Мы наймем в городе, – покачал головой Марк.
– Но… – хотела возразить девушка, однако дверь уже закрылась.
Друзья вышли на улицу и остановили первую проезжающую мимо карету.
– Куда хотят ехать почтенные господа? – осведомился кучер.
– За город, к лесу, – ответил Марк. – Через северные.
– Это обойдется вам в пять серебряных дугов.
– Мы заплатим. Поехали.
– Тогда забирайтесь, – кивнул кучер и, едва друзья оказались внутри, стегнул коней.
Экипаж сорвался с места и поехал, изредка приседая и подпрыгивая на щербатой мостовой.
К воротам он, несмотря ни на что, добрался в считаные минуты, где его и остановили доблестные служители Ордена.
– О, боже, – прошептал Марк, отодвинув шторку в сторону и выглянув наружу.
К дверям экипажа шел вчерашний знакомец Бойза – тот самый Зрячий, что прошлой ночью дозволил сыщику покинуть город.
– В чем дело? – насторожился Молот.
– Потом объясню, – сказал сыщик, поспешно открыл дверь и спрыгнул на мостовую.
– Господин Сайлз! Вы ли это? – удивленно вопросил привратник. Потом, опомнившись, поспешно добавил: – Видит только Зрячий!
– Да, да, это я! – улыбнулся Марк, отчаянно размышляя, что же соврать на сей раз.
Зрячий подошел к нему совсем близко и, склонившись к уху, прошептал:
– Вы молодец, что не стали возвращаться ночью. И, что поразительно, даже днем я вас не увидел. Как вам удалось незаметно попасть в город?
– Когда я возвращался, не застал вас на месте. Вы, видимо, отлучались куда‑то.
– Да, наверное, – кивнул привратник. – Но что же с вашей сестрой Лин? Она нашлась?
– К сожалению, все оказалось не так просто, – с грустью произнес Марк. – Я нашел только ее заколку, лежащую рядом с могилой матери. Теперь я вновь отправляюсь на кладбище, чтобы искать бедняжку при свете дня.
– Вы едете один, господин Сайлз?
– Нет, – признался сыщик. – Опасаясь наткнуться на мародеров или иных мерзавцев, я за скромные деньги нанял себе защитника.
– Защитника? – удивился Зрячий. – И кто же он?
– Он…
Не дожидаясь ответа, привратник подошел к экипажу и распахнул дверь.
– Доброго дня, – поприветствовал его сидящий внутри Молот. Выглядел он абсолютно спокойным и невозмутимым.
– Доброго… – растягивая слова, ответил Зрячий и снова повернулся к Марку.
– Вижу, вы уже познакомились, – снова улыбнулся сыщик. – Это мой старый приятель, Джон…
– Тейлор, – закончил вместо него Молот. – Джон Тейлор, любезный.
– Ваш старый знакомый? – удивился стражник. – Но я думал…
– Эй, Джимми, что там у вас происходит? – окликнули его от ворот. – Все в порядке?
– Да, да! – бросил Зрячий через плечо.
– Так мы можем ехать? – спросил Марк.
– Но это ведь… дворф… – сказал привратник тихо. – Вы уверены в нем, господин Сайлз?
– Как в себе самом, – подтвердил сыщик.
– Тогда езжайте, – сдался стражник и махнул своим людям: – Пропускайте их!
– Спасибо вам! – поблагодарил его Марк и, забравшись внутрь, облегченно вздохнул.
– Чего он к нам привязался? – спросил Молот. – И чем ему так не нравятся дворфы?
– Не знаю, господин Тейлор, – улыбнулся сыщик. – Впрочем, так ли это важно теперь?
Камнеглот только фыркнул и отвернулся к окну.
К опушке леса они добрались спустя четверть часа и, таким образом, прибыли на место за полчаса до полудня. Марк специально взял с собой часы, хотя обычно не носил их – они были дороги ему лишь как память о деде.
Меч и часы – Бойз бережно хранил их.
И надо же, обе эти вещи пригодились ему уже сегодня.
Они прождали двадцать минут, прежде чем на горизонте показался экипаж.
– Как думаешь, он? – спросил Молот, разглядывая приближающуюся карету.
Марк молча кивнул.
Меч покоился в ножнах, дожидаясь своего часа.
Экипаж не доехал до них десяти шагов – остановился чуть поодаль. Дверца открылась, и на траву спрыгнул Антуан.
Сегодня он был, похоже, еще бледнее обычного. Хотя в принципе Марку могло это просто показаться.
Следом за ним из кареты выбрался тот, кого ни Бойз, ни Камнеглот увидеть не ожидали.
– Доброго дня вам, господин Бойз. И вам, незнакомец, – улыбнулся старший Бюргер. Опершись на плечо сына, он спрыгнул со ступеньки и облегченно вздохнул: – Ну и денек вы, ребята, выбрали для ваших игрушек! Духота после дождя стоит просто ужасная, солнце так и норовит изжарить каждого, до кого дотянется своими проклятыми лучами…
– Это не игрушки, отец! – задрав острый подбородок, возразил Антуан.
– Игрушки, игрушки, сынок, – покачал головой барон. Он вытащил из кармана пиджака платок, утер им лоб и спрятал обратно.
– Нет никаких оправданий, когда молодые погибают из‑за собственной глупости, а не защищая дом или страну, – закончил он мысль.
– Дуэль – вовсе не глупость! – заупрямился противник Марка. – У нас с господином Бойзом возникли разногласия, и мы сочли нужным решить их именно так.
– И все равно я не в восторге, знаешь ли, – покачал головой барон и, повернувшись к сыщику, спросил: – А вы как думаете, господин Бойз?
– Я тоже не в восторге от мысли, что могу убить или умереть сам, – не стал спорить Марк. – Но что уж поделать теперь, когда вызов сделан и принят?
– Ах, ну до чего же горячи вы, молодые! – всплеснул руками Бюргер. – Я сам однажды дрался на дуэли и убил тогда одного молодого человека. Он был очень умен и мог бы стать выдающимся ученым, уже тогда имел успех в области точных наук… но и горяч был, как вы, а то и еще хуже. И вот, в один прекрасный день мы, до того неплохо ладившие между собой, поругались, да так крепко, что он, не задумываясь, вызвал меня на дуэль. И все – судьба, возможно, будущего светила науки решилась в считаные минуты. Потом я долго жалел, что принял его вызов, что убил его… Ах, да что там говорить! Остановитесь вы, молодые и горячие! Возможно, один из вас сделает сегодня то, о чем после будет жалеть, как и я, всю оставшуюся жизнь.
– О нет, отец, – покачал головой Антуан. Голос его полон был холодной решимости. – Я хочу его смерти и готов к своей, так что к черту все! Начнем!
И с этими словами он, выхватив клинок из ножен, бросился на Марка.
– Антуан! – воскликнул Бюргер‑старший, не ожидавший такого скорого начала схватки.
– Тише, господин барон, – успокоил его Молот. – Они для себя все решили, и мы не в силах препятствовать им.
Старик некоторое время смотрел на дворфа, пытаясь понять, знакомый ли перед ним или вовсе нет, после чего, так и не вспомнив, кивнул.
Бойз едва успел выхватить меч и выставить его перед собой. Это‑то и спасло ему жизнь: молодой Бюргер, видимо, хотел решить все скорейшим образом и потому бил сверху, с большим размахом, на силу.
Клинки встретились, и Марк едва не выпустил рукоять дедовского меча. К счастью, Антуана проворство сыщика удивило, посему он несколько замешкался и не воспользовался заминкой соперника.
Они разошлись и принялись ходить кругами, выставив клинки перед собой.
Антуан провел серию атак – Марк уверенно отбил их все.
После следующей серии Бойз понял, что фехтует молодой Бюргер даже хуже, чем сыщик. Это вселяло в Марка надежду на удачный исход, но переходить в атаку он пока не решался – все защищался, надеясь, что яростные выпады ослабят Антуана.
Так и случилось. Вскоре молодой Бюргер уже часто дышал, а удары с каждым разом выходили медленней, чем раньше.
Наконец, в очередной раз отбив клинок в сторону, Марк пошел в атаку сам.
Ему хватило одного удара.
Взмах – и меч Антуана упал в траву.
Старый Бюргер тихо вскрикнул, Молот сохранял молчание.
Сыщик смотрел на Антуана, который, громко завопив, упал в траву рядом с клинком, и не решался нанести последний удар – удар, который однозначно решил бы исход дуэли в его пользу.
Отдышавшись, Бойз решился подойти к противнику ближе.
И увидел, что Антуан держится за запястье правой руки – той самой, в которой он держал меч.
– О, боже… – прошептал Марк еле слышно.
Своим ударом он отрубил молодому Бюргеру кисть.
Бросив меч в траву, сыщик присел на корточки рядом с тихо всхлипывающим противником и сказал:
– Запомни мою доброту на всю жизнь, Антуан. Другой на моем месте прикончил бы тебя сейчас, однако я не стану этого делать. Прощай. Надеюсь, тебе хватит ума больше не соваться в поместье Малкомов и навечно забыть обо мне и Джулии, иначе в следующий раз я могу поступить совсем по‑другому…
Антуан ничего не ответил на его слова. Он даже не глянул в сторону сыщика; все его внимание было приковано к кровоточащей ране.
Марк поднялся, отвернулся от него и, как ни в чем не бывало, пошел к экипажу.
Дорóгой он подобрал дедов меч и, осмотрев лезвие, сунул его обратно в ножны.
– Жить будет, – сказал Бойз в ответ на вопросительный взгляд барона. – Сожалею, что мне пришлось лишить его кисти, но…
– Не нужно оправданий, господин Бойз. Вы ни в чем не виноваты, – покачал головой старик. – Я благодарен вам за то, что вы не отобрали у меня сына и при этом еще и преподали ему хороший урок. Спасибо, господин Бойз. Знайте, что отныне вы – желанный гость в моем доме. Если понадобится какая‑то помощь или вы просто захотите поговорить о творчестве, скажем, генерала Сувье – приходите, и вы всегда найдете в моем лице помощника и собеседника.
– Благодарю вас, господин барон, – кивнул Марк, несколько опешив при упоминании фамилии Сувье. – Я обязательно воспользуюсь вашим приглашением. А теперь позвольте откланяться – меня и моего друга ждут другие неотложные дела.
– Разумеется, не смею вас задерживать, – сказал Бюргер. – Не хотите ли воспользоваться моим экипажем?
– О нет, спасибо, – рассмеялся Бойз. – Мне после всего этого надо немного проветриться, и пешая прогулка для подобных целей как раз подходит.
– Ну что же, как знаете, – пожал плечами старик. – До встречи, господин Бойз.
– До встречи, господин барон.
Когда они отошли от экипажа на почтительное расстояние, Марк тихо сказал Молоту:
– Через ворота не пойдем. Слишком большой риск.
– Риск?
– Как я узнал вчера, меня могут искать власти по подозрению в сговоре против короны.
Камнеглот тихо присвистнул.
– Откуда такая информация? – поинтересовался он.
– Помнишь, я ушел вчера ночью? Я встречался с нашим новым другом, он тоже частный сыщик.
– Вот как? А ему можно доверять?
– Думаю, да, – не слишком уверенно ответил Марк. – По крайней мере, лучше перестраховаться, чем допустить лишний риск. К тому же весьма обидно будет попасть в тюрьму Ордена именно сегодня, когда я так близко подобрался к Хозяину.
– Подобрался? Марки, будь добр, не говори загадками! – поморщился Молот.
Бойз понял, что сейчас самое время рассказать Камнеглоту о ночной встрече, и поведал обо всем увиденном и услышанном на кладбище.
– Да, ну и дела творятся, Марки, – сказал дворф, дослушав историю до конца. – Надо же – призраки, сыщик‑гарр… и этот кузнец! Попомни мое слово, это не кто иной, как дворф! Никто не смыслит в кузнечном деле, не чувствует металл и камни лучше, чем кузнец‑дворф!
– Может, ты и прав, – согласился Бойз. – Ко всему, гарр сказал, что это – его старый приятель, а я сильно сомневаюсь, что его старым приятелем может быть человек.
– Да уж… – вздохнул Молот. – Люди не любят нелюдей, тем более – жители Сартона. Они думают, что мы отбираем у них кусок хлеба, а мы просто зарабатываем на свой. Чужого нам не надо.
– Не забывай, что я тоже человек, дружище, – усмехнулся Марк.
– Ты – разговор отдельный. Я говорю в общем.
– Да я понял, что уж…
На этом разговор их и закончился.
Ко входу в канализацию они добрались полчаса спустя, за это время обменявшись лишь парой дежурных фраз о погоде.
– Вот и проход, – сказал Марк. – Следуй за мной.
По счастью, плутать здесь, как Жагру в первый раз, друзьям не пришлось – Бойз отлично запомнил дорогу и уверенно провел их к люку, ведущему в заброшенное здание.
Выбравшись на поверхность следом за Молотом, Марк сказал:
– Вот здесь и состоится наша встреча.
– Как я понял, вечером следует ждать доброй драки? – хитро сощурился дворф.
– Похоже на то, – кивнул Бойз.
– Что ж… Мы с Боровиком не против, – улыбнулся Молот.
Они вышли на улицу и отправились в дом графа – надо было ввести в курс дело Боровика, чтобы вечером не тратить лишнее время на объяснения.

* * *

– Пора, Марки.
Сыщик сидел на кровати и смотрел в стену напротив.
– Что с тобой? – спросил Боровик, подойдя к другу.
– Я в порядке, – ответил Бойз, мотнув головой. – Просто задумался.
Еще вчера он почти не боялся. И даже с утра был абсолютно спокоен.
Но вот под вечер страх заявил о себе в полный голос.
Черт побери, им противостоит Хозяин, у которого наверняка головорезов вроде тех, что были с Джеймсом в горах, – сотни, если не тысячи. А какое воинство у Марка и Жагра? Братья‑дворфы и старший сержант Зрячих.
Все.
Итого, считая сыщиков, пять человек.
Это как муравей, решивший разом проглотить весь торт.
У них нет ни плана, ни достойного оружия.
Если бы хотя бы маг был с ними… желательно, высшей степени, но подошел бы и крепкий середнячок.
Однако даже с таким Марк знакомства не имел.
Сыщик повернул голову, посмотрел на Боровика, на Молота.
Заварушка, которая предстояла им, была намного опасней испытания тропой первых. Там их противниками были глупые животные, здесь – очень хитрый преступник с кучей приспешников.
Вдобавок тогда с ними был Надзиратель и благодаря духу тропы драки с «местными» случались очень и очень редко.
Но отступать было некуда.
– Идем, – сказал Марк, поднимаясь с кровати.
Они покинули здание за пятнадцать минут до ужина. Ломесьена видно не было, а к Джулии сыщик зайти не решился.
Хотя и следовало бы.
Что, если он не вернется? Что она будет думать о нем – сбежал, погиб, под арестом в ожидании казни?
Полное неведение.
Всю дорогу к месту встречи с Паттерсоном Марк бормотал под нос молитвы, просил у всевышнего прощения всех свершенных грехов. Его нельзя было назвать человеком верующим, но в такие моменты любой чувствует потребность поделиться мыслями с Богом.
– Прости меня за все, Господи, – шептал он, опустив голову. – Прости за грехи мои, прости за то, что бессердечен был временами, за то, что лгал людям близким…
Дворфы шли чуть впереди, как всегда, спорили о чем‑то, смеялись и на сыщика внимания не обращали. Это было ему на руку: под их взорами он бы, наверное, не смог сказать ни слова.
Наконец они пришли. Марк достал из кармана дедовы часы – без двух минут восемь – и толкнул дверь.
– Вы очень пунктуальны, господин Бойз, – улыбнулся Жагр. Он, как всегда, был «королем помойки» – восседал, скрестив ноги, на достопамятной куче тряпья.
– Стараюсь, – кивнул сыщик. – Доброго вечера, кстати.
– Не уверен, что он добрый, господин Бойз, – сказал стоящий у окна человек и повернулся к вновь прибывшим.
– Здравствуйте, старший сержант, – поприветствовал его Марк.
– Бывший старший сержант, к сожалению, – грустно улыбнулся Мортимер Джонс и, подойдя к сыщику, пожал протянутую руку. – Меня уволили, господин Бойз. Еще две недели назад.
– Как? – удивился Марк. – Не понизили даже, а сразу уволили?
– Да, именно. И так поступили не только со мной. Из старых в Ордене осталось не так много.
– Времена изменились, – заметил Паттерсон. – Насколько могу судить, в худшую сторону.
– Пожалуй, – согласился Марк. Потом, спохватившись, воскликнул: – Ах да, совершенно забыл, что вы незнакомы, господа. Это, – он указал на дворфов, – братья Камнеглоты, многократные чемпионы Сартона по кулачным боям. Ребята, это – Жагр Паттерсон, сыщик, и Мортимер Джонс, бывший старший сержант Зрячих.
– Очень приятно.
– Взаимно.
– Взаимно.
– Теперь я хотел спросить вот что… – продолжил Марк после того, как его компаньоны закончили обмен любезностями. – Есть ли у вас план, господин Паттерсон?
– Да, если то, что я придумал, можно так назвать, – хмыкнул Жагр.
– Не могли бы вы озвучить вашу… придумку?
– Все очень просто: мы идем в квартал Костей, я стучу в дверь к своему приятелю Нуму – это тот самый кузнец, о котором я вам говорил…
– Он дворф? – неожиданно спросил Молот.
– Да, – немного растерявшись, ответил Жагр. – А это важно?
– Нет, простое любопытство, – покачал головой старший Камнеглот.
– Ладно… – кивнул Паттерсон. – Итак, я стучу в дверь, мне открывают – Нум или его… гм… «родня», и мы врываемся в дом. Главное, успеть как следует потрепать негодяев, прежде чем они придут в себя.
– То есть вы предлагаете сыграть на внезапности?
– А по‑иному и не выйдет, – пожал плечами гарр. – Нас, как вы, думаю, успели заметить, всего пятеро. Сколько их там – предполагать не стану, но, думаю, побольше. Так что если вы хотите вызвать их на честный бой в чистом поле – милости прошу, но я в подобной афере участвовать не собираюсь.
– Нет, нет, что вы, я, напротив, согласен с вашим планом, – поспешил успокоить Жагра Марк. – Признаться честно, я даже не предполагаю, чем, кроме внезапности, мы можем оперировать.
– Вот и я о чем, – кивнул гарр и, кряхтя, поднялся.
– Ну, если всем все понятно и вопросов больше нет, – сказал он, поправив висящие на поясе миниатюрные ножны с миниатюрным же мечом, – тогда выступаем, господа. И дай бог, чтобы все для нас сегодня сложилось удачно.
Остальные серьезно кивнули и вслед за Паттерсоном покинули дом.
Дорогой Марк вспомнил о вопросе, который хотел задать гарру еще на кладбище. Подойдя к Паттеросну, он спросил:
– А что за медальон был с тобой на кладбище? И почему Малеро так испугался его?
– Медальон? – наморщил лоб Жагр. – Ах да, конечно… Эта штука сигнализирует о появлении рядом с владельцем потусторонней сущности и вызывает из камня душу призрака, могущего справиться с этой напастью.
– Ого, – присвистнул Марк. – И где ты его только раздобыл?
– Украл у того самого кузнеца, Нума, дней пять тому назад.
– Украл?
– Ну, он обещал подарить мне один как‑нибудь потом, но я и решил не ждать этого самого «потом» и взять его сам.
Марк не нашел, что на это сказать, потому лишь глубокомысленно хмыкнул.

* * *

Они подошли к дому Нума как раз в восемь часов.
– Давайте подождем чуток, – предложил гарр. – Вполне возможно, что нужные нам люди еще не прибыли.
Друзья не стали спорить.
Прошло двадцать минут, а к дому так никто и не подошел, кроме не в меру пьяного гоблина. Но того совершенно не интересовало, кому принадлежит здание – опершись рукой о стенку, он скоренько опустошил желудок и пошел, шатаясь и напевая что‑то, дальше по улице.
– Вперед, – скомандовал Жагр.
Они покинули свое временное убежище и подошли к дверям. Гарр постучал. Остальные прижались к стене, надеясь, что открывший дверь не сразу заметит их присутствие.
Однако впускать их не торопились. Жагру пришлось стучать еще минут пять, прежде чем кто‑то отодвинул засов в сторону и, пинком распахнув дверь, рявкнул:
– Че надо?
– Хозяин дома? – спросил гарр.
– Занят, – был ответ.
Неизвестный уже собирался закрыть дверь, когда Молот вышел из тени и треснул его кулаком в челюсть.
Мерзавец мешком рухнул на землю.
– Вперед, – прошептал Паттерсон и, выхватив меч из ножен, бросился внутрь следом за старшим Камнеглотом.
За ними отправились Камнеглот и Марк. Джонс вошел последним, попутно закрыв дверь.
Когда Бойз только переступал порог, Молот уже вовсю дубасил лысого здоровяка с кистенем в руке. Жагр, подобно мухе, петлял между тремя негодяями, отбивая выпады и пытаясь проткнуть кого‑то своим коротким мечом.
Боровик, не задумываясь, бросился к нему на помощь, дорогой нацепив на руку кастет.
Бойз едва успел выхватить меч, а на него уже набросился один из мерзавцев. Первым же ударом он достал левую руку сыщика, и тот невольно вскрикнул. По ткани в районе локтя стало расползаться красное пятно.
Однако это не сломило Марка. Напротив, стиснув зубы, сыщик пошел в атаку. Он на удивление быстро разоружил противника, ранив тому рабочую руку, после чего без лишних сантиментов снес ублюдку голову.
Оглянувшись через плечо, Бойз увидел, что Джонс выдергивает меч из тела еще одного бандита.
Мерзавцев в доме оказалось на удивление мало – не более десяти, – и пока друзья держались весьма неплохо. Неожиданность атаки играла свою роль.
Однако магия – это такая штука, которая в считаные мгновения может свести на нет зыбкое преимущество одной из сторон в схватке.
Марк увидел человека в черных одеждах. Он стоял на нижней ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж, и, делая странные пасы руками, что‑то шептал.
– Жагр! На лестнице маг! – воскликнул Бойз, боясь даже думать, что за заклинание готовит им неизвестный волшебник.
Гарр отреагировал мгновенно: отбив очередной выпад, он резким движением выдернул из кармана нож и метнул его в чародея.
Паттерсон опоздал буквально на секунду.
Лучи белого света сорвались с пальцев мага и проворно устремились к Молоту. Дворф стоял к лестнице спиной и потому ничего не видел.
– Молот! – заорал Марк отчаянно.
Нож гарра все‑таки настиг волшебника и по самую рукоять вошел ему в шею. Маг булькнул и замертво упал на пол.
Но Камнеглота уже нельзя было спасти.
Заклятие, сплетенное волшебником за мгновение до смерти, в считаные мгновения опутало его с ног до головы, сжалось и…
Прогремел взрыв!
Марк отшатнулся назад.
Когда вспышка потухла, дворф уже ничком лежал на полу.
Судя по всему, мертвый.
– Брат! – крикнул Боровик и бросился к телу убитого.
– Ах! – воскликнул кто‑то.
Марк повернул голову на голос и увидел, как падает на пол гарр. Как под его телом растекается по полу огромная лужа крови…
Заорав что‑то непонятное, яростное и безумное, сыщик бросился на убийцу Паттерсона. Тот не успел развернуться: меч Бойза проткнул его насквозь.
Для верности провернув клинок, Марк выдернул его из тела врага и склонился над гарром.
Будь это легендой, а два сыщика – ее героями, Жагр бы, наверное, умирал еще долго. Он бы кашлял, надсадно дышал и говорил что‑то, могущее считаться моралью легенды…
Но это была жизнь, и потому гарр не сказал ничего.
Он был мертв, а мертвые не склонны к пространным беседам.
А вот один из мерзавцев, лежащий совсем рядом, еще дышал.
– Говори, тварь, – рявкнул Марк и, схватив его за волосы, приподнял голову бандита над полом.
– Ч… что гово… рить?.. – простонал ублюдок.
– Где Хозяин?!
– На… навер… ху.
Бойз отпустил грязные патлы и, поднявшись, воткнул меч в живот умирающему. Тот дернулся пару раз и затих – уже навсегда.
Опираясь на меч, словно на трость, сыщик двинулся к лестнице.

* * *

Шатаясь, он шел вверх по ступенькам. Левая рука, словно тряпка, безвольно болталась сбоку, правая судорожно цеплялась за перила и тащила наверх.
Дедов меч остался внизу – сыщик бросил его на пол, так как нести было слишком тяжело.
Бойз не знал, что он будет делать наверху – один, без оружия, без привычной поддержки Молота и Боровика. Черт возьми, и надо же было втянуть братьев в эту авантюру? Мало что сам залез и по уши завяз в дерьме!..
Слишком поздно думать об этом, старик, сказал себе Марк. Отступать уже нельзя, надо дойти, а там – будь что будет. Пусть его застрелят, или зарежут, или обратят в прах каким‑нибудь невероятно мощным заклятьем.
Он не мог остановиться на самом пороге тайны. Не мог не взглянуть в глаза проклятому Хозяину, который так долго пытался добраться до сыщика и при этом все время прятал лицо в тени.
Который в конце концов заполучил и трафарет, и мемуары.
Если сыщик не остановит Хозяина сейчас, тот утопит все королевство… да что там королевство – весь мир – в крови невинных.
Марк подошел к двустворчатой двери и жахнул в одну из ее створок кулаком.
Заперто.
Бойз взвыл, словно волк, упустивший добычу, которая, казалось бы, уже была в его пасти.
– Подсобить? – тихо спросил кто‑то за спиной.
Марк медленно повернулся.
Четырьмя ступеньками ниже стоял, держась за левый бок, не кто иной, как Боровик Камнеглот. Выглядел он неважно, но старательно делал вид, что на самом деле все в полном порядке.
Внизу Мортимер, склонившись над телом Жагра, шептал молитву.
– Так что? – снова спросил дворф.
Сыщик снова перевел взгляд на него. А потом быстро кивнул и, отойдя в сторону, прильнул к стене.
Боровик громко кашлянул, сплюнул на ступеньки, а потом резко сорвался с места и с разгону ударил в дверь плечом.
Створки со скрипом отделились от косяка и грохнулись вниз.
Марк уважительно кивнул: дворф, несмотря на раны, держался молодцом.
А потом он бросился внутрь, следом за рычащим Боровиком…
…в пустой кабинет.
В логове Хозяина не было ни души.
Трещал поленьями камин, из открытого настежь окна в комнату веяло ночной прохладой.
Сыщик опустился на пол, прислонился спиной к стене и закрыл глаза.
Неужели все напрасно?..
Похоже, Хозяину удалось уйти.
– Марки, – позвал его Боровик. – Тут какой‑то мешок на столе. И конверт. Написано «Марку Бойзу, сыщику».
– Кому?
– Тебе, получается.
Марк открыл глаза и уставился на Камнеглота.
– Ты что, шутишь? – наконец спросил он.
– Ты совсем, что ли, охренел?! – неожиданно зло рявкнул Боровик. – У меня брат погиб только что, понимаешь ты это или нет?! Какие шутки?!
– Прости, – мигом опомнившись, извинился Марк. – Я не в себе… сорвался… Просто… у меня такое ощущение, что я схожу с ума, дружище. Прости…
Боровик тяжело вздохнул, разжал кулаки.
– Сам грешен, – ответил он грустно. – Не думал, что так может все обернуться…
– Я сам не думал. Коли бы думал, не стал бы вас о помощи просить.
– Да брось ты, – поморщился дворф. – Ты наш друг. Мы за тебя глотку любому порвем.
– Уже некому, – невесело усмехнулся Марк. – Как видишь… Ладно, и что там у нас?
Он подошел к столу, взял в руки большой белый конверт. На нем, как и сказал Боровик, значилось: «Марку Бойзу, сыщику».
Интересно, от кого это? Неужели от Хозяина? Что‑то вроде «секрет теперь у меня, ха‑ха‑ха, ты проиграл, я всех убью»?
Марк в тот момент не удивился бы любому варианту.
– Открой, пожалуйста, – попросил он Боровика. – А то рука…
Дворф кивнул. Достав из кармана нож, он вспорол дно конверта, вытащил сложенный вчетверо лист и протянул его Бойзу.
Сыщик развернул письмо и принялся читать:

«Доброго вечера, господин Бойз! 
Сожалею, но в этот раз нам не доведется встретиться лично. Благо, я смог хотя бы оставить вам это письмо, в котором, надеюсь, вы найдете ответы на все интересующие вас вопросы. 
Думаю, первый из них – кто автор этого письма? 
Все тот же я – человек со странной тростью, по имени Джеймс Крик, хотя больше известен я под именем Книгочей. 
Последний из Братства Книгочеев. 
Вы, наверное, скажете, что никогда не слышали о таком. 
И в этом нет ничего удивительного. 
Раньше нас было несколько десятков. Но со временем спустя много лет в Братстве остался всего один человек, и его письмо вы сейчас читаете. 
Так вот, господин Бойз, Книгочей – это не увлечение, как вы могли бы опрометчиво подумать. Это – профессия, чем‑то похожая на ремесло частного сыщика. Они даже в чем‑то пересекаются – ваша и моя специализации. 
На протяжении нескольких месяцев мы с вами искали книгу Луиджи Малеро, искали трафарет, могущий открыть секрет магической стали. И я все же нашел и то, и другое – не своими руками, но добыл их… 
И уничтожил. 
Я сжег бесценный труд великого мастера в камине, что в этой комнате, и туда же отправил трафарет. 
Так я и собирался сделать в самом начале, так и сделал в конце. 
Мои цели вам вряд ли будут понятны, поэтому о них я смолчу. Может, когда‑нибудь при личной встрече мы сможем это обсудить, но в письме о том ничего не сказано. 
Теперь я попытаюсь ответить на другие вопросы, которые могли возникнуть у вас. 
Прежде всего, вы, мнится мне, желаете узнать, кто же скрывался под странной кличкой «Хозяин». Извольте, я скажу. 
Это не кто иной, как старый приятель нашего общего знакомца Жагра Паттерсона – Нум, дворф, лучший кузнец в Сартоне, а возможно, и во всем королевстве. 
В этом деле мы действовали сообща, однако он был слишком жаден и у него были люди, которых также влек секрет магической стали, описанный в книге Малеро. 
Чтобы вам стал окончательно понятен зачин этой истории с мемуарами, отвлекусь на мгновение и постараюсь расставить все точки над «i». 
Тем злополучным вечером в дом графа Малкома забрался талантливейший вор Змей. Он взломал защиту, забрал книгу и отправился с нею в трактир «Пьяный шут», где должен был встретиться с человеком Хозяина и передать ему мемуары в обмен на солидное денежное вознаграждение. 
Однако до этого мне удалось договориться с трактирщиком, и Хью отравил вора. Я должен был забрать у него книгу тем же вечером… но трактирщик так и не вышел ко мне. Позже я узнал, что Нум – хитрец, каков же хитрец! – решил перестраховаться. В трактир тем же вечером прибыл наемный убийца, который прикончил Хью и забрал у него книгу. Позже я узнал от Хозяина, что Жлоба убил Волк, но, к счастью, хозяин «Шута» так ничего и не рассказал мерзавцам о нашей маленькой сделке. 
Однако рисковать снова я не решился. 
Поэтому я дал Нуму возможность получить и книгу, и трафарет. А потом пришел и забрал у него оба артефакта. 
Разумеется, он не хотел отдавать их просто так… 
В свертке вы найдете голову господина Нума. Можете считать это небольшим моим подарком – дело было не из легких, но, если вы читаете это письмо, значит, вы с ним справились. 
Что касается Жагра, передавайте ему при случае привет от меня. Я очень люблю этого маленького напористого гарра, и пусть при последней нашей встрече повел себя с ним несколько грубо, он должен понять – действовал я так только для того, чтобы ему помочь. 
История с магической сталью, как вы можете догадаться, подошла к концу. Секрет канул вместе с трафаретом и книгой, и эта весть, думаю, должна вас обрадовать. Люди Хозяина, лишенные и лидера и рецепта, теперь наверняка разбегутся по другим бандам и вскоре забудут и о вас, и о трафарете с книгой, и о Нуме. 
Что касается заговора Зрячих – сей вопрос я благополучно решил благодаря своим связям. Все виновные будут наказаны в самое ближайшее время, и Орден снова станет тем же, что раньше. 
В частности, я уже способствовал снятию с вас и Жагра всяческих обвинений, о чем вы тоже можете сообщить моему маленькому другу. 
Жаль, я не мог ничего поделать с казнью той троицы, во главе с художником… Видите, как порой поворачивается жизнь, господин Бойз? Он не провел в городе и дня и по нелепой случайности стал свидетелем ограбления, попал в тюрьму, а позже – на плаху. 
Но, как я говорил уже, история знавала и более существенные потери. Чему быть, того не миновать, как говорится. 
Себя же вам, господин Бойз, советую считать героем. Вы спасли королевство и мир от смертельной опасности, и это, безусловно, заслуживает отдельной баллады – при случае обязательно закажу одному менестрелю написать о вас песню. 
За сим, пожалуй, и закончу я это письмо. Не держите на меня зла за то происшествие в горах – так было надо, и по‑другому я действовать попросту не мог. Рад, что вы повели себя правильно, и все остались живы. 
P. S. Да, вот еще что… Не старайтесь искать меня, господин Бойз, очень вас прошу. Даже для такого великолепного сыщика, как вы, эта задача слишком сложна. Днями я собираюсь покинуть Сартон, так что наши пути навсегда разойдутся. 
И я этому, если честно, очень рад. 
Прощайте же и да верьте в Слова, ибо в них – мудрость!» 

Марк положил письмо на стол, посмотрел на мешок. Осторожно заглянул внутрь и сморщился.
Книгочей не солгал: внутри действительно была голова дворфа.
– Что там? – нарушил молчание Боровик.
– Все, что осталось от Хозяина, – ответил Бойз.
– Ого! – удивился дворф. – И кто так расстарался?
– Автор письма.
– Я так и думал. Но кто он?
– Книгочей.
– Кто?
– Он сжег книгу и трафарет. Секрета больше нет.
– Как сжег? Зачем?
– Не знаю… А, впрочем, какая теперь разница?
Боровик пожал плечами.
– Нужно уходить, – сказал Бойз. – Забирать Молота, Жагра и уходить.
– Может, покажем письмо Зрячим? – предложил Боровик. – Пусть найдут этого… Книгочея?
– Нет, – задумчиво покачал головой сыщик. – Письмо мы никому показывать не будем. А Зрячие… пусть идут к черту.
Он взял со стола послание Книгочея и подошел к камину. Огонь весело трещал и с нетерпением ждал добавки.
Сегодня ему перепал деликатес…
Бойз скомкал письмо и бросил его в камин.
Так будет лучше… наверное…
Повернувшись к дворфу, он просто сказал:
– Пошли.
Друзья покинули кабинет и спустились вниз.
Только сейчас Марк смог по достоинству оценить всю грандиозность их битвы за книгу. Подошвы сапог едва не прилипали к залитому кровью полу, иной раз на глаза попадались отрубленные конечности – руки, пальцы, кисти…
Они подошли к Молоту. Если бы не излишняя бледность, можно было решить, что дворф просто спит: никаких порезов, синяков, ссадин, словно и не было грандиозной потасовки, словно взрыв только привиделся Марку.
Но старший Камнеглот был мертв. Это было так же верно, как если бы вы сказали, что стол деревянный и что в камине горит огонь, а не вода.
К ним подошел Мортимер с гарром на руках.
– Куда идем? – спросил он.
Друзья промолчали. Джонс не стал переспрашивать – видимо, он и не ждал какого‑то утвердительного ответа.
Боровик поднял тело брата с пола и взвалил на плечо. Сморщился – ему тоже в минувшем сражении досталось прилично, – но уверенно пошел к двери, ведущей в город.
– Погоди, – окликнул его Бойз. – Давай лучше поищем черный ход. А то Зрячие увидят, пристанут, начнут расспрашивать…
Боровик кивнул, и они пошли к правой от лестницы двери.
Это оказалась кухня. Сразу было видно, кто хозяйничал тут: куча бутылок на столах, пустые пивные бочонки, разбросанные по полу…
Марк увидел дверь в дальнем конце комнаты и, не раздумывая, двинулся к ней.
Наконец они оказались снаружи. Бойз с удовольствием вдохнул прохладный ночной воздух, от наслаждения даже закрыл глаза.
– Пойдем, Марки, – пробурчал сзади Боровик. – Негоже на одном месте по полчаса торчать.
– Пойдем, – согласился сыщик.
Улочки квартала Костей были необычайно спокойны для этого времени суток. Порядочные – или трусливые – люди старались не бродить тут ночами, опасаясь грабителей и убийц, и в этом был свой резон. Раньше здесь, наверное, было не продохнуть от людей Нума.
Думается, Хозяин был не последним человеком в местной преступной иерархии. Так что теперь, возможно, между остальными начнется кровавый спор за столь лакомый кусок, как Кости.
Одна радость: пока коты дерутся, мыши могут дышать спокойно.
Так что все к лучшему.
Черт побери, Марки, ты распутал великое дело и нашел всех виноватых, что ты привязался так к мертвому уже дворфу?! Что тебе нужно от него?
Живых Молота и Жагра, пожалуй.
Дьявол, и почему в этом мире плохое всегда уравновешивает хорошее? Почему в любой ситуации мы не только находим многое, но и теряем немало?
Марк, разумеется, мог гордиться собой.
Но отчего‑то не хотелось.
Плевать, кто сжег книгу и трафарет – главное, что это все же случилось.
Теперь можно пустить гонорар на лечение Марка, Мортимера и Боровика и на похороны Молота и Жагра.
Или наоборот… Черт…
Мысли путались, разум отчаянно пытался взвесить все «за» и «против», определить, что лучше, но это было очень, очень сложно.
Даже невозможно, наверное.
Вряд ли кто‑то радуется удачному выстрелу в мишень, если болт, срикошетив после, убивает его друга.
Они плутали дворами около получаса, прежде чем вышли к дверям конторы; посреди ночи лезть в графский особняк Марк посчитал наглостью. Патрули дорóгой им, слава богу, не попадались, так что расспросов и объяснений удалось благополучно избежать.
Марк отпер замок, и они вошли внутрь.
Черт, как же давно он тут не был? С его последнего визита, к счастью, ничего не изменилось – разве что пыли стало побольше, ну да это мелочи. Главное, что на столе не лежала дворняга с распоротым брюхом, и вокруг не вился целый рой мух.
Сыщик прошел через всю комнату и уселся на любимый стул. Боже, какое же это наслаждение!.. Марк вытянул ноги, потянулся, зевнул.
Он – дома.
В ответ на вопросительные взгляды Боровика и Джонса сыщик указал на софу у стены. А потом полез в правый верхний ящик, где держал коробку дорогих трагских сигар – их ему по случаю пару лет назад привез один хороший знакомый.
Зрячий и дворф, сгрузив тела на диван, подошли к столу и опустились на свободные стулья.
Марк протянул друзьям сигары. Джонс взял свою сразу, Боровик же некоторое время равнодушно рассматривал ее, но потом тоже забрал. Откусанный кончик друзья выплюнули прямо на ковер; Бойз не стал возражать.
Они закурили, выпустили плотные струйки дыма к потолку.
Он не испытывал какую‑то особую гордость за раскрытие сложнейшего дела. Он лишился старого друга Молота, из‑за него Антуан лишился кисти, а граф пошел на самоубийство.
Как странно осознавать, что никогда больше старший Камнеглот не положит руку ему на плечо и не скажет: «Ничего, Марки, сдюжим!»
И никогда уже сыщик не узнает, каким был Жагр Паттерсон, частный сыщик.
Но Марк, что скрывать, был просто рад, что все закончилось. Теперь Хозяин не сможет прислать к нему парочку громил для беседы – просто потому, что мертвые к этому совершенно не склонны. Больше не надо будет днями искать в десятках книг хоть что‑то, связанное с трафаретом.
Не будет больше стрел, болтов, метательных ножей, погонь, бегств…
И слава богу. Набегались. Нагонялись. Хватит.
Марк посмотрел на Боровика, потом на Мортимера. Интересно, о чем они думают? Наверное, почти об одном и том же.
Хотя Камнеглоту все же сложней – намного сложней.
Братья, да еще близнецы, – вместе с самого первого мига, всегда и везде.
Скоро ли Боровик придет в себя после такой потери? Придет ли вообще?
Будем надеяться, что да.
Пока лучше молчать… Дворф сейчас вряд ли склонен к дружеской беседе.
Настало время что‑то менять… Марк любил свою профессию, обожал решать различные головоломки, но последнее дело ясно дало понять – за любое удовольствие надо платить.
Если ты берешься за головоломку посложней – будь готов потерять что‑то… или кого‑то.
Марк снова поднял глаза на дворфа и Зрячего. Вспомнил смеющегося Молота, серьезного Жагра, виновато улыбающегося Джона Малкома; подумал о Джулии.
Нет, к деревне он, конечно, не готов… но…
– Черт побери, а ведь нехилое дельце я раскрутил! – тихо сказал Марк и, затянувшись, выпустил три колечка в потолок.

Эпилог

К городскому кладбищу подъехал запряженный четверкой лошадей экипаж.
– Ты пойдешь сам, милый? – спросила Джулия.
Марк улыбнулся ей. Почему‑то вспомнился тот день – алтарь, священник бубнит долгую молитву во славу молодых…
Последнее время Бойз вспоминал об этом все реже, но если уж вспоминал, не мог сдержать счастливой улыбки.
– Да, дорогая, – сказал он нежно и, отворив дверь, вышел прочь.
– Передавай привет, Марки! – крикнул Боровик. Он восседал на козлах; солнце играло бликами в блестящих пуговицах его расшитого камзола.
– Хорошо, – кивнул Бойз. – Обязательно…
Утром лил дождь. К обеду земля превратилась в кашу; лужи пузырились под каплями, почва отвратительно чавкала под сапогами.
Марк морщился, каждый раз на добрые десять дюймов проваливаясь в коричневую массу, но шел дальше.
На кладбище было безлюдно. В такую погоду люди старались не высовывать носа наружу, сидели дома, у теплого камина, курили, пили вино.
Или дремали в кресле, укрывшись старым пледом.
Горожане вообще редко бывают на кладбище: кому охота лишний раз идти так далеко?
Марк не был здесь ровно год – тогда они только провожали Жагра в последний путь. Молота же похоронили у него на родине, в Небесных горах – так просили родители погибшего дворфа.
Бойз покачал головой.
Сколько же всего произошло за этот год!
После того дела, с трафаретом, он оставил частный сыск и женился на Джулии. Это не был брак по просьбе старого графа – это была настоящая любовь, пусть и понял это Бойз не сразу.
Вдобавок скоро должно было произойти еще одно великое событие – гадалка предсказала молодоженам, что в следующем году у них родится сын, и Марк, пожалуй, впервые в жизни признался себе, что счастлив.
Мортимер Джонс вновь вернулся в Орден, где его в скором времени повысили до лейтенанта. Бойз иногда заходил к Зрячему в гости; они пили коньяк, курили трубки и смотрели на пляшущий в камине огонь.
Боровик по просьбе Марка остался жить в поместье графа и в скором времени обнаружил в себе задатки повара. Подучившись чуток у прежнего «властелина кухни», дворф стал готовить невероятно вкусные блюда – те, о которых принято говорить «пальчики оближешь».
Изредка он вызывался подменить старину Барри на козлах, и получалось у него это весьма неплохо.
Боровик даже не мог предположить, что в следующем году Марк хочет увидеть его еще в одной роли – в роли крестного для новорожденного малыша.
Но об этом вы ему пока не говорите – потом сюрприз будет, ладно?
Ко всему, через день после кончины Хозяина Зрячие нашли Волка. Мертвец обнаружился на задворках «Ночного мотылька». Поговаривали, будто бы он, напившись, избил пару проституток, за что и был убит телохранителями владелицы борделя.
Мать покойной Марты Бойз после той встречи у северных ворот более не видел, чему тоже был немного рад. О «бывшей возлюбленной» он даже думать забыл – сложно представить, что раньше его сердце билось чаще при одном упоминании имени «Марта».
Что же касается барона Бюргера и его изувеченного сынка Антуана, то первый временами навещал семейство Бойза; второй же после дуэли был отправлен бароном в Траг на учебу, где, судя по письмам, познакомился с очаровательной девушкой Лили и вскоре грозился жениться. Так что Бюргер‑старший последние три месяца был в предвкушении грядущего знакомства, и его маленькие глазки так и светились счастьем.
Серое небо над головой все еще огрызалось дождем – мелким, редким, но оттого не менее противным. Несколько капель попало Бойзу за воротник, и он, вздрогнув, вернулся в реальность.
У могилы Жагра стояла одинокая фигура в черном плаще и черном же котелке. В руках у незнакомца блестела трость с набалдашником в форме козьего черепа.
Марк замедлил шаг, потом и вовсе остановился. Постоял, разглядывая фигуру в темном.
Черный оглянулся на него через плечо, вежливо кивнул:
– Здравствуйте, господин Бойз. Что же вы там стоите? Вы ведь тоже пришли к господину Паттерсону?
Бойз задумчиво кивнул, сделал еще несколько шагов и поравнялся с собеседником.
– Здравствуйте и вы, господин Крик.
Они помолчали. Марк изучал надгробную плиту, Крик смотрел больше в сторону.
– Это огромная честь для него – быть похороненным здесь, – сказал он некоторое время спустя. – До сего момента здесь хоронили только людей.
– Мы с Мортимером постарались, чтобы он стал первым.
– Славная работа. Надо же, как интересно получилось… Зрячим пришлось перешагнуть через себя аж два раза – он ведь был не только частным сыщиком, но и гарром вдобавок! Представляю лицо главы Ордена, когда он подписывал разрешение на похороны! – Крик усмехнулся, поправил шляпу.
– Да уж, поистине пути божьи неисповедимы, – добавил он глубокомысленно.
– Нет божьих путей. Каждый свою судьбу строит сам.
– Может, и сам, – не стал спорить Книгочей. – Но под чутким его руководством.
– Я верующий человек, господин Крик, но не настолько. В былые времена меня бы, наверное, сожгли на костре инквизиции, как еретика, однако я бы и тогда утверждал, что бога нет – есть только имя его, которое помогает людям в трудный час. За именем же, увы, нет ничего.
– Может, в этом случае все было бы лучше… – задумчиво произнес Джеймс.
– В каком?
– Если бы вас сожгли. Ничего личного, господин Бойз, просто смутьяны – всегда головная боль, а с головной болью человек старается бороться – ведь она мешает ему ясно мыслить.
– Вы красноречивы, как и в вашем письме, господин Крик. Жаль, толку от вашего красноречия нет.
– Красноречие – великая вещь, господин Бойз, – сказал Крик с улыбкой. – Как ни крути, главный толк – он ведь в словах. Они‑то что‑то, да значат. Одно верное слово – и вы сродни богу. Одно неверное, и – пшик! – вы уже не жилец. Поверьте, за годы моей работы я узнал настоящую цену слова.
– Не будем спорить. Лучше ответьте мне вот что – вы действительно сожгли книгу с трафаретом или они по сей день у вас?
– Да, сжег.
– Но почему? Вы искали эти артефакты, только чтобы… сжечь ?
– Да, именно так. И не «почему», а «зачем», господин Бойз. Вы, видно, не очень внимательно слушали меня. Я сказал: «Одно неверное слово – и вы не жилец». Я не стал в письме рассказывать вам всего, но сейчас, думаю, можно объясниться. Видите ли, господин Бойз, Луиджи Малеро был тем еще хитрецом и балагуром. На самом деле, как показали исследования нашего Братства, он вовсе не собирался открывать своих секретов. Посему он и внес в «рецепт магического железа» одно маленькое изменение, почти незаметное, но настолько важное, что для решившего испытать этот самый рецепт оно стало бы фатальным. Я не стану вам говорить, что именно он исправил – теперь, когда книги больше нет, это утратило свой смысл. Изменилось всего одно слово – и рецепт стал смертоносным для любого, кто стал бы с его помощью готовить что‑то магическое и железное. Я не мог допустить чьей‑то смерти. Вот почему я уничтожил книгу.
Удивительно… Значит, призрак Малеро солгал насчет игры?
Или его игра была сродни «догонялкам» без главного приза?
– То есть… то есть вы хотите сказать, что вы опасались не за тех, кто может пасть в будущем от волшебного меча или волшебной стрелы, а за негодяев, которые собирались утопить все королевство в крови? – ошарашенно спросил Марк.
– Да, именно это я и хотел сказать, – кивнул Крик. – Моя работа, господин Бойз, выявлять ошибки в книгах. А то, о чем вы говорите, должно волновать Орден и короля. Ну, или героев вроде вас с Жагром. И, согласитесь, это верно. Удивлен, что вы поняли это только сейчас – я ведь еще тогда, в пещере, сказал вам: «Возможно, умрет пара‑тройка человек, но истории известны гораздо более кровавые развязки». И эти несколько человек погибли. – Он кивнул на могилу Жагра. – Сожалею, что в их числе оказались ваш друг и наш общий – господин Паттерсон.
Они помолчали, наблюдая, как дождевые капли стекают вниз по надгробной плите.
– Знаете, у нас в Братстве существовала теория, что где‑то между мирами живет такое странное существо – Биограф. Занимается оно, как нетрудно догадаться, биографиями – записывает все, что произошло в жизни у вас, у меня, у кого‑то еще… Так и пишет – когда заканчивается один том, он ставит его на полку и пишет в следующем и так – до конца вашей жизни. И вот мне кажется, что за время расследования вы, равно как и Жагр, пополнили свою коллекцию одним увесистым томом. Единственное, о чем я жалею, что увесистый том моего маленького гарра стал для него последним.
Крик вынул из кармана часы, посмотрел на циферблат и покачал головой:
– Опаздываю, снова опаздываю… Прошу меня простить, но мне пора, господин Бойз. Не буду лукавить – я не рад нашему знакомству, хотя и считаю вас человеком умным и приятным. Я бы предпочел вообще никогда не знать вас и совершенно точно не хотел быть участником этой истории. Но мной дан обет, и пусть я – последний книгочей Братства, нарушать слово не в моих правилах. Слово – оно ведь, как вы поняли, есть самое главное.
– Я понял, да, – кивнул Марк.
– Это хорошо, даже очень хорошо, господин Бойз, если вы не лукавите. Помните о словах, господин Бойз. В них – вся наша жизнь. Прощайте.
Крик приподнял котелок, тут же опустил его на место и пошел прочь. Он шел быстро, уверенно, почти не опираясь на странную трость с набалдашником в форме козьего черепа. Вскоре его было уже не разглядеть.
Марк вновь повернулся к могиле Жагра.
«В словах – вся наша жизнь».
Может, он действительно прав?
Сыщик неожиданно вспомнил о Марте.
Что было бы, если бы он нашел нужные слова, подошел к ней в один из вечеров и все рассказал – о своих чувствах, переживаниях? Может, она согласилась бы бросить работу, согласилась вместе провожать закаты и встречать рассветы, прижавшись друг к другу?
Может…
А может, и нет. И тогда бы, возможно, не случилось всего того, что в итоге случилось. Возможно, тогда бы он никогда не встретил Джулию… и не сказал ей того, единственно важного слова…
«Люблю».
«Слово – оно ведь, как вы поняли, есть самое главное».
Отлично сказано, Книгочей…